Читаем Измена. Ты станешь второй женой онлайн бесплатно

Такси притормаживает у знакомых ворот, и я достаю кошелёк, предвкушая сюрприз. Дамир ждёт меня только завтра, потому что я прилетела на сутки раньше запланированного.

Хочется увидеть его лицо, когда я войду в дом. Хочется обнять его и рассказать о маминых делах, о том, как она поправляется после операции.

Охранник у ворот смотрит на меня странно, словно увидел привидение. Киваю ему привычно, но он не спешит открывать калитку.

— Ярослава Олеговна. — Начинает он по-русски с тяжёлым акцентом. — Вас здесь недолжно быть.

— Что случилось, Руслан? — Ключи от дома у меня есть, но почему он так смотрит?

— Ничего, ничего. — Охранник быстро отвечает он и отступает в сторону.

Иду по дорожке к дому и замираю. Вокруг припарковано слишком много дорогих машин. Из окон гостиной доносится какое-то пение, а потом мужские голоса поют что-то торжественное. Сердце начинает биться чаще. Неужели что-то случилось с отцом Дамира? Но тогда это были бы совсем другие песни...

Подхожу к входной двери и вижу, что она приоткрыта. В прихожей стоит много обуви, и мужской, и женской. Дорогие туфли, которых я никогда здесь не видела. Мать мужа приехала и их родственники. Но что за повод?

Аккуратно снимаю свои сапоги и ступаю на мягкий ковёр.

Звуки становятся отчётливее. Это молитва. Торжественная, протяжная молитва, и я понимаю — это не поминки. В доме какой-то праздник.

Осторожно заглядываю в гостиную и не верю своим глазам.

Комната украшена белыми и золотыми лентами, на столе стоят праздничные блюда, горят свечи. В центре сидят пожилые мужчины, которых я узнаю, дяди Дамира и несколько почтенных людей из их клана. Все в строгих костюмах, все с серьёзными лицами. Один из них, седой человек с бородой, читает что-то из книги.

А напротив него...

Сердце будто останавливается, когда я вижу Дамира. Мой Дамир, мой муж. Он сидит прямо, руки сложены на коленях, и смотрит на имама с таким выражением лица, какого я никогда у него не видела. Торжественным и решительным.

Но это невозможно. Мы женаты! У нас есть свидетельство о браке, мы давали друг другу клятвы в загсе, он говорил, что я его единственная!

Тогда почему рядом с ним девушка в белом платье с золотой вышивкой. Тёмные волосы убраны под лёгкий платок, глаза опущены. Она красива той классической восточной красотой, которой у меня никогда не было и не будет.

Кто она?

-...Никах между Дамиром, сыном Руслана Байсарова, и Аминой, дочерью Аскера Хаджиева. — Произносит имам, и его слова падают на меня как тяжёлые камни.

Это никах. Они проводят свадебный обряд.

Дамир... женится на девушке из своей религии.

Он привёл в наш дом ещё одну жену.

Это предательство. Это немыслимое, чудовищное предательство. Как он мог предать всё, что между нами было?

Да ещё так подло! Тайно. Привёл её в наш дом, пока я была в отъезде. Хотел поставить перед фактом, потому что я бы ни за что не согласилась на вторую жену, на ещё одну женщину в нашем доме.

Ноги становятся ватными, я хватаюсь за дверной косяк. Это сон. Это должен быть сон или розыгрыш, или...

— Дамир, принимаешь ли ты Амину своей законной женой по законам Аллаха и пророка его Мухаммеда?

Нет! — Кричу я мысленно. — Скажи нет! Скажи, что это ошибка, что ты уже женат. Скажи им, что любишь меня.

Тишина длится вечность. Потом я слышу голос своего мужа:

— Принимаю.

Мир рушится. Просто рушится, как карточный домик. Внутри всё обрывается. Как будто меня ударили ножом прямо в сердце, и теперь я истекаю кровью, стоя в дверях собственного дома.

Он сказал «принимаю». Дамир, который ещё вчера писал мне сообщения «скорее возвращайся, любимая», только что принял в жёны другую женщину.

— Амина, принимаешь ли ты Дамира своим законным мужем?

Девушка поднимает глаза, такие же тёмные, как её волосы, и тихо отвечает:

— Принимаю.

Кто-то из мужчин замечает меня в дверях. Шепчет что-то соседу. Волна шёпота прокатывается по комнате, но церемония продолжается.

Дамир резко оборачивается и видит меня. Лицо его бледнеет, рот приоткрывается, но он не встаёт, не бежит ко мне с объяснениями. Просто сидит и смотрит, как человек, которого поймали с поличным. А потом в его глазах вспыхивает злость, которая направлена на меня. И в этом взгляде я читаю правду: он хотел провернуть всё тихо, пока меня не было. Хотел поставить меня перед фактом. Хотел, чтобы я вернулась и узнала, что у меня теперь есть соперница.

— Свидетели, подтверждаете ли вы заключение этого брака? — Продолжает имам, но его голос становится неуверенным.

Я стою в дверях своего дома и смотрю, как мой муж женится на другой женщине. Хочется закричать, хочется ворваться туда и сорвать эту чудовищную церемонию, хочется встряхнуть его и заставить вспомнить, кто я такая! Но я даже пошевелиться не могу, ноги не слушаются, а голос пропал от шока.

Отец Дамира, Руслан Байсаров, поднимается с кресла. Его взгляд скользит по мне равнодушно, словно я мебель, потом он поворачивается к имаму:

— Подтверждаю. Брак заключён по всем правилам.

Остальные мужчины кивают. Церемония закончена.

А я всё стою в дверях и не понимаю, как дышать. Как существовать в мире, где такое возможно.

Дамир наконец встаёт, делает шаг ко мне, но я отступаю. Качаю головой — нет, нет, нет.

Это всё какой-то кошмарный сон. Щиплю себя за руку, зажмуриваюсь, но, когда открываю глаза, ничего не меняется.

— Ярослава... — Начинает он, но голос звучит чужим.

Разворачиваюсь и иду к лестнице. Шаги становятся всё быстрее, пока я не бегу по ступенькам наверх, в нашу спальню. В ту спальню, которая больше не только наша.

За спиной слышу извинения Дамира перед гостями, его тяжёлые шаги по лестнице. Но я уже заперла дверь на ключ.

Прислоняюсь спиной к двери и медленно сползаю на пол.

Что же ты наделал, Дамир? Что же ты сделал с нами?

Сижу на полу, прислонившись спиной к двери, и чувствую, как моё сердце застывает, кроме боли, разрывающий на части ничего не ощущаю.

В груди зияет пустота, как будто кто-то вырвал сердце и забыл оставить что-то взамен. Руки дрожат, и я крепко сжимаю их в кулаки, чтобы остановить эту дрожь. Не буду плакать. Не дам ему этого удовольствия.

Внизу расходятся гости. Голоса становятся тише, хлопают входные двери, машины разъезжаются. Свадьба Дамира состоялась. Тишина в доме давит на уши.

— Ярослава. — Зовёт через дверь мой муж, который только что женился на другой. — Открой, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Молчу. Что тут говорить? Он всё сказал внизу, когда произнёс принимаю. Это слово до сих пор звенит в ушах, как удар колокола. Принимаю. Принимаю другую женщину в жёны.

— Я знаю, ты расстроена. — Продолжает он мягким голосом, тем самым, которым когда-то убеждал меня в своей любви. — Но я могу всё объяснить. Это не то, что ты думаешь.

— Дамир, скажи, что это розыгрыш? Скажи, что ты не мог так со мной поступить! — Мой голос дрожит от шока.

— Это не розыгрыш, Ярослава. Я женился на Амине.

Встаю с пола и подхожу к двери вплотную.

— Ярослава, дорогая, открой дверь. Давай поговорим как взрослые люди.

— Говори отсюда. — Бросаю сквозь дерево. — Слышу тебя прекрасно.

— Хорошо. — Его голос становится более деловым. — Семья настояла на этом браке. У нас с Хаджиевыми давняя вражда, а союз через брак должен всё урегулировать. Понимаешь? Это политика, всего лишь бизнес.

— Бизнес? — Не верю своим ушам, и в груди разгорается огонь ярости. — Дамир, ты женился на ней! Поклялся быть ей мужем! Так же, как поклялся мне год назад!

Оказывается всё было ложью.

— Да, женился. Но это формальность. Я не люблю её, Ярослава. Я люблю тебя.

— А я? Как же наш брак? — Хватаюсь за стену, ноги подкашиваются.

— Ты остаёшься моей женой. Ничего не измениться. — Его голос становится жёстче. — Амина теперь моя вторая жена. Но ты остаёшься первой и любимой женой.

— Любимой? — Смеюсь сквозь слёзы. — И поэтому ты женился на другой за моей спиной?

— По нашим традициям у мужчины может быть несколько жён. Тебе придётся смириться, Ярослава. У меня теперь две жены. Главное, что между нами ничего не изменится.

От последних слов меня буквально выворачивает наизнанку. Представить их вместе — это физическая боль, острая и нестерпимая.

— Смириться? Никогда.

Между нами всё изменилось уже сегодня! Но он этого не понимает. Или не хочет понимать.

Молчание. Долгое, красноречивое молчание.

— Уходи, Дамир, не хочу тебя видеть. — С трудом произношу, потому что каждое слова причиняет боль. Не думала, что когда-нибудь буду сидеть в нашей спальне и прогонять собственного мужа. И желать, чтобы он исчез исчез из моей жизни навсегда.

— Нет. — Его голос становится твёрже. — Не уйду. Открывай дверь.

— Сказала — уходи.

— Ярослава. — В интонации появляются металлические нотки. — Не заставляй меня ломать эту дверь. Открывай сейчас же.

Отступаю от двери, и ноги подкашиваются. Хватаюсь за комод, чтобы не упасть. Вот и всё. Вот истинное лицо моего «любящего» мужа. Того, кто ещё вчера целовал меня на прощание в аэропорту и говорил скучаю уже.

— Можешь ломать, это ничего не изменит. — Отвечаю холодно. -

Слышу, как он ударяет кулаком по дереву.

— Чёрт возьми, Ярослава! Хватит истерик! Ты ведёшь себя как ребёнок!

— А ты как трус, который женится тайком, пока жена в отъезде.

— Я не трус! — Голос становится громче. — Я глава этой семьи, и я принимаю решения! И если ты думаешь, что можешь устраивать мне сцены в моём собственном доме, то ошибаешься.

Глава семьи, его собственный дом. Вот как он это видит.

— Неужели? — Горько усмехаюсь, и этот смех отдаётся болью в груди. — Я кто тогда? Квартирантка, временная подстилка, пока ты не нашёл себе настоящую жену? Кто я для тебя?

Слова вылетают сами, полные яда и отчаяния. Хочется причинить ему боль, хотя бы словами.

— Ты моя жена. Моя первая жена. И ты будешь вести себя соответственно.

— Не буду.

Пауза. Потом голос звучит совсем по-другому — холодно, отстранённо. Так он, наверное, разговаривает с людьми, которые ему перечат на работе.

— Ярослава, ты сейчас в моём доме. Здесь мои правила. И если ты не готова их принять, то можешь подумать об альтернативах.

Альтернативах. Какая деликатная формулировка.

— То есть?

— То есть подумай, есть ли у тебя куда идти. Документы, деньги, связи. Подумай, как ты будешь жить без меня.

В горле пересыхает. Я кончено привязана к нему, но не настолько. Банковские карты привязаны к его счетам, но я не птица в золотой клетке, чтобы терпеть его унижения.

Слёзы жгут глаза, но я не дам им пролиться. Не сейчас и не при нём.

— Угрожаешь мне?

— Просто напоминаю о реальности. Ты умная девочка, Ярослава. Уверен, ты примешь правильное решение.

Девочка. Не женщина, не жена. Девочка. Каждое его слово — как пощёчина. Год назад он называл меня своей королевой, единственной. А теперь я просто девочка, которая должна принять правильное решение.

— И какое же решение ты считаешь правильным?

— Будешь вести себя достойно, не устраивая сцен.

Тошнота подкатывает к горлу. Как можно быть настолько жестоким к человеку, которого якобы любишь?

— Если не захочу?

— Захочешь.

Он так сильно уверен, что у меня не хватит смелости уйти от него? С чего бы?

— Дамир, о чём ты говоришь?

— Тебе лучше не знать. Но я также не потерплю неуважения в своём доме. Выбор за тобой.

Внутри что-то окончательно рушится. Опускаюсь на кровать, и пружины скрипят под тяжестью не только тела, но и разбитого сердца. Наша кровать, где мы были счастливы. Или только я была счастлива, потому что мне кажется, всё было ложью. Каждое «люблю», каждая клятва, каждое обещание. Обхватываю руками колени и понимаю — человек, которого я любила, никогда не существовал. Это была красивая маска, а под ней скрывался незнакомец, готовый угрожать моей семье ради своего спокойствия. Последние иллюзии, последняя надежда на то, что это всё страшный сон, исчезает.

— Ты поняла меня?

Ничего не могу ответить, потому что слёзы наконец прорываются. Горькие, жгучие слёзы предательства, унижения и разбитого сердца. Плачу тихо, зажав ладонь рот, чтобы он не услышал. Не дам ему знать, как сильно он меня сломал.

И теперь мне нужно решить: сражаться с этим незнакомцем или найти способ убежать от него как можно дальше. Но сначала нужно пережить эту боль, которая разрывает грудь на части.

Плачу, уткнувшись лицом в подушку, которая до сих пор пахнет его духами. Даже здесь, в своём горе, не могу от него скрыться.

Только я думала, что осталась одна, как слышу снова его шаги возле двери. Дамир возвращается, и на этот раз в его походке слышится что-то решительное.

— Ярослава, последний раз прошу, открой мне.

— Нет. — Всхлипываю в подушку.

Тишина. Потом — удар. Комната содрогается и вижу как ваза на столе шатается, но не падает.

Вскакиваю с кровати. Он что, правда будет ломать дверь?

Ещё один удар, более сильный. Петли скрипят, дерево трещит.

— Дамир, остановись!

Но он не останавливается. Слышу третий удар — и дверь распахивается с треском. В проёме стоит мой муж, тяжело дышащий, решительно настроенный и каким-то отчаянным выражением лица.

— Вот чёрт. — Выдыхает он, глядя на сломанную дверь. — Теперь придётся менять.

Я отступаю к окну, сердце колотится как бешеное.

— Ты спятил? Совсем с ума сошёл?

— Возможно. Пожимает плечами и входит в комнату. — Но мы должны были поговорить. Но ты заставила меня пойти на крайние меры.

Ну конечно! Это я во всём виновата.

— Убирайся вон!

— Нет. — Он закрывает за собой сломанную дверь, хотя теперь это больше символический жест. — Я пришёл объяснить тебе всё как есть. И ты меня выслушаешь.

Сажусь на кровать, подтягиваю колени к груди. Чувствую себя загнанным зверьком. Меньше всего мне сейчас хочется слушать его оправдания.

— Мне всё равно, что ты скажешь. Сделанного не вернуть.

— Ярослава, тебе придётся со мной поговорить.

Дамир садится в кресло напротив, проводит руками по волосам.

— Три месяца назад наши дела пошли под откос. Хаджиевы перекрыли нам два крупных контракта, подкупили наших партнёров. Мы теряли влияние, деньги, связи.

— При чём тут наш брак?

— Отец во всём винил меня.

— Винил тебя? — Не выдерживаю.

— За то, что я женился на тебе, а не на их дочери. — Смотрит мне в глаза, как будто я должна его пожалеть, но мне не хочется его жалеть. — За то, что вместо мира между кланами устроил войну.

Но всё-таки в груди что-то сжимается. Значит, и правда всё из-за меня?

— Ярослава, я видел, как он умирает от стыда и бессилия. Мой отец, который никого никогда не боялся, постарел за три месяца.

Похоже, что он говорит правду, по крайней мере, ту правду, в которую сам верит.

— И что, решил исправить ошибку?

— Я решил спасти семью. Хаджиевы согласились на мир только при одном условии — брак с их дочерью. Настоящий брак, оформленный официально.

— Обо мне никто не подумал.

— Нет, ты останешься моей настоящей женой. Единственной женщиной, которую я люблю.

— Дамир, ты обещал той девушке быть её мужем!

— Всё будет формально, с ней у меня ничего не будет, понимаешь? Ничего.

Смотрю на него как на сумасшедшего. Что он такое говорит? Как это вообще возможно?

— Неужели она согласилась на такой странный брак?

— Амина понимает ситуацию. — Уклончиво отвечает и понимаю, что он что-то не договаривает. — Она умная девушка.

— То есть ты не говорил ей, что собираешься игнорировать её как жену?