Читаем 8 ступеней к разгрому советской державы онлайн бесплатно

Светлой памяти Союза Советских Социалистических Республик посвящается.

Как это вдруг вчера великая, а сегодня процветающая империя могла развалиться на глазах у миллионов своих сограждан? Могли или нет горбачевские реформы иметь успех, т. е. была ли советская система способна к самопреобразованию? В чем следует искать причину исхода перестройки — в неразрешимости внутреннего конфликта между государством и советским обществом, в изначальной ли "тупиковости" проекта строительства социализма в СССР, который логично завершился самораспадом, или во внешнем факторе — холодной войне, которую вел против СССР западный лагерь во главе с США?

Какова была природа кризиса, охватившего Советский Союз, как он назревал и в каком направлении развивался, какие социальные слои и группы охватывал, что в результате развития этого кризиса происходило с системой государственного управления? Можно ли выделить какую-либо одну причину распада СССР или произошло совпадение множества факторов? (остальные) В самом деле, стоит согласиться, что за годы "перестройки", времени непосредственно предшествовавшего уничтожению СССР, произошло так много непонятного, запутанного, а может быть, больше непознанного, что до сих пор вызывает вопросы. А те, в свою очередь, следующие, более глубокие.

Виной тому была умышленная дезинформация, которая сопровождала весь ход "перестройки", как совершенно необходимый компонент информационно-психологической войны, и сохранилась в сознании людей как истина. Потому, что произошедшие события и явления весьма разнообразны по своему содержанию. И получить какие-то точные, всеобъемлющие сведения невозможно, если пытаться увидеть все с точки зрения одного подхода, в одной плоскости. Обычно для хорошего анализа достаточно досконально воспроизвести хронику событий, привести характеристики фигурантов дела, найти документы. Но если произвести эти действия в отношении "перестройки" в полном объеме, то мы получим ничтожно мало.

Потому, что с какой точки зрения в ситуации 1985 года ни смотри в будущий 1991-й, тот "конец истории", где мы оказались, не разглядишь. Даже если кому-то бы дано было понимать, что система находится в кризисе и даже предкатастрофическом состоянии… Потому, что "перестройка" — самая сложная на сегодня глобальная по масштабам политическая операция. Она в полном объеме включает в себя общеполитические, геополитические, международные, информационно-аналитические, межсистемные, структурно-функциональные, управленческие, криминологические, экономические, социальные, военные, спецслужбистские и другие аспекты. Она включает в себя деятельность множества как самостоятельных игроков, так и фигур зависимых, как отдельных структур, так и целых групп населения.

Потому, что действие "перестройки" очень противоречиво по своей природе. Его нельзя понять как последовательное и прямолинейное движение во времени, где одно логически вытекает из другого. Это действие можно представить как хаотичное броуновское движение в мутной среде, оно совершается в таком пространстве-времени, которое невозможно будет как-то замерить. Время от времени нечто, именно нечто, будет являться на экране, а потом также исчезать — и неизвестна та точка, откуда оно явится, и произойдет ли это. Но при этом оно еще будет свободно прогуливаться по времени: то забегать в будущее, то возвращаться в прошлое.

Предельная сложность реально произошедшего порождает в свою очередь и настоящую попытку отразить случившееся как чрезвычайно непростой процесс. Ибо если будем пользоваться набором привычных с школьных лет исторических подходов, нам не удастся показать многие вещи: они не вписываются в канву простой хроники. И вот из всего этого разнообразия следует, что один ответ как таковой не может получиться в принципе. И не надо мучиться. А просто понять, что есть темы, где не нужен поиск какого-то одного заключения, а только всесторонний синтез нескольких подходов. Да, только так! — во всех плоскостях. С разными шкалами, с разными точками отсчета — каждому исследованию нужен свой, строго соответствующий ему метод. И не дай Бог что-то перепутать, ибо тогда вся информация изменит вам в миг: наступит сбой, и будет ли возврат в точку ошибки, или вы навсегда останетесь в несознательности, неведомо. Здесь каждой теме соответствует строго свое. Свои реперы, свои хроники, свои кадры, свои структуры, свои сведения.

Все это мы учли, проработав самые интересные из полученных материалов по нескольку раз. И наши подходы принесли плоды в виде определенных результатов, которые мы смогли собрать в виде серии книг.

Тяжело ли это? — Не знаю, сравнивать не с чем. Я начал эту работу еще 3 мая 2001 года. И на достижение того итога, что у вас в руках, я потратил времени уже больше, чем продолжалась сама перестройка.

И теперь еще один, последний аспект. Принято считать, что при написании и подаче правдивого материала приходится преодолевать определенные барьеры. Точнее других это удалось передать Б. Брехту в известной максиме: Тот, кто ныне хочет бороться с невежеством и писать правду, должен преодолеть, по меньшей мере, пять трудностей. Он должен обладать мужеством, чтобы писать правду, хотя её повсюду подавляют; умом, чтобы распознать её, хотя её повсюду скрывают; умением пользоваться ею как оружием; способностью выбирать тех, в чьих руках она будет действенной; хитростью, чтобы распространять её среди других. Где-то нам удалось это сделать, а где-то — нет.

Так и только так, проработав эти вопросы, в результате мы и получили не больше, но и не меньше как…

^{Александр Шевякин, Последний из СССР.}

Книга несколько необычна, как необычен и описываемый период (и прежде всего так называемая перестройка). Особенность его состоит в том, что это был невиданный пока еще в человеческой истории случай, когда абсолютное большинство событий было тщательно спланировано, смоделировано и проиграно на ЭВМ. Согласитесь, что такое необычно даже для ушедшего XX века с его взрывом компьютерных, технологии. Столь необычные подходы требуют соответственно качественно иных методов их исследования. Поэтому основная часть посвящена тому, как такое могло произойти в принципе. Как были разработаны методы системного разрушения СССР, как они апробировались и, наконец, как они применялись. Все, что достоверно известно на сегодняшний день, приведено в этой небольшой по объему книге.

Годы "перестройки" были, пожалуй, самыми переломными для всех тех, кто ранее жил в СССР, а теперь живет на так называемом постсоветском пространстве. Ничтожно мало (и с каждым годом их все меньше и меньше) тех людей, кто помнит Великую Отечественную войну. Мало и тех, кто помнит триумф советских покорителей космоса в начале 1960-х гг., он стерся за давностью лет.

Старт "перестройки" в 1985 году запомнился большинству советских граждан приходом нового молодого лидера и установлением порядков, близких к "сухому закону". Затем "процесс пошел" в атмосфере какой-то одуряющей эйфории, и хотя время от времени и происходили события настораживающе-отрезвляющего свойства, но до самого последнего дня мало кто мог ожидать, что развязкой будет крушение Союза. И только зимой 1991/92 года наступил настоящий шок. Между ожиданиями и действительностью пролегла чудовищная пропасть, в которую рухнула вся страна. Это помнит подавляющее число живущих сегодня на постсоветском пространстве. И до сих пор у этих людей воспоминания о Союзе вызывают ностальгирующие чувства. До сих пор большинство из них не может простить разрушителям страны их предательство.

В какой-то степени можно утешать себя тем, что в чем-то этот конец был запрограммирован. Внутренние процессы управления страной и несправедливого распределения народного благосостояния на протяжении всей истории СССР во многом вели к этому. Хотя в стране и была заявлена великая цель — построение коммунистического общества, она же с самого начала вызвала и не виданные еще в истории внутренние и внешние противоречия.

Сразу же после революции ожесточеннейшая гражданская война, потом борьба внутри самой партии за выбор пути построения социализма, коллективизация, индустриализация в условиях вредительства, процессы над троцкистами, Великая Отечественная война, а сразу по ее окончании — "холодная" война…

Советский Союз пал тогда, когда все внутренние и внешние противоречия сложились в единое целое и набрали критическую массу. И именно этот исторический момент мы намерены подвергнуть анализу в той степени, в какой это возможно при нынешнем уровне информированности.

Периоду зарождения "холодной войны" между СССР и США уже посвящено несколько исследований, и мы видим свою задачу лишь в том, чтобы выделить и осветить один из самых малоисследованных аспектов: нарастающий профессионализм в этом процессе американской стороны.

Историки обычно отмечают в качестве начала этого нового для тогдашнего мира явления известную речь У. Черчилля в Фултоне. Тем более что именно против нее было направлено острие советской пропаганды. Для нас же основным объектом исследования будет являться не те факты, что мгновенно становились известны, а то, что говорилось в узком кругу, те документы, которые когда-то были известны только доверенным лицам, т. е. подводная часть громадного идеологического "айсберга". К такого рода материалам относятся и тезисы выступления А. Даллеса на заседании Совета по международным отношениям (СМО) в присутствии Г. Трумэна, Г. Моргенау, Б. Баруха: "Окончится война, кое-как все утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, — все золото, всю материальную помощь на оболванивание и одурачивание людей.

Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России.

Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства мы, например, постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, исследованием, что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и подымать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства, — словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху…

Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого.

Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом… И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем выбрасывать духовные корни большевизма, опошлять и уничтожать основы духовной нравственности. Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением, вытравлять этот ленинский фанатизм. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, главную ставку будем делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов. Вот так мы и сделаем". (Тезисы доклада А. Даллеса на закрытом заседании СМО. Цит. по: [41. С. 167–168; 19. С. 26–27; 51. С. 117–118]).

И. В. Сталину было доложено об этом выступлении в кратчайшие сроки. Начальник Секретариата Л. П. Берия Б. А. Людвигов впоследствии вспоминал, что эти слова вызвали у И. В. Сталина резко отрицательную реакцию [52. С.6, прим.].

Обратим внимание читателей на некоторые хорошо известные факты: высшему советскому руководителю в кратчайшие сроки стала известна достоверная информация о сепаратных переговорах в Берне между А. Даллесом и генералом СС К. фон Вольфом, в том числе, затем текст выступления первого из них в СМО; а также было своевременно (до самого события) доложено об испытании первой атомной бомбы [1.01. С.260]. Из этого можно сделать довольно смелое предположение о том, что внутри американской верхушки находился информатор (ы) И. В. Сталина. К настоящему времени есть свидетельства, пусть и не самого надежного характера, о том, что в числе агентуры могли быть жена Президента Элеонора и/или личный секретарь Рузвельта Л. Карри [1.02. С. 465–467, 526].