Читаем 3 шага в пропасть онлайн бесплатно

За годы т. н. «перестройки» 1985–1991 годов в СССР произошло так много событий, стоящих внимания историка, что довольно трудно вычленить главные — те, что в конце концов повлияли на событие итоговое: собственно уничтожение самого Союза ССР. В начале пути стоит так много завязок разного рода тенденций, которые были слабыми, робкими и лишь в конце своем обрушились лавиною, что традиционный путь — от начала к концу — несколько затруднителен для нашего анализа: будет трудно найти это малоуловимое. Поэтому мы лишь оговорим, что автор нашел ответ для решения своей задачи лишь в самом конце хронико-событийной цепочки. Потом я пошел в самое начало пути — причем очень часто ход разветвлялся и приходилось делать возвратные действия к развилке, чтобы снова идти до какого-то тупика — и все лишь для того, чтобы в конце концов найти наиболее общую (но все равно еще далеко не полную) картину явления. Но показать нашу работу читателю невозможно — это запутает его, и поэтому вам я выдаю не мозаику моих поисков, а уже картину результатов. В самом таком методе поиска нет ничего нового. В аналитическом и разведывательном сообществе США часто употребляют термин «прогуливать кота назад», что означает восстановление картины прошлого, как ключ к пониманию настоящего. Применяется он в том случае, если аналитиками было по какой-то причине упущено начало какой-либо тенденции.

Итак, что есть самый конец этой самой «перестройки»? — У меня получилось что в конце концов вся цепочка замкнулась в Кремлевском кабинете, когда бывший Президент СССР, бывший Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами СССР, бывший Председатель Совета Обороны СССР 25 декабря в 19.30. подписал последний Указ Президента СССР № УПЗ162 «О сложении Президентом СССР полномочий Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами и упразднении Совета Обороны при Президенте СССР», а потом сдал символ своего управления — т. н. «ядерный чемоданчик» своему правопреемнику Б. Н. Ельцину. Вот отсюда я начинал свой отсчет.

Прежде, чем еще раз рассказать, как был уничтожен СССР надо обязательно показать, как можно понимать такое историческое явление, как Советский Союз? О нем часто говорят через чур общими словами: многонациональное государство, социалистический строй, коммунистическая империя (империя зла) и т. п. Спорить не будем — оценки поверхностны, а мы привыкли к предельной четкости, числу, и/или диалектике. А диалектически его понимали и так: Председатель ЦИК СССР М. И. Калинин в ноябре 1934 г. назвал СССР осажденной крепостью] (Цит. по: [1.01. С. 44].) И это будет довольно точная оценка. Ее придерживались и первый советский руководитель В. И. Ленин, и его величайший последователь И. В. Сталин, даже у Н. С. Хрущева мелькали подобные выражения. Но надо сказать, что на каком-то этапе народ просто расслабился, позволил себе некоторые бойницы закрыть, в какие-то стороны не смотреть, а на последнем этапе открыть и ворота, через которые хлынули целые табуны троянских коней. И в итоге, перефразируя известное выражение, можно сказать, что нет таких крепостей, которую не могли бы сдать подлецы… На Западе, и прежде всего в тех же США, смотрели на СССР примерно также. В соответствующей литературе часто цитируют речь Джона Кеннеди (Kennedy) при вступлении на пост Президента США: «Мы не сможем победить Советский Союз в обычной войне. Это — неприступная крепость (Выделено нами. — А. Ш.) Мы сможем победить Советский Союз только другими методами: идеологическими, психологическими, пропагандистскими, экономическими». Именно так и формулировалась задача для подрыва этой крепости: разложить всех живущих за ее стенами, подкупить некоторых, чтобы они дезавуировали усилия неподкупных, в час нападения указать не на угрозу, а на другую сторону — там где будут проводиться обманные маневры, и самое главное: это организовать перекладку стены в определенном месте. Что и было сделано…

Даже из самого слова «перестройка» видно, что произошел слом государства или т. н. «революция сверху». Об этом всем известно и тут — на уровне общих рассуждений — никто не спорит. В настоящее время стараются дать только одно объяснение этому: желание местных элит править и владеть богатствами самостоятельно. При этом авторы не применяют даже, как минимум, дифференцированного подхода: кто-то из «националов» стремился к этому по-максимуму, кто-то вместе со всеми не больше, но и не меньше, а кого-то вполне устраивало и статус-кво, кто-то до последнего участвовал во всех объединительных акциях и не мыслил себя вне нового Союзного Договора и т. п… (Такого рода подход требует большой научной работы, проработки большого массива и ее никто не делает, куда проще обобщить и сказать, что виноваты все. И этим ограничиться). Но строго одновременно протекал и погром политического центра СССР и никто не задается вопросом: и в самом деле, что было первично:

а), растащить все на 15 республик; или

б), разгромить именно Центр Союза и лишь потом получить 15 новых государств.

И где тут пусть и не всегда явно выраженная цель, а где получившиеся эффекты! Какова должна была быть сила 15 новых центров от Московского (самого сильного — Российско-Московского) и до, скажем, Таллинского (упоминаю этот город не потому, что он самый слабый, а потому, что Эстонская ССР всегда была последней в алфавите), чтобы пересилить тающий Союзный? — Строго говоря, тенденции не были равны и менялись каждое мгновение. И одно без другого просто немыслимо. Ускоренная суверенизация союзных республик под рокот несанкционированных демонстраций и под стрекот автоматов, бегство по «национальным квартирам» тоже имели место, но многое получилось и через события в центре Москвы, если употреблять географическую привязку: в Кремле, на Старой площади, на площади Дзержинского. Да, Союз в конце концов растащили именно по бывшим союзным республикам. Это так. Но это не все. Это скорее создавшийся эффект, чем сущность преследуемой цели тех, кому принадлежал замысел.

Мы, из уважения к уму нашего читателя не позволяли себе контрфактный анализ, как наиболее низкопробный. Но иногда он необходим. Теперь скажем, что если бы не мероприятия по подрыву контура управления Советской державы, то Союз сохранился бы в несколько усеченном виде (в геополитическом смысле): да пришлось бы уйти из Восточной Европы, бросить на произвол судьбы всех союзников по всему миру; от нас откололись бы Прибалтика и Закавказье, в оставшихся вместе славянских республиках могла произойти смена строя. Но был полностью стерт весь союзный центр и, таким образом, через его уничтожение, убит весь СССР. Поэтому мы смеем утверждать, что более общая картина разгрома СССР' должна обязательно включать в себя то, что была разгромлена именно интеграционная составляющая. В декабре 1991 г. республики остались одни, без центра, вокруг которого можно было собраться. Им не была дана возможность объединиться вокруг того, что было прежде. Представим себе ситуацию, при которой некая пусть даже и виртуальная союзная республика не хочет выходить из Союза: она не принимает никаких решений о своей «независимости», ее население на референдуме на 100 % голосует за сохранение Союза — такого рода допущение возможно. Но что ей делать начиная с 25-го декабря 1991 г., когда Президент СССР М. С. Горбачев покидает свой пост? К кому обращаться? — Ни одного чиновника, даже самого жалкого коллежского регистратора из союзных структур нет на месте — все места в центре Москвы заняты другими…

То есть, если утверждать, что Союз растащили националы, это значит ошибаться, и этой ошибке следуют некоторые авторы, которые занимаются исследованием «перестройки». Еще одна заключается в следующем. Во всем обвиняют буквально несколько человек, где на первом месте стоят М. С. Горбачев и Б. Н. Ельцин. Когда кого-то обвиняют в том, что тот или иной человек сделал то-то и то-то, я задаю себе вопрос: а под силу ли ему было осуществить это в профессиональном плане? И тут обвинения М. С. Горбачева в соавторстве с Б. Н. Ельциным в развале СССР у меня вызывают улыбку. Это была наисложнейшая интеллектуальная задача, которая в начале своего пути даже в принципе не имела решения, для ее одного только описания требовалось подключить лучшие силы может быть всего мира. Она уж явно не для их мозгов. Как могли эти две интеллектуальные сироты (напомню, что один из них закончил юрфак МГУ и экономический факультет провинциального сельскохозяйственного института, другой — строительный факультет) сообразить как такие дела делаются вообще? Здесь все на компьютерах было просчитано. Да, юридически они виновны — тут я не веду спор, но насчет их интеллектуальных способностей я сильно сомневаюсь.

Мы не даром трактуем все диалектически и с позиции того, что СССР — был крепостью… Более всего результаты наших исследований будут лежать в области безопасности. Но мы вышли на те вопросы национальной безопасности, которые прорабатываются весьма и весьма слабо. То, чем мы будем в основном заниматься получило название «организационная война». Это подвид т. н. нетрадиционных войн. Организационная война есть необычная война даже для их нового класса. Это война, которая целиком и полностью проходит в тиши кабинетов высоких начальников, на совещаниях и заседаниях, в ходе Пленумов и парламентских дебатов, а также за пределами официальных мест, когда дела решаются в неформальной обстановке. Она ведется между двумя чиновниками, или же целыми командами, где есть определенные лидеры. Один из них на том или ином докладе ставит визу: «Запрещаю!», другой по этому же поводу:«Разрешаю!»; один пишет:«Закрыть!», другой:«Открыть!'» И каждый находит свои аргументы в пользу того, или иного решения. Кто из них прав, а кто нет, сразу неясно, это становится видно только со временем, когда либо что-то успешно функционирует, принося пользу государству и обществу, либо противоположно этому, тогда выстраивается и становится ясна линия того или иного чиновника, его подлинное лицо. Организационные перестройки, управленческие нововведения, изменения, вносимые в информационные потоки часто сопровождают чиновничье-аппаратную жизнь, и чрезвычайно важно здесь выявить случайное, что тоже зачастую бывает, от явного злого умысла, направленного на уничтожение государства по частям.

Важным моментом в последствии каких-то изменений будет являться простор, или наоборот, скованность в принятии решений. Когда имеется целый набор тех или иных решений, и все говорит о том, что каждый из вариантов со всей определенностью имеет положительные моменты и речь идет только о том, чтобы выбрать наилучший — то это одно, но как быть, если по сути вариантов нет и единственный ход — вынужденный, то это совсем другое… В этом случае ситуация является уже предсамоубийственной. Еще один шаг… И в любом случае полный крах. Такую ситуацию теперь характеризуют как «Угрозу национальной безопасности представляет действие или последовательность событий, которые могут коренным образом в относительно короткие сроки (…) сузить спектр политического выбора для правительства данного государства или частных неправительственных образований (отдельных лиц, групп, корпораций) внутри государства» [1.02. Р. 5]. (Цит по: [1.03. С. 4]). То есть, как только перед политиком, признающим такой взгляд, сокращается некоторое пространство для маневра, для него включается красная лампочка: «ВНИМАНИЕ! ОПАСНОСТЬ!» и он уже начинает реагировать на ранних стадиях угрозы, но много ли таких?

Об этой войне хорошо знают только те, кто ощутил ее действие на себе. Так, бывший премьер бывшего Союза Н. И. Рыжков, объявляя о своей отставке, назвал это явление: «необъявленная война против правительства». И идет она все время и повсеместно: государственная власть при этом понемногу уничтожается… Все знают со времен Великого Сталина, что партийный и советский аппарат скрепляют винтики. Но стоит только эти винтики развинтить, как все и посыплется. Что и было сделано в Союзе. Что нужно еще сделать, чтобы сломать государственную машину? Подсыпать сахар в бензин, палку сунуть в колеса, бросить болт между шестеренок. — Нужно все понемногу и чтоб не сразу, а незаметно, и в тоже время наверняка. Да, И. В. Сталин говорил, что «кадры решают все», но они решали все только тогда, когда были собраны им в четкую организацию. И вот бывший замзав Орготделом ЦК, который когда-то занимался этими кадрами, а потом получил повышение, Е. К. Лигачев начал их громить, а потом, на следующем этапе, уже подключился и М. С. Горбачев, который перешел к погрому структур.

Все то, о чем я здесь рассказываю, старо как мир. Это известно давно, переведено и напечатано, и доступно было всем: «Обычно правило ведения войны таково: важнее сохранить государство противника в целостности, чем разгромить его…

Поэтому сто раз вести бой и сто раз одержать победу не является лучшее из лучшего. Лучшее из лучшего заключается в том, чтобы покорить войско противника без боя.

…Кто искусно ведет войну, тот покоряет чужие войска без сражения, захватывает чужие крепости без осады, сокрушает чужие государства без длительной компании. Непременно сохранив все в целости, борется за господство в Поднебесной. Поэтому, не прибегая к войне, можно иметь выгоду. Это и есть правило стратегического нападения» [1.04. С. 41–42].