Читаем Уроки драконьей мести онлайн бесплатно

Пурпурный штандарт был в ряду крайним, потому, наверное, ветер и трепал его больше всех. Остальные семь он подхватывал лишь время от времени, а этому доставалось всегда – как самой любимой игрушке. И только наигравшись ею, тот потом несся вместе с пылью по остальному острову Школы, улетая потом в море, к особенно близкому здесь горизонту.

– Тарен, – Кан тоже не мог оторвать взгляд от ряда из восьми стягов, – а тебе не кажется, что твои цвета с чего-то вдруг оказались выше остальных?

– Не кажется. – На всякий случай я прищурилась и еще раз, уже придирчивей, пробежалась взглядом по штандартам, убедившись, что так и есть. С прошлого раза, когда я этим всем любовалась, не изменилось ничего. – Он просто первый, и Таренам этого пока достаточно. Пока.

Сивир хмыкнул, но не угомонился.

– И еще мне кажется, что здесь традиции родов помнят даже лучше, чем в самих кланах.

А вот с этим спорить было трудно. Восемь цветов, восемь штандартов, восемь выстроенных подчеркнуто ровным рядом мачт, на которых они подняты – прямо над восемью гербами старших родов, вписанных в щиты. Тех самых родов, что первыми приняли у тварей клятву.

Восемь, а не шесть, как осталось сейчас.

Покосившись на Кана, я увидела именно то, что ожидала – тот не сводил глаз с третьего в этом ряду, ярко-лазоревого стяга Скантов.

– Хотелось бы вернуть?

– А что, сомневаешься? – не принял он этого небрежного тона, тоже быстро зыркнув в мою сторону и снова прикипев взглядом к цветам, которых их род по сути лишили. Хотя…

Озвучивать очевидное не тянуло, но и от темы уходить почему-то тоже:

– Читала я однажды, что Сканты были первыми, кому драконы позволили себя оседлать. Поэтому и получили цвета неба.

– Которые у нас отобрал Старм, воткнув как фон под свои деревья, – в этот раз Сивир даже не обернулся. – Но мы оказались хитрей, чем те думали – теперь у нас небо ночное! И звезды.

Точно. Темно-синий вместо голубого. Именно это я и хотела сказать.

– Врут, – очнулся вдруг Барас, пристально, с расчетливым прищуром смотревший в сторону слишком близкой здесь границы. – Первыми на тварях полетели мы, и до сих пор именно нам те охотнее всего подчиняются. Потому Шаморны и черные – цвет черты.

– Не-а, черные – это потому что вы паленые, – хмыкнул Кан. – Что стало особенно очевидно, когда ваши еще и красный огонь у Сэноров сперли.

– Кан, я конечно все понимаю: старые обиды непонятно на кого, жуткая несправедливость непонятно почему, остальное-прочее в том же роде… – лениво, с оттягом даже начал Барас, а закончил резко – будто ведро ледяной воды на голову опрокинул: – Но берега-то надо знать! Если бы не мы, от Сэноров не осталось бы даже воспоминаний, не то, что цветов. Ты не хуже меня знаешь, что кроме этого, никакого другого наследства нам от них не перепало!

Сивир буркнул что-то себе под нос, но унялся. Знал, конечно. Все знали. Там, где когда-то были земли красных, сейчас не осталось вообще ничего – граница скакнула, слизнув их совсем. Но дотаптывать противника Шаморн почему-то не стал, хотя и повод, и возможность были, вернувшись вместо этого к прежней теме – восьми полотнищам, что ветер трепал уже с совершенно равным азартом, не выделяя никого:

– А мне вот интересно, почему Сэноры всегда последние? Даже здесь, в этом совсем замшелом раскладе, о котором нигде больше не помнят? Ведь равных им по силе было еще поискать.

– Последняя линия обороны, – снова оживился Кан с таким видом, что не понять было, придуривается он в своей обычной манере или все же нет. – Совсем-совсем последняя, уже перед самой столицей. Бывшей, разумеется.

Но в этот раз я знала совершенно точно: нет, и близко не придуривается. Говорит чистую правду – я тоже об этом читала. Вот только интересно, он-то откуда мог это почерпнуть?

Последнее время я все чаще ловила себя на мысли, что с удовольствием заглянула бы в книжное хранилище Канов. И, сдается, могла бы здорово там удивиться.

– А вы тогда первые почему? – Шаморн снова скользнул взглядом от конца ряда к его началу, к Таренам. – Ее первая линия, выходит? Так, что ли?

– Не так. Они та столица и есть, – снова успел влезть Кан, не дав мне ответить. – Пурпур – цвета сидевшей там династии.

Барас кажется не поверил, но притих, что-то про себя прикидывая, и я тоже предпочла не углубляться в детали, вернувшись к тому, с чего начали:

– А неплохой расклад выходит, если подумать – для того заговора, что мы вроде как собирались затеять на поляне.

– Из восьми цветов – наших четыре, – на лету подхватил мысль Сивир, но Шаморн привычно попытался его осадить.

– Это если Каны сумеют-таки выдрать свое небо у Старма. А пока три… Хотя нет, четыре все же – если посчитать Азалитов. Они против Шамора никогда не пойдут.

– Но и за него не пойдут тоже – не в этот раз, – вспомнила я демонстрацию презрения, устроенную мне на поляне их главой. – Сагрена, как возможного союзника, мы наверняка потеряли, он не простит, что его зверь перестал быть самым старшим из тех, что подчинились сейчас людям.

– Я тебя умоляю, – сморщился Кан. – Пара душевных бесед, и Сагренов Пармит уже к следующему празднику присоединится к твоему Имару, считая, что вступил в коалицию драконьих стариков. Особенно если намекнуть, что именно она теперь станет сдерживать вечную грызню Старма и Шаморна.

– Ну, может что-то в этом и есть, – скептически протянула я, даже не пытаясь скрыть недоверие.

– Истина в этом есть. Простая и прозрачная как хрусталь. Так что не забивай себе голову, спокойно присчитывая к нам и Азалитов тоже, тут он прав. – Кан зыркнул на Бараса и подбил итог: – Да, отличный расклад: пять против двух и нейтральные пока что рыжие, которые под вопросом. Так что думаю наш заговор и правда имеет смысл устроить: шансы отличные, даже если не считать поддержку тварей. А она ведь тоже будет, правда, Тарен?

Я слепо уставилась на линию горизонта, внезапно осознав, что родившаяся на поляне шутка рискует оказаться вовсе не такой смешной, как все поначалу думали. Расклад-то и правда выходил совсем неплохой. Причем именно сейчас, с этими древними стягами во дворе Школы, он вдруг обозначился особенно четко.

Жаль, додумать эту мысль не вышло, потому как собрались мы на посадочной площадке совсем по другому поводу. И время отвлекаться на пустую болтовню, чтобы просто не трястись в нервах от ожидания неизвестно чего, закончилось.

Первым на балкон второго этажа главного здания, перед которым мы стояли, вышел Ганч. Придирчиво осмотрел три ряда выстроившихся внизу всадников Школы; стену за их спинами, сплошь занятую драконами и оттого здорово напоминавшую сейчас куриный насест; лишь под конец небрежно мазнув взглядом по нам – дюжине новичков, нервно переминающихся на пяток шагов впереди остальных. После чего неспешно дал знак кому-то внутри здания, отсюда пока невидимому.

Впрочем, на этот раз трепать всем нервы, устроив еще полчаса ожидания, не стали – минуту спустя тройка всадников из самой верхушки Школы вышла из полутемных глубин здания на ступени перед входом – под заливающее площадку утреннее солнце. Синхронно и оттого смешно прищурились, привыкая к свету, а потом, все так же слаженно, шагнули к выстроившимся во дворе свеженьким всадникам. Тут-то веселье и закончилось – очень уж красноречивыми оказались выражения лиц медленно вышагивающей перед нами троицы.

Знала я их всех как облупленных, правда по той, прошлой еще своей жизни. И поэтому постаралась даже случайно ничем себя не выдать: вместе с остальными не сводила глаз с того, как лидер и два его помощника – левый и правый, красивым, прямо-таки полетным клином подходят к дальнему от нас краю жиденькой шеренги новичков и все так же синхронно начинают морщиться. Я аж дыхание затаила от предвкушения, зрелище знакомства с нынешним пополнением Школы обещало стать незабываемым.

Из-за вмешательства в ритуал и устроенного на рассвете бардака, неожиданно для всех поймать взгляд зверя сумели, оказывается, не только Ива с Черинтом. Среди внезапных счастливчиков оказались еще пара человек, предназначенных исключительно на убой и чтобы расчистить место для эрранов. Это я выяснила еще вчера, опознав при вечернем… вернее, уже при ночном размещении по комнатам, знакомцев по Стармишскому смертяку. Тот самый здоровенный бритый наголо каторжник, что больше всех знал о ритуале и не стеснялся громогласно, на весь задний двор Старма, этими знаниями делиться, и еще один «тот самый». Стражник, пытавшийся задрать мне юбку возле сарая! Вот уж сюрприз так сюрприз, от которого я вчера приходила в себя дольше, чем от едва не случившегося внезапного прорыва.

А уж если добавить к ним троицу ставших нежданными гостями эрранов, двое из которых уже сейчас были признанными главами родов, картинка получалась практически невозможная – такого набора в этой школе, сдается, не видели с момента ее основания. Правда насчет того, увидят ли еще, кое-какие сомнения у меня теперь были…

– Имя? – лидер, уже пару секунд с совершенно непроницаемым лицом изучавший каторжника, наконец соизволил оттопырить нижнюю губу, умело выцедив это через нее. Настолько умело, что, уверена, волосы на загривке встали дыбом не только у меня.

– Э-э-э… – для жертвы допроса эта пара секунд тоже даром не прошла, выглядел тот сейчас сильно неуверенней, чем даже накануне ритуала. – Мое имя? Или моей твари?

– Твое. – Сказано это было так, что ни у кого не осталось ни малейшего сомнения – обе твари интересуют его примерно одинаково: никак. И любопытство это обозначено лишь потому, что должность обязывает.

– Айтер я, – быстро выдал тот, но чуть подумал и добавил-таки: – А зверя моего Лаксин кличут.

Видно, не слишком любил когда на него смотрят таким вот рыбьим взглядом.

– Ясно. – Что там понял Нагернол, тоже в свое время пробившийся в верхушку управления Школой с самых низов, оставалось лишь догадываться, но прозвучало оно не слишком весело. – На каторгу за что угодил?

– Так это… По ошибке.

– Ясно, – повторили ему с таким видом, что всем вокруг стало еще грустней. Но хоть объяснять, откуда в голосе лидера столько ничем не прикрытого недоверия, больше не требовалось.

Поразглядывав собеседника еще несколько томительных секунд – сверху вниз, что с его сложением было совсем нетрудно, Нагернол сделал следующий шаг, оказавшись теперь напротив его соседа:

– Имя?

На этот раз задержки с ответом не было:

– Исунем я, эрн… э-э…

– Эрран, – так поправили его, что мужик едва не подавился собственной бородой.

Но да, громила, бандитским видом с легкостью способный заткнуть за пояс даже того каторжника, с которым сейчас разговаривал, и в самом деле был урожденным эрраном из Чатонов. Просто что-то там у них случилось, и золотые выперли его из рода, запечатав доступ к семейной силе и лишив всего, в том числе права называться их именем. Как именно он нашкодил за пределы верхушки их рода так и не вышло – отец мой, по крайней мере, точно не знал. Но так или иначе, обратный ритуал под аркой крови для бывшего эррана Нагернола провести не поленились. И стал он четвертым таким изгоем из всех когда-либо отмеченных в летописях – если отбросить совсем уж явные сказочки. Трое, после того как их проволокли под аркой, выжигая искру, прямо под ней и померли, но этот вдруг взял, да выжил. А потом еще и уползти сумел, не дав себя добить остальной семейке, настроенной тогда весьма решительно.

Варианты, что там с ним стало дальше, сильно расходились – за три проведенных здесь года, я выслушала их много и разных. Но если отбросить совсем уж дурацкие, а остальные состыковать в более-менее цельную картину, то выходило, что с полгода помыкавшись то там, то здесь и лишь чудом не загремев на каторгу, он в итоге как-то смог прибиться к тамошним стражникам. В первый же год вызвался охранять тех, кого повели к тварям на ритуал, но устроил все так, что сам выскочил на поляну, подвинув или даже пришибив кого-то из клановых сынков.

И заполучил себе зверя.

Если подумать – не такой уж это и подвиг для урожденного эррана, наверняка не хуже меня знавшего как там все происходит на самом деле. Но слухов тогда гремело столько, что до сих пор их отголоски нет-нет, да и всплывут. Тридцать лет прошло, если не больше, а те, кто дает согласие встать в очередь на поляну, вспоминают, в том числе, и его удачную попытку, надеясь, что им повезет не меньше.

Вот только почему-то забывают при этом, какой он крови.

Что тоже понятно – ни Чатонам, ни ему самому раздувать ту историю никакого смысла нет, слишком в ней все мутно. Подробностей за пределами его бывшего рода не знает теперь никто и, скорее всего, не узнает.

Но тут я заметила с каким прищуром разглядывал лидера Школы Сивир, и решила уточнить при случае, не знают ли каких-нибудь вариантов тех слухов у Канов? А что, эти могут. Причем наверняка собрали самое достоверное…

Пока я отвлекалась, Нагернол с помощниками успели пройти вдоль всего нашего жиденького ряда, от каждого потребовав назвать имя и задав еще пару-другую вопросов, и уже подходили к нам.

Эрранов представляться не заставили – последней, кто ему назвался, стала Ивлея. А теперь он молча стоял напротив нас и явно чего-то ждал.

Чего именно – первым сообразил Сивир:

– Глава Канов приветствует главу Школы. Благодарю за заботу: меня и моих людей устроили здесь вполне удобно.

Никаким главой Нагернол и близко не был, Школа это все-таки не клан. Его звание было лидер – не меньше, но и не больше. А потому и с приветствием должен был начинать именно он. Но кое-кто, скользкий как змея и такой же хитрый, лишний раз доказал, что в самом деле знает, что хочет услышать каждый его собеседник.

И не ошибся, судя по благодушному тону ответа:

– Рад, что Кан доволен нашим гостеприимством.

– Шаморн им тоже вполне доволен, – не страдал тупостью и Барас, мгновенно прикунув, когда точное соблюдение традиции будет ему лишь во вред. Потому и кивок в ответ получил не менее благосклонный.

Осталась только я – последняя на пути троицы лидеров Школы и первая в ряду новичков.

– И Тарн здесь пока все устраивает, эрран.

Кланяться я не стала. Даже кивок сейчас выглядел бы неуместной пародией.

– Как я понимаю, это ваши люди, Тарен? – покосился тот на Иву с кузнецом.

Фамильярность, более чем допустимую среди равных, я от него приняла, ерепениться не стала. Зачем? Не нужна мне грызня на ровном месте с человеком, от которого тут зависит почти все. Я просто поддержала предложенный им тон:

– Нет, Нагернол, они не прислуга, если вы об этом.

– А кто тогда? – Подумалось вдруг, что вот это удивление у него на лице – первое более-менее искреннее выражение за сегодня.

– Считайте их членами моего рода.

– Но… – Он все еще явно не понимал.

– Просто считайте и все – так будет проще. Для всех.

– Эрны? И при этом в роду эрранов?

– Эрны, эрраны… Уж мы-то с вами лучше других знаем, насколько быстро и резко могут меняться такие вещи. Правда?

Намек получился более чем прозрачным, но вряд ли для меня опасным. Не надеялся же тот, что его историю умудрились забыть совсем? Даже спустя столько лет?