Читаем Легенды старого Киева онлайн бесплатно

УДК 908

ББК82

Б90

© Бурлак В.Н., 2011

© ООО ТД «Издательство Мир книги», 2011

В древние времена у Днепра было множество имен. Эллины и скифы называли его Борисфен и почитали как божество. В мифах говорится, что дочь Борисфена стала женой бога Папая. От этого брака на свет появился родоначальник скифов Таргитай.

В V веке до н. э. знаменитый древнегреческий историк Геродот писал: «…Борисфен — величайшая из рек после Истра и самая полноводная, по нашему мнению, не только среди скифских рек, но и среди всех других, кроме египетского Нила. <…> Борисфен <…> предоставляет прекраснейшие и изобильнейшие пастбища для домашнего скота. В нем водится много превосходнейших рыб. Вода на вкус очень приятная; рядом с мутными потоками он течет чистый. Урожай на его берегах бывает обильным, а там, где землю не засеивают, растет чрезвычайно густая трава. У устья его сами собой отлагаются огромные запасы соли. <…> Протекая с севера, он известен до местности Герр, до которой сорок дней плавания, но никто не может сказать, по землям каких людей он течет выше. Ясно, что он течет через пустыню в страну скифов-земледельцев: ведь эти скифы обитают по его берегам на расстоянии десяти дней плавания».

Рассказ Геродота о Борисфене, возможно, одно из древнейших письменных упоминаний Днепра. «Отец истории» не только дает характеристику великой реки. В его трудах есть сведения и о палеографии, о животном и растительном мире Приднепровья, о нравах и обычаях народов, заселяющих эти земли.

Многие описания, сделанные почти две с половиной тысячи лет назад, кажутся наивными, ошибочными и даже сказочными. Но Геродот, подобно другим ученым древности, был первопроходцем в своих изысканиях, и не стоит живущим в третьем тысячелетии строго судить его за ошибки.

После отступления ледника долина Днепра быстро осваивалась и заселялась людьми. Примерно 30–15 тысяч лет тому назад в Приднепровье еще водились шерстистые носороги и мамонты, пещерные львы и мускусные овцебыки, саблезубые тигры и гигантские олени. Эти животные, как и многие другие, становились добычей людей позднего палеолита.

Археологические раскопки на берегах Днепра свидетельствуют, что человек той эпохи использовал бивни мамонта, огромные рога оленей, кости крупных зверей не только для изготовления орудий труда, украшений, музыкальных инструментов, но и для строительства жилья.

В конце XIX века на Кирилловской улице Киева во время раскопок археологи обнаружили большое количество осколков мамонтовых бивней с резными изображениями людей и животных, а также кости пещерного льва, медведя, росомахи. Находились они под многометровым слоем земли. По мнению ученых, эти древние останки относятся к послеледниковому периоду, когда человек стал активно осваивать днепровские берега.

Пять тысяч лет назад земли, на которых теперь располагается Киев, уже были густо заселены. На днепровских кручах, расчлененных балками и оврагами, обосновались земледельцы, знавшие и гончарное, и кузнечное ремесло.

И эти люди позднего неолита, и сменившие их другие народы поклонялись великой реке. Возникали новые и забывались старые обряды, связанные с Днепром, но оставались к нему любовь, страх, уважение…

Историк Василий Осипович Ключевский в конце XIX века писал о роли водных артерий в жизни человека: «На реке он оживал и жил с ней душа в душу. Он любил свою реку, никакой другой стихии своей страны не говорил в песне таких ласковых слов, и было за что. При переселениях река указывала ему путь, при поселении она — его неизменная соседка: он жался к ней, на ее непоемном берегу ставил свое жилье, село или деревню. В продолжении значительной постной части года она и кормила его. Для торговца она — готовая летняя и даже зимняя ледяная дорога. <…> Река является даже своего рода воспитательницей чувства порядка и общественного духа в народе. Она и сама любит порядок и закономерность».

Далее Василий Ключевский отмечал: «Река воспитывала дух предприимчивости, привычку к совместному, артельному действию, заставляла размышлять и изловчаться, сближала разбросанные части населения, приучала чувствовать себя членом общества, обращаться с чужими людьми, наблюдать их нравы и интересы, меняться товаром и опытом, знать обхождение».

Конечно же, эти слова Ключевского о реках относятся и к Днепру. На протяжении многих веков с ним связаны миллионы человеческих судеб. Невозможно подсчитать, скольких людей он напоил и накормил, скольких осчастливил и сколько нашли вечный покой в его водах.

Скифы, готовясь к военным походам, омывали в Днепре себя, боевых коней, доспехи и оружие. Славяне окропляли его водой новорожденных и молодоженов во время свадебной церемонии. На протяжении нескольких тысячелетий эта река являлась важной составной частью многих ритуалов и мистерий. Язычники разных племен обращались к Днепру, как к могущественному божеству, — с молитвами и просьбами, бросали в его воды дары, спрашивали совета.

Археолог и этнограф XIX века Николай Закревский упоминает о таинственном городе на Днепре Азагориуме: «Это древнее, неразгаданное слово, находящееся на произвольной карте египетского географа Птолемея, жившего около 131 года по Р. Христа… Азагориум, который у тогдашних жителей, может быть, назывался Загорьем, был не что иное, как Киев…»

Но убедительных подтверждений существования Азагориума пока не найдено. Есть предположение, что легендарный город существовал более 2500 лет назад. Однако некоторые исследователи считают, что Азагориум возник на пересечении древних торговых путей, на месте современного Киева, гораздо раньше.

Апостол Андрей Первозванный с проповедями христианства много странствовал по Ближнему Востоку, по Балканскому полуострову и в придунайских землях. После посещения северных берегов Черного моря он отправился вверх по Днепру.

Согласно преданию, Андрей Первозванный сделал остановку на кручах, там, где впоследствии возник Киев. Святой странник долго, безмолвно осматривал с высоты окрестности, глядел в величавые воды Днепра, о чем-то размышлял и, возможно, обращался к Всевышнему. Потом Андрей Первозванный воздвиг на холме деревянный крест и провозгласил: «На сих горах воссияет благодать Божия…»

Легендарный основатель Киева, Полянский князь Кий, перед началом строительства города, совершил особый обряд. Летней ночью он вошел в реку и стоял по горло в воде до самого рассвета. Неизвестно, о чем он просил Днепр, с какими словами обращался к нему, что обещал принести в жертву.

Утром, выйдя на берег, Кий заявил братьям Щеку и Хориву и сестре Лыбеди: отныне Днепр будет покровительствовать новому городу. О том ему нашептали — нажурча-ли — могучие священные воды.

Спустя несколько столетий о тех давних событиях инок Печерского монастыря Нестор в Повести временных лет писал: «И были три брата: один по имени Кий, другой — Щек и третий — Хорив, а сестра их — Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив — на третьей горе, которая прозвалась по имени его Хоривицей. И построили город во имя старшего своего брата, и назвали его Киев».

Было ли все так на самом деле? Вряд ли удастся живущим в третьем тысячелетии людям найти однозначный ответ.

В 988 году произошло крещение Руси. Это важное событие свершилось в водах Днепра. Киевский князь Владимир, прозванный народом Красным Солнышком, повелел жителям своего стольного града собраться на берегу реки. «Кто не придет, тот не друг мне!» — заявил он киевлянам.

Как отмечалось в летописи, сторонники христианской веры уничтожили языческого болвана: «… едного болвана волокли с горы утопити в Днепр и били по чреву, бес в нем кричал ляментуючи. <…> И где того болвана утопили, плынул вниз, и неверные, идучи берегом, плакали и звали, мовячи: „Выдыбай, наш Господару, Боже, выдыбай“, то есть выплыви. А той болван выдыбал, албо выплыл аж там на берег, где теперь монастырь Выдубицкий…»

Вначале по приказу князя Владимира христиане расправились с языческими идолами. Деревянные изваяния жгли, рубили и сбрасывали в Днепр. А затем сотни киевлян вошли в реку. Там и свершился над ними обряд крещения.

Первые православные подвижники стали селиться в киевских пещерах в конце X столетия. Принявшие постриг уходили от суетного мира в подземелья днепровских круч, где полностью отдавали себя служению Богу.

В середине XI века в Киеве, во времена правления Ярослава Мудрого, преподобными Антонием и Феодосием Печерскими была основана лавра. Она состояла из Ближних пещер и Дальних пещер, Больничного Троицкого монастыря и Великой лаврской церкви. Как отмечали историки и богословы, эта обитель стала духовным центром Киевской Руси, «собирательницей мудрости и света», истинной школой православного монашества.

Ученики Антония Печерского следовали его примеру в служении Богу и своему народу. О самом основателе Киево-Печерской лавры в православной литературе говорится: «К нему, как к светильнику, горящему во мраке только-только ещепробуждаю-щейся от язычества страны, тянулись все: и жаждущие иноческих подвигов, и ищущие утешения, и жаждущие помощи, и потерявшиеся на многотрудном жизненном пути — князья, бояре, воины, священнослужители, купцы, ремесленники, крестьяне, нищие, калеки, бродяги, бесноватые, разбойники… О всех он молился, всем помогал: обличал сильных, укорял слабых, укрощал строптивых, поддерживал падающих, ухаживал за больными — исцелял, назидал, раздавал милостыню; был гоним и обласкан, оклеветан и прославлен… Но, даже выходя из своей земляной келейки, ни на мгновение не прерывал постоянной молитвенной беседы с Богом. И это придавало необыкновенные силы его ученикам и сподвижникам. Они хлопотали, добивались, строили, расширяли — устроили, наконец, великолепную лавру, сами преисполнялись благодатных даров, спасались и спасали других, чувствуя себя в крепкой ограде, возведенной теплыми молитвенными воздыханиями св. старца Антония».

В XIX веке историк, просветитель и литератор Андрей Николаевич Муравьев писал, как во время бури на Днепре «сердитые волны с ревом набегали на длинный мост его <…>, они грызли утлое дерево белою пеною, обозначая непрочную стезю сию на темноте вод. Но идущему по ней, в промежутке молний, когда все погружалось опять из ослепительного света в столь же ослепительный мрак, и ни одной путеводной звезды не блистало на целом небе, — одна лишь, более отрадная, приветливо сияла от горы Киевской — это была мирная лампада, теплившаяся над самым Днепром, при входе дальних пещер Федосиевых, и взор, утомленный блеском молний, искал отдыхнуть при тихом мерцании сей лампады, которую молитвенно возжгли святые отшельники в их безмятежной пристани, за много веков и еще на много столетий».

С приходом христианства хоть и перестали обожествлять Днепр, но уважение к великой реке сохранилось.

И в Средние века днепровскую воду люди не только пили и использовали для хозяйственных нужд, но и применяли ее в различных ритуалах и обрядах.

В 1490 году в Киеве был возведен в сан новый митрополит. Произошло это, когда славный город на днепровских кручах лежал в развалинах.

После огненно-кровавого татаро-монгольского нашествия Киев долго не мог восстановиться. Его жители бедствовали и голодали, поскольку в окрестностях города орудовали отряды вражеского войска. Они сжигали селения, грабили и оскверняли храмы, уводили в рабство людей, отбирали съестные припасы и скот.

Митрополит Макарий Киевский, как мог, помогал нищим, голодным, раненым, отчаявшимся, бездомным. Согласно преданию, после утренней молитвы он обычно отправлялся на берег Днепра и какое-то время стоял там в одиночестве, будто мысленно о чем-то беседуя с рекой. Макарий не раз советовал киевлянам «очищаться» днепровской водой.

В старину считалось, что великая река вобрала в себя мудрость и силу разных народов, а человек, соприкасаясь и почтительно обращаясь с ней, получал от нее эту силу и мудрость.

1 мая 1497 года Макарий Киевский прибыл в село Стригалово для совершения Божественной литургии. Вначале все шло по заведенной традиции, но едва митрополит начал богослужение, как в храм с тревожной вестью влетел гонец.

— Беда!.. Поганые подступают!.. Снова басурмане метят землю нашу огнем и кровью! Снова глумятся над нашими святынями! И нет от них пощады христианам — ни старым, ни малым!

Собравшимся хорошо было известно, чем грозят им татарские набеги. За несколько лет до этого летописец отмечал: «Сентября в 1-й день прииде Менли-Гирей, царь крымский Перекопския орды, со всею силою своею <…> и град Киев взя и огнем сожже, а воеводу киевскаго пана Ивана Хоткевича изымал, а иного полону безчисленно взял».

После этого крымчаки не раз повторяли набеги на Киевщину. Сотни домов и строений превращали они в пепелища, тысячи людей убивали или делали своими невольниками.

Макарий прервал литургию и приказал богомольцам:

— Дети, удалитесь все! Мой же долг остаться здесь!..

Люди в панике стали разбегаться. Когда митрополит оказался один, он продолжил прерванную литургию. Вскоре в храм ворвались крымчаки. Неизвестно, какой разговор произошел между завоевателями и священнослужителем. Да и состоялся ли разговор?..

Наконец-то опьяненные победой враги покинули Стригалово, и оставшиеся в живых селяне бросились в храм. Митрополит лежал рядом со святым престолом в луже крови. Голова его была отсечена, а на теле виднелось множество ран.

Останки Макария перевезли в Киев и похоронили в соборе Святой Софии. Как отмечалось в церковной литературе, «…с тех пор в нем часто слышали таинственное пение незримого хора, а перед гробницей Макария Киевского находили горящие свечи, зажженные неведомой рукой».