Читаем Котенок Шмыг, авария и полный мандарин! онлайн бесплатно

Лада

— Твою же дивизию...

Снег под ногами скрипит от мороза. Я иду словно героиня новогодней рекламы: улыбка до ушей, в руке сетка с мандаринами, в душе предвкушение праздника.

И тут — шмыг! — из-за сугроба выпрыгивает котёнок. Худющий, взъерошенный, чёрный настолько, будто его макнули в смолу.

Бежит прямо на проезжую часть, идиотина.

Это видят десятки человек, спешащих по своим делам куда-то.

Все провожают доходягу жалостными, шокированными взглядами. А дураков спасать бродягу нет.

— Эх, напрасно бабуля ждёт внучку домой! — ругаюсь на себя сквозь зубы и, не раздумывая, выбегаю на дорогу.

Там и давить-то нечего, один чумазый хвост и лапки. И эти крошечные лапки выбивают из меня остатки разума.

Спереди сигналят редкие машины. Позади — ошеломлённо ахает толпа. А слева приближается огромный джип.

Снег кружит, водитель истерично давит на клаксон, словно я могу вдруг испариться.

Господи, спаси меня, Бровкину Ладу. Если я выберусь отсюда живой, клянусь завтра же взяться за ум. И на свидание пойду... да хоть с Рабиновичем! Порадую бабушку.

Изловчившись, хватаю котёнка — перепуганный комочек шерсти шипит, отчаянно царапая воздух когтями и пытаясь цапнуть мой палец.

Водитель резко тормозит. Раздаётся визг шин.

На рефлексах дёргаюсь в сторону, но тут меня настигает капот. С размаху распластываюсь на нём, как лягушка.

Собравшись, мужественно решаю глянуть смерти в лицо.

Лучше бы не смотрела…

Через лобовое стекло вижу квадратные глаза водителя. Невероятно злые. Страшные!

Таращусь и кажется, что у меня остановится сердце.

На таких тачках обычно ездят лютые, скорые на расправу и совершенно отбитые на голову дядьки — хозяева жизни...

Ну всё. Звиздец котёнку! Из него сейчас наделают пельменей. И я не про вцепившегося в шарф мурлыку.

— А теперь, дружочек... валим! — Сползаю осторожно по капоту, когда бедро предательски простреливает болью.

Сетка за что-то цепляется, рвётся и мандарины катятся под колёса машин.

Прижав к груди пушистика, заваливаюсь набок. Дорога пахнет праздником и жжёной резиной, как после залпа петард.

Круто я в магазин через дорогу сходила. После такого под себя бы не начать ходить.

Дверь джипа громко хлопает. Моему взору открывается дивный вид на асфальт в прорехах снежного месива и штанины чёрных брюк.

Ближайший ко мне мандарин лопается под давлением тяжёлой подошвы. Ароматный сок брызжет во все стороны и оседает каплями на мужском ботинке, дорогом до неприличия, можно не сомневаться. Как и в том, что его владелец — здоровенный бугай с таким-то размером стопы.

— Ты чё творишь, ненормальная?! — обрушивается на меня гневный, с хамоватыми бандитскими нотками вопль.

Я прижимаю к груди спасённого котёнка и обречённо поднимаю взгляд.

Мужчина действительно под два метра роста, плечистый, с мощными руками и умеренно прожаренной на южном солнце кожей, резко контрастирующей с дешманским силиконовым браслетом. Брови густые, а глаза от бешенства совсем чернющие, дикие!

Как раз такой, каких я предпочитаю обходить десятой дорогой. Натуральный орк!

— Чего молчишь? Отшибла себе что-нибудь? — тревога в его голосе, наверно, всё же померещилась, потому что руки уже обшаривают моё тело под шубкой с нежностью мясника.

Мне малодушно хочется соврать.

Раненных же не бьют? Или, наоборот, добивают? Как бы узнать, не рискуя познать лбом плотность асфальта?

Внезапным рывком орк хватает меня за ворот розовой шубки и встряхивает. Манеры этого зверюги не предвещают ничего хорошего. Похоже, выход у меня один: давить на жалость.

— Простите, ради бога. Я больше так не буду! — пускаю в ход печальные глаза и сиплый голос.

Ещё миг — и я жду свирепого орчьего рыка. Но вместо этого слышу вполне человеческий, хоть и звучащий как «хенде хох!» вопрос:

— Идти можешь?

Не дожидаясь ответа, он протягивает руку. Я едва нахожу в себе смелость ухватиться за тёплую ладонь, грязными, мокрыми от талого снега пальцами.

Привстаю и, охнув от ноющей боли в бедре, резко тяну мужика на себя.

Ой!

Он поскальзывается на мандарине и, потеряв равновесие, взмахивает рукой с зажатым в кулаке концом моего шарфа.

На моей шее затягивается шерстяная удавка. Мой ангел-хранитель не иначе как в отпуске.

Не ожидая такого подвоха, плюхаюсь обратно в сугроб у обочины, держа кошачьего детёныша как знамя в вытянутой вверх руке.

Орк падает сверху. Мордой прямо в сероватый снег.

Рядом раздаётся самый настоящий рык! А из меня на нервной почве вырывается смешок. Безудержный хохот — прекраснейший способ унять истерику от неслучившейся смерти.

Но вес орчьей туши не позволяет веселиться долго. Впрочем, на мне лежать тоже комфорт сомнительный. Он поднимает голову, выплёвывает снег…

— Ещё раз подобное выкинешь, я тебе башку сверну.

— Хотите мандаринку? — начинаю извинения издалека, с абстрактной фразы.

— Ну-ка, поехали, — хрипит он, поднимаясь на ноги.

Ой, как нехорошо темнеет его взгляд.

Интересно, хозяин джипа сразу меня убьёт, или сперва засунет мне этот мандарин в… Ну… Нафарширует, в общем, нетрадиционным способом.

— Пустите меня! Я клянусь никогда не пересекать улиц, где ездите вы и ваш броневик, даже по зебре и на зелёный свет!

— Свежо предание, — усмехается мужлан, отчего мне становится ещё страшнее. — Пошевеливайся.

— Никуда я с вами не поеду! Вы страшный человек на бешеной машине!

Он рывком выдёргивает нас с малолетним котом из сугроба.

— Поедешь, как милая. Если надо, в багажнике.

Мне никак не надо. Тем более ТАК!

— А-а-а… можно узнать, куда? — улыбаюсь пришибленно, пряча котёнка под шубку.

— Можно, — бурчит мужлан, то ли отряхивая меня от снега, то ли поколачивая. — Ко мне. Бабу себе из тебя лепить буду. Шучу, малахольная. Врачу тебя покажу.

— Я в порядке.

— Ты хромаешь! — рявкает он категоричным тоном. — И голову тоже нужно проверить.

— Я не из тех, кто садится к незнакомцам в машину! — тоже повышаю голос.

— Охотно верю. Ты из тех идиоток, что под колёса бросаются.

— Я в полном порядке! — повторяю, пытаясь его обогнуть, но препятствие движется параллельно.

Обзор мне загораживает широкая мужская грудь.

— Угу. А потом твоё самочувствие может резко ухудшиться. Если на обследовании у врача обнаружится, например, сотрясение мозга, медики сообщат в ГИБДД. И меня объявят в розыск. Формально будет считаться, что я скрылся с места аварии, даже если это не так. — Орк замолкает, глядя на меня. Глаза бешеные, ноздри раздуваются, а потом вдруг замирает, как будто его осенило. — Я, кажется, понял. Ты что, блаженная... подставить меня хочешь? — Бесцеремонно приближает он ко мне злую рожу и опаляет лицо жарким выдохом: — Кто тебя подослал? Это Азаров, да? Признавайся!

— Да пустите вы меня! Куда вы меня тащите? — Безрезультатно дёргаю кистью, зажатой в его лапище так крепко, как будто этот ненормальный собрался мне её сломать. — Не знаю я никаких Азаровых!

— Знаешь, не знаешь... — мрачно басит орк, заталкивая меня в машину. — А к врачу поедешь. Садись-садись, не бойся! Или подсадить?

Попробуй возрази, когда тебя взглядом обещают перекрутить на фарш.

— Хорошо, поехали, — покорно обмякаю на кожаном кресле.

Под шубкой мелко трясётся котёнок — видимо, тоже в шоке от манер этого хамья неотёсанного.

Отпустив посиневшую кисть, мой несостоявшийся убийца мельком косится на свою ладонь. С таким пренебрежением, будто на ней осталась проказа, а не разводы снега и дорожной грязи.

— Чего на дорогу-то выперлась, бестолочь?

— Котёнка спасала, — бурчу, краем глаза отмечая то, как он дёргает штанину джинсов.

Это подозрительно похоже на попытку вытереть руку.

Чистоплюй недоделанный. Одно утешает — потрошить такую замарашку он побрезгует.

Исподлобья наблюдаю за тем, как мужчина обходит машину. В лобовое стекло летит снег. Вечереет. Обратно, наверно, придётся на такси. Эх, одни убытки с ним.

Одновременно с запуском мотора в кармане звонит мой мобильный.

— Лада, ты ещё в магазине?

— Нет, ба, — бормочу с облегчением.

Впервые я рада её привычке чуть что обрывать телефон. На счету ни копейки. Не хочу, чтоб бабушка переживала, где меня носит.

— Чего же так долго? Тебя за смертью посылать. Неужели, поблизости скупили все мандарины?

— Я… завтра возьму, хорошо?

Позади машины ещё видны оранжевые пятна на снегу. Пожалуй, то, как я сегодня отличилась, ради её же блага, лучше опустить.

— Так ты скоро?

— Постараюсь. Просто встретила… одного человека.

— Мальчика, что ли?

В её возрасте это синоним слова «ухажёр».

И плевать, что мне уже двадцать четыре.

— Ну да. Мальчика...

Орк мрачно поднимает бровь, глядя на меня в зеркало заднего вида.

Неловко трындец!

Но ба, кажется, остаётся довольной ответом.

— Приличный хоть?

Скользкий вопрос.

— Среднестатистический, — решаю уж совсем не завираться.

Приличные на таких тачках не гоняют. Про остальное вообще молчу.

— Смотри мне, — ворчит она, — допоздна не гуляй. Слышала, Машка из нашего подъезда допрыгалась? Скоро живот на нос полезет, не знает, от кого. Тоже всё шастала вечерами...

— Ба, не начинай, — морщусь, уже жалея, что не соврала что-нибудь менее сомнительное.

— Проходимец какой-нибудь облапошит — побабкаешь тогда, ой побабкаешь. Ну, давай, пока. У меня сериал начинается.

Со вздохом облегчения возвращаю телефон в карман.

— Мальчик?

— Подслушивать нехорошо. — Нервно смотрю через зеркало в чёрные глаза, горящие каким-то демоническим, нездоровым блеском. — Вообще-то, больница направо.

— У меня свой врач.

— Куда мы едем? — Начинаю нервничать.

— Ко мне, — невозмутимо отвечает орк.

Так это всё-таки была не шутка?

— Мы так не договаривались. — Стреляю по нему сердитыми глазами. Поганец неблагодарный. Я под его капотом помирать не стала. Нет бы благодарить да пестовать, а он.

Впрочем, такого пулей не пробьёшь, не то что взглядом.

Марат

Со всей ответственностью заявляю: все беды от женщин!

Серьёзно, насколько прекрасны эти создания, настолько же и непредсказуемы. От них одни разрушения, психики — в первую очередь!

Вот что должно быть в черепной коробке, чтоб кинуться под машину — опилки?

Моя нервная система без того на ладан дышит. Для полного краха не хватало только её — ненормальной девицы с чёрным котом. Ещё и на капоте морской звездой разложилась.

Я уже думал хана, человека убил.

Руки до сих пор потряхивает. Прямо холодею от мысли, что был на волоске. Мы оба были!

А эта припадочная сюсюкается с кошаком как ни в чём не бывало. Ещё и шубка у неё настолько розовая, что режет глаз и может спровоцировать эпилептический припадок. Всегда чувствовал, что от таких «Барби» надо держаться как можно подальше. А в идеале не приближаться и на пушечный выстрел!

— Как назовёшь?

Моя пассажирка дёргается от внезапного вопроса.

— Кого?

— Котёнка.

— Он так неожиданно выскочил… Пусть будет Шмыг.

Главное, улыбается облезлому заморышу, как чуду какому-то. А на меня, между прочим, далеко не урода, смотрит с презрением, как на питекантропа.

— Что и требовалось доказать. Ещё под хвост не заглянула, а уже назвала. Ума палата, блин… — не удержавшись, даю выход своему раздражению. — А если это кошка? Ей как с таким позором жить?

— А вам как живётся, такому зашоренному? — огрызается сумасшедшая девка с проповедническим энтузиазмом, который совершенно мне не нравится. — Нормальная кличка. Универсальная, творческая. Шмыг — это действие, обозначающее быстрое движения кого-либо куда-либо. А значит, выходит за рамки гендерных норм.

— Приличная кошка должна отзываться на Мурку. И точка. Или сейчас ты у меня сама выйдешь. На ходу! — оскаливаюсь злобно. Я все эти «универсальности» терпеть не могу. Особенно «творческие»! — Вот, потому что думаешь абы как, и живёшь как попало. Под колёса нормальным людям бросаешься.

— Это вы-то нормальный?

Даже не буду отвечать. Проще не обращать внимания.

Удостоверюсь, что она в порядке, и пусть идёт на все четыре стороны.

Но совсем не обращать внимания не выходит. Глаза сами собой косят в зеркало заднего вида.

Девица сосредоточенно вертит котёнка. Наверно, пытается выяснить пол доходяги. Ну-у... нормально. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось.

Можно спокойно вернуться к своим баранам. Вернее, к Азарову.

Достал, паскуда, пакостить, сил нет!

Вчера увёл у меня толкового администратора. Перекупить не получилось, так он через кореша в органах надавил. Там всплыла какая-то мутная история с её старшим сыном. Я в подробности не вдавался. И так понятно, что своя шкура ближе.

Кибератака на прошлой неделе тоже не с потолка свалилась. Данные удалось восстановить с помощью резервных копий, но тенденция такова, что честной конкуренции ждать не приходится.

От когда «Царская вилла» вошла в шорт-лист сотни лучших ресторанов страны, ему прямо покоя нет. Невесту у меня увёл, теперь за бизнес взялся. Видать, совсем не в его пользу нас Алиска сравнивает.

Звучит как самоутешение. Да пофиг, не страшно.

Вот терять её было страшно. Казалось, небо обвалится, накроет и погребёт. Но вышло с точностью до наоборот. Я с головой ушёл в бизнес.

А хули ещё делать, когда ничто не отвлекает?

Открыл ресторан, вложил в него душу. И наконец-то смог позволить себе всё, о чём мечтала, но не дождалась Алиска. Уже в этой жизни я могу отдыхать где угодно и ни в чём себе не отказывать. Правда, ни отдыха, ни излишеств не хочется.

Один Азаров меня развлекает. Ну и придурочная сегодня решила разбавить рутину.

В унисон моим мыслям салон оглашает радостный визг.

— Чего орёшь? — Одновременно хватаюсь за сердце и бью по тормозам. — Я чуть в фургон не въехал!

Не барышня, а полный манд… арин!

— Это кот! — делится пассажирка со мной сомнительной новостью. — Никакая не Мурка. Я прямо чувствовала!

Меня что, проклял кто-то? Может, проблема выеденного яйца не стоит, но мне вот абсолютно не до радостей.

Всю дорогу до дома киплю, как самовар! Вроде всё обошлось, можно выдохнуть, а я всё никак не могу успокоиться. Задом чую, хлебну с ней проблем только так.

Ещё и врач предупредил, что задержится. Из-за снегопада пробки, мать их!

Делать нечего, ждём.

Чужой человек в квартире ощущается непривычно.

Наливаю гостям молока. К счастью, им и вдвоём не скучно, потому что развлекать кого-либо в мои планы не входит.

Достаю сигареты и выхожу на лоджию. Коротаю время в телефоне. У меня там вся бухгалтерия: сколько в Царской вилле гостей, сколько денег в кассе, какие расходы.

Всё полностью автоматизировано, но есть нюансы, где требуется подшаманить лично. Я предоставляю продукт даже тот, которого на кухне нет в наличии. Всё, что потребует гость. Ему понты, мне преданный клиент. Все в выигрыше.

За работой не замечаю, как начинает смеркаться.

Почти одновременно с врачом в дверь звонит брат.

Краем уха слышу, что придурочная представилась Ладой. Имя навевает ехидную мысль об автопроме…

— О, смотрю все в сборе, — хмыкает Антон, заглядывая в гостиную.

Кто все и с какой стати мы должны были собраться, спросить не успеваю. Лада встаёт в позу.

— Здесь людно, я не буду раздеваться!

Мысленно закатив глаза, киваю брату в сторону спальни.

— Мы будем в соседней комнате. Как закончите, дайте знать.

Едва за нами закрывается дверь, младший хлопает меня по плечу.