Читаем Воин Разлома онлайн бесплатно

Глава 1

Любой толковый следователь скажет вам, что первый подозреваемый это всегда тот, кто обнаружил тело. Логика тут простая и надежная, как лом: раз стоишь рядом с покойником — значит, имеешь к нему какое-то отношение. А уж если тел не одно, а две или три дюжины, если среди них — твое непосредственное начальство в практически в полном составе, а ты в эпицентре всей этой жопы, причем живой и почти здоровый… На Земле в такой ситуации рекомендовалось молчать и звонить адвокату. В баронстве ныне покойного Грайвена адвокатов не водилось, здешняя юриспруденция формальностями и бумагомаранием не страдала. Излишним гуманизмом, кстати, тоже.

Поздравляю, Ант, ты опять выиграл в лотерею путешествие в полную жопу.

Тишина после взрыва была набита звоном — звучит тупо, но набита же. Плотным и ватным, на одной ноте, словно в черепе поселился небольшой кузнечный цех и работает в три смены. Сквозь этот звон, как сквозь толщу воды, доносился мир во всей своей неприглядности: чей-то крик, треск догорающей палатки, топот ног. И надо всем этим медленно, красиво и совершенно неуместно оседала изморозь. Серебристая взвесь, посверкивающая в закатном багрянце, как елочная мишура. Кто-то там, наверху, по-прежнему не изменял своему чувству прекрасного.

Я сидел на краю воронки и дышал, на большее меня пока не хватало. Пахло озоном, металлом и паленой человечиной. Последней отчетливее всего, да.

Внешне я сохранился неплохо, с учетом всего произошедшего треша и угара — ну кровь, ссадины, может еще ребра отбитые… Но рук две штуки, обе на своем месте, хотя и трясутся мелкой противной дрожью. Ног тоже две, не прибавилось и не убавилось. Голова звенит, но вроде все такая же умная и красивая.

Внутри все было похуже, откровенно нехорошо было. По костям, от пяток до затылка расплылась выплеснувшаяся из паутины стылая гадость, выплеснувшая и затопившая организм…и мне это не нравилось. Повторяюсь, да — но это оказалось действительно хреновое ощущение.

Руки я старался не рассматривать. По ним, от ногтей и до локтей, расползались и медленно таяли морозные узоры, точь-в-точь как на стекле в январе. Очень красивые. Очень не мои.

Купол над нами еще держался, доживая последние мгновения. Он гас не сразу, а лоскутами, как изображение на засбоившем мониторе — сначала потускнел, потом пошел темными проплешинами, потом беззвучно осыпался вниз коротким дождем искр. И вместе с ним осыпалась магичка. Только что стояла на коленях, вцепившись побелевшими пальцами в воздух, — и вот уже сидит на пятках, уронив руки, и кровь из носа двумя ровными дорожками капает на изморозь. Черные, вздувшиеся жилы на ее висках медленно бледнели.

— Че за херня тут происходит? — спросил я. Голос был чужой, сиплый, я сам его услышал как сквозь подушку.

Она не ответила. Поднялась — не с первого раза, но достаточно уверенно, и пошла к тому, что осталось от барона. Присела. Что-то подобрала с оплавленно-обмороженной земли — маленькое, темное, с ноготь размером, тускло отблеснувшее багровым. Я даже сквозь звон в ушах, даже своей контуженной паутиной почуял, ЧТО это. Осколок. Осколок ядра Пастыря. Вот же сучка хитрожопая. Магичка сунула находку куда-то в рукав и только после этого повернулась ко мне.

— Живой, — констатировала она. Не спросила, — именно констатировала, поставила галочку в невидимой ведомости. Подошла, двумя пальцами оттянула мне веко, заглянула в зрачок, потом приложила те же два пальца к шее. — Зрачки на месте. Пульс… интересный у тебя пульс. Очень интересный.

— Спасибо, я старался.

— Помолчи и слушай. — Она стерла кровь с губы тыльной стороной ладони, размазав ее по щеке, отчего стала похожа на очень усталого вампира. — Времени мало. Сейчас здесь будет много людей. Они будут напуганы, а напуганный человек с оружием — это худшее, что придумала природа… после тварей высоких рангов. Беги. Не сопротивляйся. Не пытайся ничего объяснить — сейчас тебя все равно никто не услышит. Тебя не убьют…не должны, во всяком случае, но ты вполне можешь пожалеть, что не убили.

— Обнадеживает.

— Я стараюсь. — Уголок ее рта дернулся, и я с легким ужасом опознал в этом улыбку.

Со стороны палаток уже доносился шум. Топот, лязг, крики — лагерь, оглушенный и разбросанный, поднимался на ноги, и самые шустрые бежали сюда. Первым до пятачка добрался кто-то из оцепления — молодой боец с ошалелыми глазами, которого взрывом, видимо, отшвырнуло вместе с остальными кеглями. Он встал на четвереньки, увидел то, что осталось от навеса, от столов, от барона, — и его шумно вырвало. Я его понимал. Я в свой первый день выглядел точно так же, разве что декорации были менее апокалиптические.

— Я тебя найду, — сказала магичка. — Не благодари.

— Да я как-то и не собира…

Договорить мне не дали. На пятачок вылетели первые вооруженные — полдюжины бойцов сотни, за ними еще, и еще, и у всех на лицах было написано одно и то же, крупным шрифтом. Страх. И его верный спутник — злоба, которой срочно требовался адрес.

— Вон они! — заорал кто-то. — Эти! Взять обоих! Живьем брать!

Ну, хоть живьем, не ошиблась эта…кто, кстати?

Эта поднялась одним движением — быстрее, чем я ожидал от женщины, которая только что держала на себе локальный армагеддон.. Она провела ладонью перед собой, коротко, будто стирала со стекла запотевшее пятно, — и воздух вокруг неё загустел, потёк, пошёл рябью. Не туман даже, а что-то тоньше тумана: место, на которое отказывался ложиться взгляд. Раз — и там, где она стояла, стало неинтересно смотреть. Два — и подступавшие к нам мужики вдруг засуетились, заоборачивались, потеряв цель, толкаясь и матерясь.

— За мной, — сказала она мне в самое ухо, тихо и жёстко. — Сейчас. Пока морок держится. Другого шанса не будет.

Я хотел. Видит любое здешнее и земное божество, я очень хотел. Все инстинкты, все рефлексы, доставшиеся от далёкого хвостатого предка, вопили ровно то же, что и в мой первый день под этим небом, — беги, сука, беги. И я даже дёрнулся бежать.

[Внимание. Зафиксировано критическое сродство носителя с эманациями Разлома.]

[Зафиксировано устойчивое изменение энергетической структуры носителя.]

[Текущий класс не соответствует структуре носителя.]

[Дар Героя: активирован протокол смены класса.]

[Инициирована трансформация…]

Спасибо, родная. Очень вовремя.

Ноги подкосились сами. Мир повернулся набок. Кажется, я орал — во всяком случае, горло потом болело соответствующе.

Волшебница, оценив ситуацию, подняла руки. Медленно, открыто, ладонями вперед — очевидный жест «сдаюсь, не стреляйте». Бойцы, набегая, чуть сбавили ход, перестраиваясь, беря нас в кольцо, — и в этот самый момент рук у нее стало восемь. А потом и самих волшебниц стало четыре. Они разошлись в стороны — одинаково пошатываясь, одинаково стирая кровь с губы, одинаково глядя сквозь набегающих людей, и через долю мгновения их стало шестнадцать. Ближайший боец с рыком рубанул ту, что оказалась под рукой, — клинок прошел сквозь нее, как сквозь дым, и копия истаяла, лениво, издевательски медленно. Вторую пробили арбалетным болтом. Третья сама шагнула в костровой чад и там растворилась. Была ли хоть одна из них настоящей — вопрос открытый. Но когда кольцо сомкнулось, внутри него из подозреваемых оставался ровно один.

Я.

Вот что значит уходить красиво. Учитесь, молодежь. Я вот, например, учился — лежа, так сказать, в первом ряду партера.

— Мужики, спокойно! — Я, не вставая, тоже поднял руки. Стараясь, чтобы получилось так же открыто и мирно, как у нее, но без последующего разделения. — Спокойно, я свой! Я из десятка Сайха, дозорный, меня фон Аре…

Упоминать покойника в качестве поручителя было, наверное, не лучшей идеей, но проверить ее качество мне не дали. Потому что именно в этот момент меня накрыло еще раз, уже от души…

Как эту жесть описать… Вот представьте, что весь ваш организм — это старая хрущевка, а в нее без предупреждения, без согласования с жильцами, въехала бригада развеселых таджиков с перфораторами. И начала капитальный ремонт — весь и сразу, за одну секунду, ничуть не заботясь о всякой фигне вроде несущих стен и газопровода. Ледяная паутина, которая все это время жила где-то внутри меня, но сама по себе, на границе тела и энергетики — вдруг рванулась внутрь…нет, не так — в материальный мир. Просочилась в кожу, вросла в мясо, нырнула в кости и в костный мозг. Всю мою тушку промораживало и пересобирало заново, слой за слоем, как столичный подрядчик перекладывает плитку. Больно было — как вечно тонуть в зимней реке. Как стать зимней рекой. На один бесконечный, тошнотворный миг мое сердце сбилось — и принялось стучать не в своем привычном ритме. В другом. В том, который я уже слышал, но предпочел бы забыть. Собственно, от узнавания этого ритма мне стало страшнее, чем от всей боли вместе взятой.

Со стороны это, разумеется, выглядело именно так, как должно было выглядеть по закону подлости. Главный подозреваемый, только что стоявший…ладно, лежавший с поднятыми ручками, вдруг засветился глазами — мне потом рассказали, что я полыхнул кислотно-зеленым светом, одним из характерных цветов энергии Разлома, — покрылся инеем, как забытая в морозилке бутылка, и с воем повалился на землю, явно кастуя что-то запредельно ужасное. Реакция последовала незамедлительно и единогласно. Сослуживцы мои, чтоб им сдохнуть от энуреза, не растерялись даже в этой ситуации. Кто-то очень качественно приложил меня по затылку, кто-то сел на ноги, руки заломили и стянули за спиной сыромятным ремнем — с запасом, на совесть.

— Не дергайся, — посоветовал сверху знакомый голос. Со знакомой отеческой теплотой, от которой у половины гарнизона до сих пор ныли ребра. Лысый. Живой, зараза, — впрочем, я почему-то и не сомневался, такие не дохнут, такие пересиживают апокалипсис в компании тараканов. Ремень он перехватывал и затягивал сам, профессионально, с пониманием тонкостей — чувствовался опыт.

Я и не дергался -лежал мордой в перемешанной с тающей изморозью грязи, дышал через раз и ждал, когда же наконец отпустит. Зато перед глазами, невзирая на грязь, темноту и общее скотское положение тела, послушно развернулась светящаяся панель — ей-то что, не ее охаживают по ребрам.

[Трансформация завершена.]

[Класс изменен: Ополченец (обычный) — Воин Разлома (необычный).]

[Воин Разлома (необычный): боевой класс. Специализация: зоны эманаций Разломов. Возможности носителя, эффективность навыков и скорость развития зависят от насыщенности эманаций. Вблизи и внутри Разломов возможности класса значительно возрастают. Вне зон эманаций возможности класса снижены.]

[Предупреждение: обратная трансформация стандартными способами невозможна.]

[Дар Героя: смена класса зарегистрирована. Информация о протоколе скрыта от всех способов проверки статуса.]

Я прочитал это, потом перечитал — я не тормоз, я обстоятельный, да и заняться, лежа под тремя мужиками, все равно было особо нечем.

Значит так. Начнем с хорошего, я вообще оптимист по жизни, особенно когда деваться некуда. Хорошее пока только одно — я больше не Ополченец. Полтора месяца я тащил на себе этот класс, как тащат чужой чемодан без ручки, — нижний грейд обычного класса, практически мусорный. Тот, что выпадает всякому сброду. И вот его нет, а есть «Воин Разлома» — необычный, между прочим, грейд, на целую ступеньку выше. Утверждать не буду, но что-то мне подсказывает, что и в иерархии необычных классов он далеко не внизу, как бы не реже многих редких. Звучит солидно, хоть и немного странно.

Теперь плохое, и его, по традиции, было больше. Во-первых, читаем формулировку внимательно, мелкий шрифт — наше все. «Зависят от насыщенности эманаций». В переводе с системного на человеческий: возле Разлома я — воин на максималках. Воин макс плюс эдишн, может даже все слова с большой буквы. А вот в чистом поле, в городе, в любом нормальном месте, где приличные люди живут, — я огрызок воина, и не в смысле его телефон. Узкий специалист, заточенный под одну-единственную среду обитания, как глубоководная рыба, которую вытащили на палубу. Система выдала мне не меч, а скальпель: в операционной вещь незаменимая, а в уличной драке — так себе.

Во-вторых — и вот это было уже не плохо, а откровенно погано, — я эту смену не заказывал. Дар Героя, если верить описанию Системы, давал мне свободную смену классов. Свободную. Мою. По моему, так сказать, волеизъявлению. А сейчас класс мне сменили — сами, без запроса, без кнопки «отмена», уведомительным, как говорится, порядком. «Текущий класс не соответствует структуре носителя». То есть это не я взял новый класс. Это моя структура доросла… или докатилась… до состояния, под которое старый класс уже не налезал, как штаны с выпускного на сорокалетнего скуфа. И что-то мне подсказывало, что докатилась она не сама — что каждую каплю холода, которую я с таким удовольствием гонял через паутину, кто-то там аккуратно записывал, учитывал — и выставил счет.

И в-третьих. Самое вкусное. Дар Героя Система спрятала — молодец, спасибо, тут вопросов нет. А вот сам класс — нет. Класс читается любым, у кого есть нужный навык. Не самый рядовой навык, как правило для уверенного сканирования грейд должен быть равен или выше тому, кого собственно сканируешь. И весь лагерь, включая покойного фон Аренна и, вроде бы, живого Кранина, включая три десятка свидетелей в том шатре, точно знал, что еще вчера в моем статусе значилось «Ополченец». А классы в этом мире не меняются просто так. Ни за какие заслуги, ни за какие деньги — только через Перерождение, о котором говорят шепотом и с оглядкой. Это аксиома. Это фундамент, на котором стоит весь Вардан, вся его лестница, все его представление о том, кто есть кто.

А у меня класс сменился. За одну ночь. Сразу после того, как рядом со мной немножко помер барон со свитой.

Замечательно. Просто зашибись. Если до этого момента я был подозреваемым, то теперь осталось только придумать, за что именно меня казнить, но с этим, я был уверен, местные справятся, фантазия у них богатая.

Меня наконец перестали держать вчетвером — видимо, решили, что связанный, обмякший и переставший светиться, я уже не так опасен для мироздания. Перевернули на спину. Надо мной, на фоне догорающего заката и оседающей серебристой мишуры, нависли лица. Много лиц, и ни одного дружелюбного. Незнакомый боец с шевроном сотни, с кровью на скуле, наклонился ниже.

— Предатель.

Я хотел ответить что-нибудь остроумное и дерзкое, как обычно. У меня даже было заготовлено — что-то про то, что сами виноваты, думать надо кого нанимаете.

Но тут кто-то экономный решил, что представление окончено, и выключил свет. Прикладом, судя по ощущениям.