Читаем Развод. Предательство не прощу онлайн бесплатно

Автор: Эльза Манарова

Стягиваю медицинскую маску, наконец можно выдохнуть после десятичасовой операции, которая закончилась удачно.

Ещё одна спасённая жизнь и я чувствую облегчение несмотря на усталость.

В ординаторской первым делом проверяю телефон, и в этот момент на экране высвечивается имя мужа. По телу мгновенно разливается тепло. За три года брака моё сердце всё так же делает кульбит при виде его имени.

- Привет, герой мой.

- Привет, Сашуль. - Родной голос успокаивает. Тяжесть бесконечного дня испаряется, стоит мне услышать его привет.

- Как ты там? Опять дыма надышался. Голос совсем сел.

- Такая работа у меня. Но как только услышал твой голос, то сразу стало лучше. - Он усмехается, в его интонации столько нежность, что я зажмуриваюсь от удовольствия.

Мы женаты три года, а страсть не проходит. Гордей, как пожар, который невозможно потушить. Он вообще ничего не делает наполовину. Если любит, то так, что перехватывает дыхание, если работает, то на износ, пока есть силы стоять на ногах. И не умеет любить по чуть-чуть, вполсилы.

Сейчас он на выезде в области, там вторые сутки горят торфяники. Я слышу на фоне какой-то гул, наверное просто работает двигатель машины.

- Папа говорил, там у вас пекло. - Осторожно прощупываю почву. Гордей редко рассказывает о работе. Поэтому обо всём узнаю от моего отца, начальника пожарной части.

-Да, тут всё полыхает. - Гордей тяжело выдыхает, и я почти чувствую его горячее дыхание через телефон.

- Что случилось? - Моментально вздрагиваю, представляя самое худшее.

- Не переживай, всё нормально... старый тополь обрушился. Придавило немного, плечо теперь ноет, зараза. Думал, вообще руку оторвёт, но пронесло.

- Ты, как всегда, полез в самое пекло.

- Не переживай, солнышко. Живой. Пацаны перебинтовали, жить буду. Просто так захотелось твой голос услышать. Понимаешь? Бывает такое чувство, когда всё вокруг рушится, а тебе просто нужно знать, что ты есть. Что ты дома, в безопасности. И твой голос для меня лучше любого обезболивающего. Хочу тебя невыносимо, Саш. Прямо сейчас бы бросил этот грёбаный лес и к тебе приехал.

Внизу живота сладко тянет. Гордей умеет быть пошлым так, что это не звучит грязно. Это звучит как признание в любви. И меня радует, что мой большой, сильный Гордей, который никогда не жалуется, сейчас звонит мне просто ради того, чтобы почувствовать опору.

- Тебе нужно в больницу. - Строго говорю, хотя сердце плавится от нежности. - Обещай, что покажешься врачу.

- Ладно, ладно, малыш. - Ворчит муж, слышу, как он затягивается сигаретой. - Пойду, дальше работать. Люблю тебя, радость моя. Жди. Скоро вернусь и тогда я от тебя не отстану.

Звонок обрывается, а я ещё несколько секунд прижимаю телефон к уху, глупо улыбаясь. Как же мне повезло. В мире, где всё так зыбко, у меня есть он, мой герой.

Я быстро переодеваюсь. Хочется поскорее оказаться дома, заказать пиццу и, может быть, успеть подремать до его возвращения. Выхожу из своего корпуса, вдыхая прохладный вечерний воздух. Больничный городок огромный, и чтобы дойти до парковки, нужно пройти приличный путь.

Иду, погружённая в мысли о Гордее, о его самочувствие. Он так часто рискует, что про него можно смело сказать - в рубашке родился. Но каждый раз, когда слышу про его травмы, очень сильно волнуюсь. Насколько сильно его сегодня задело? А если перелом? Он же никогда не признается, будет терпеть до последнего.

И вот боковым зрением замечаю яркое пятно.

У крыльца гинекологии, стоит красная пожарная махина. Моё сердце пропускает удар. Вглядываюсь в номера и понимаю, что она принадлежит четырнадцатой части, именно в ней работает муж.

Что-то случилось? Неужели пожар?

Но вокруг всё тихо, даже на машине не работают сигнальные огни. Значит, вызова не было, хочу отмахнуться и пройти дальше, но присматриваюсь и вижу, как мужчина в форме направляется к входу в гинекологическое отделение.

Этот пожарный очень похож на моего мужа. Походка… чуть развалистая, и со спины - вылитый Гордей.

А в руках он держит букет. Огромный и нелепый букет алых роз. Те самые цветы, от которых я задыхаюсь через десять минут из-за жуткой аллергии. Цветы, которые он за три года ни разу не принёс в наш дом.

Мир вокруг меня замирает, превращаясь в немую, чёрно-белую картинку.

Это не может быть мой муж. Он же на пожаре…

Но чувствую, что нужно пойти за ним. Хочется выяснить, что происходит.

Мужчина оглядывается по сторонам и быстро заходит внутрь гинекологического корпуса.

Мир вокруг меня замирает. Звуки города глохнут, остаётся только бешеный стук пульса в ушах.

Не осознаю, как мои ноги двигаются. Я не иду, а преследую этого мужчину.

Внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.

Пожарный слишком похож на мужа.

Это он так торфяники тушит? И он совсем непохож на раненого.

Но к кому он приехал. Кому купил цветы? Врачу? Его любовница - кто-то из моих коллег? Или пациентка?

Мозг подкидывает самые страшные варианты, один за другим.

Зачем он мне соврал? Как он мог пять минут назад говорить про любовь, и одновременно покупать этот чёртов веник.

Влетаю в холл корпуса.

- Александра Валерьевна? - Медсестра удивляется увидев меня. - Вы к кому? У вас же смена закончилась.

Я стараюсь дышать ровно, хотя в груди всё горит так, будто это я сейчас стою в эпицентре торфяного пожара.

- У вас только что прошёл пожарный. Куда он направился?

- А, да, красавец такой! Он в левое крыло пошёл, в сторону плотников. Вы только бахилы наденьте. Только что полы помыли.

Из уважения к персоналу быстро надеваю бахилы, хорошо что запасная пара всегда лежит в сумочке. Но, блин, я теряю время.

Я бегу последу мужа, несмотря на то, что его нигде не видно.

Коридор кажется бесконечным.

Добегаю до поворота, но и там пусто. Только тяжёлая дверь в конце холла медленно закрывается. Я дёргаю её на себя - это выход на лестницу и к лифтам.

Прислоняюсь к холодной стене и чувствую, как в горле саднит от приторного запаха роз. Но сейчас физический дискомфорт от аллергии кажется почти незаметной на фоне того, что мой муж изменяет.

Нахожу телефон в сумочке, набираю номер Гордея. Естественно, он не отвечает.

Оглядываюсь ещё несколько минут и выхожу на лестничную площадку. И сразу утыкаюсь носом в грудь мужа.

Он резко вскидывает голову, в его глаза шок. Зрачки расширяются, но он моментально берёт себя в руки. И смотрит на меня так, будто это он застал меня за чем-то неподобающим.

- Саша? - Его голос звучит всё так же низко, с той самой хрипотцой, которая ещё недавно заставляла моё сердце плавиться. - Ты какого чёрта здесь делаешь? У тебя смена закончилась полчаса назад.

Муж не оправдывается, а нападает первым. Это его обычная тактика. Но не собираюсь кричать. Годы в операционной научили меня держать лицо даже тогда, когда внутри всё рассыпается в труху.

Чувствую запах гари, его куртка покрыта сажей. Словно он правда приехала из леса.

- Это что ты тут делаешь? Ты ведь сейчас должен быть там, «в самом пекле», разве нет?

Гордей хмурится. Муж смотрит на меня тяжёлым взглядом, словно я его провинившийся подчинённый.

- Саша, успокойся, не заводись. Пришёл приказ вернуться в город. Нужно проверить систему безопасности в клинике. Ты же знаешь, после того инцидента с проводкой...

- На вызов ты припёрся с розами, ещё и в отделение гинекологии? - Смотрю на него в упор, сохраняя ледяное спокойствие.

- Ты не всё так поняла.

- Гордей, за дуру меня держишь. Ты же сказал, что в области на вызове.

- Я не обязан докладывать тебе о каждом своём передвижении по объектам.

- Ты просто мне соврал, и я никогда не узнала бы правду, если бы не случайность.

- Я не врал тебе! Я на самом деле был на пожаре. И ничего не имитировал. - Он делает глубокий вдох, и вижу, как напрягается челюсть. - На самом деле только что с выезда. Посмотри на меня, Саш. Я даже в душ не успел сходить.

Гордей правда выглядит помятым, но это только злит меня ещё сильнее. Значит, он примчался сюда прямо с задания, даже не заехав в часть? Сразу приехал к любовнице?

- Значит, это так важно, что ты даже не нашёл времени переодеться? - Чувствую, как самообладание начинает давать трещину. - К кому ты приехал?

- Ты всё не так поняла. Перестань допрашивать меня, как следователь. Ты врач, ты должна понимать, что есть ситуации, которые не терпят отлагательств. Я всё объясню позже, когда будем дома. А сейчас просто иди к машине и подожди меня на улице.

- Нет, ты не смеешь мне указывать что делать. Тем более, когда соврал мне. Лгал, пока я переживала за тебя, как дура сходила с ума от страха.

И тут моей выдержке приходит конец. В порыве гнева, не контролируя себя, замахиваюсь и со всей силы бью его кулаком по правому плечу. Жду, что он просто перехватит мою руку или даже не почувствует удара.

Но Гордей внезапно бледнеет. Он резко выдыхает, его лицо искажается от боли, и он непроизвольно делает шаг назад, прижимая руку к телу.

Только сейчас замечаю, что оно у него перебинтовано.

- Ты, что на самом деле ранен был?

- Я же сказал... дерево упало.

Ну хотя бы тут он не соврал. Гордей на самом деле ранен. Он действительно был на пожаре, рисковал жизнью. Но это делает ситуацию ещё страшнее. Если ему настолько плохо, что он едва стоит на ногах, зачем он здесь? Зачем притащил эти розы, превозмогая боль?

- Если тебе так больно, зачем ты здесь? Скажи мне правду, сейчас же. Не ври мне больше.

Гордей смотрит на меня, и в его глазах на мгновение мелькает нежность, смешанная с глубоким, почти отчаянным упрямством. Он делает шаг ко мне, здоровой рукой притягивает за затылок и утыкается лбом в мой лоб.

- Я люблю тебя. - Чувствую, как его сердце колотится под форменной курткой. - Больше всего на свете. Помни об этом. И верь мне. Я не мог не приехать. Это долг. Просто долг перед человеком, который остался один. Я всё объясню, Саш, но позже. Дай мне закончить здесь, и потом поговорим.

Он целует меня в макушку, собирается что-то добавить, но в этот момент срабатывает сирена, а потолке вспыхивают красные лампы.

- Внимание! Пожарная тревога! Всем покинуть здание! - Разносится механический голос из динамиков.

Гордей мгновенно отстраняется. Его взгляд в одну секунду становится профессиональным и собранным. Он берёт рацию.

- Четырнадцатый на связи! На Сухаревской сработала пожарная тревога. Выясняю обстоятельства.

- У нас пожар? – Оглядываюсь, пытаясь понять, что случилось и почему сработала тревога.

- Не знаю, нужно всё выяснить. Саш, беги к выходу и помоги вывести людей. - Выключает рацию и разворачивается в сторону двери.

Он открывает дверь гинекологического отделения, и сразу чувствуется запах гари.

Мой муж-пожарный бросается в эпицентр огня. Но похоже, он бежит спасать свою любовницу.

Мне нужно действовать, несмотря на то, что моя жизнь сейчас разлетается на кусочки. Я врач. У меня нет права на истерику. Тут находится три десятка напуганных женщин, которым мне нужно помочь. Поэтому Гордей со своим враньём и всё остальные трудности, отходит на второй план.

- Девочки, без паники! - Отдаю приказ медсёстрам. - Спускаемся по лестнице, спокойно держимся правой стороны.

Хватаю под локоть молоденькую девушку, которая застыла посреди холла, прижимая руки к огромному животу. Её глаза расширены от ужаса, губы дрожат.

- Дыши, милая, просто дыши. - Мягко, но настойчиво толкаю её к выходу. - Это просто проверка. Сейчас выйдем на воздух, и всё закончится.

Все суетятся. Медсёстры выводят пациенток, кто-то плачет, кто-то пытается шутить, но все встревожены. Запах гари становится резче, но я не вижу открытого пламени. Только дым, ползущий по потолку со стороны процедурных кабинетов.

Я мечусь между палатами, проверяя, не остался ли кто-то в туалете. Сердце колотится в такт сирене.

Проходит, кажется, вечность, хотя на самом деле - всего полчаса. На улице уже стоят машины других расчётов, во дворе суета, но вдруг рёв сигнализации обрывается.

- Отбой! - Доносится из глубины коридора знакомый голос одного из пожарных. - Задымление локализовано. Короткое замыкание в щитовой устранено, открытого огня нет.

Я сажусь на лавочку возле больницы, чувствуя, как мелко дрожат колени. Это всего лишь небольшое задымление, которое потушили обычным огнетушителем. Страх за людей отпускает, и на его место мгновенно возвращается пустота. Вот бы и мои проблемы можно было так легко потушить.

Люди постепенно возвращаются. Медсёстры ведут пациенток обратно. Я иду к посту, чтобы немного перевести дух и хочу найти Гордея. Обрабатываю руки антисептиком и вижу раскрытый журнал регистрации пациентов. Ветер из приоткрытого окна лениво перелистывает страницы.

На посту никого нет, дежурная медсестра ещё где-то внизу, успокаивает рожениц.

Я не собиралась ничего искать. Но руки тянутся к журналу. просто хочу его закрыть, но взгляд цепляется за строчку, совсем недавно. Экстренное поступление. Краснова Василиса Игоревна.

У меня на секунду темнеет в глазах.

Крас-но-ва.

Стоит мне увидеть эту фамилию, как из лёгких будто выбивает весь воздух.

Это знакомая Гордея, которую он называл - «просто подруга». Он всегда говорил, что у них платоническая связь и ничего такого.

- Саш, ну ты чего, ревнуешь к прошлому? Вася, она как сестра. Мы через такое прошли… У нас ничего не было и быть не может. Просто я за неё в ответе, понимаешь? У неё никого нет.

Я тогда пыталась его понять. Хотела быть мудрой, верила, что «быть в ответе» - это звонок раз в полгода или помощь с переездом. Но эта женщина всегда была тенью, которая нависла над нашим браком. Она возникала в разговорах редко, но метко. Иногда он её помогал с машиной. Или, когда не мог дозвониться, очень сильно за неё переживал.

И вот по удачному стечению обстоятельства, она оказалась здесь. Это он к ней приехал?

Я листаю журнал дальше, вчитываясь в диагноз. Угроза прерывания. Срок - двадцать две недели.

Снова становится трудно дышать. Внутри меня что-то окончательно ломается.

Пять месяцев.

Пять месяцев назад мы с Гордеем праздновали годовщину, и он шептал мне, что хочет дочку, похожую на меня.

Может, его желание и вправду скоро исполнится! Только родит ему дочку Василиса, его платоническая любовь!

Я же врач. Умею видеть людей насквозь, а собственного мужа проглядела. Какая же я идиотка!

Ведь правда ему верила. Он говорил, что на вызове», а я места себе не находила, переживала, ждала. Верила в эту его байку про «просто подругу», которой надо помочь. Гордилась собой, что не устраивала ему сцен ревности и не проверяла телефон. Думала, что между нами есть доверие.

А на самом деле я просто была очень удобной. Пока я здесь работала по двенадцать часов, он строил другую жизнь прямо у меня под носом. И ведь даже не прятался особо, просто знал, что я, как последняя дура, всё оправдаю его героизмом и работой. Сама во всём виновата.

В этот момент я слышу шаги. Быстро закрываю журнал и вытираю слезинку. Оборачиваюсь, это идёт Гордей. Он снял тяжёлую боёвку, остался в одной футболке, которая местами прилипла к телу от пота и крови. Повязка на плече промокла, на белом бинте расплывается алое пятно. Он выглядит измотанным, бледным, но смотрит он на меня по-другому.

Муж останавливается в трёх метрах от поста и внимательно всматривается.

- Саш, ты не пострадала?