Читаем Измена. В ловушке онлайн бесплатно

— Я не знаю как поступить… — тру пальцами веки. Я давно уже не крашусь, так что тушь точно не смажется. — Куда нам третьего? Тем более Егорка… Сама понимаешь.

— Понимаю, — Женя, моя лучшая подруга, кивает, унылая и понурая, — Но ведь ты не сможешь… Я тебя знаю.

— Не смогу, — качаю головой, — Господи, как же тяжело-то!

— Сколько недель?

— Пять.

На глаза наворачиваются слезы. Как я могла совершить такую чудовищную оплошность? Как это произошло? Не понимаю. Но факт на лицо: у меня третья беременность, и это подтвердил не только тест, но и гинеколог. И вот, чтобы как-то прийти в себя, я сейчас сижу с Женькой на лавочке на детской площадке, и мы, уныло глядя перед собой, пытаемся придумать выход, которого нет, а наши дети с визгом носятся.

— Максим поймет, он же у тебя заведующий кафедрой. Деньги есть. Наймете няню в конце концов…

— Да нет денег на няню, он в последнее время денег-то почти не приносит, говорит у него конфликт с деканом. А декан — какая-то дочка то ли бывшего мэра, то ли начальника ГАИ, в общем шишка. В тридцать лет уже при должности и кандидат наук. Вот и мордует их всех. — вздыхаю, — Ему приходится задерживаться, дорабатывать, брать дополнительные часы… Он шесть дней в неделю работает, с восьми утра до десяти вечера. А в воскресенье сидит целый день в библиотеке, докторскую пишет. Егорка, не лезь туда! — кричу сыну, который собрался забираться на лестницу. Мальчику три года, и все это время я только и делаю, что не отхожу от него ни на минуту. У Егорки микроцефалия и повышенное внутричерепное давление, полный набор… Ни на минуту не оставить. То ручки трясутся, то плачет постоянно. А еще случаются приступы эпилепсии… А еще и третьего рожать? Нет, это бред… Тогда что? Аборт?

— И давно у Максима такие проблемы? — к Жене подбегает Алиска — дочка пяти лет и обнимает, — Ну ты чего?

— Пить хочу!

— Сейчас, — достает бутылочку с соком и протягивает малышке. Алиска хорошенькая — сил нет. Светленькая, кудрявая, голубоглазая, вся в маму.

— Полгода. Как эта Марина Андреевна заняла должность, так и все. И знаешь, прошу ж Максима чтобы поговорил с ней, объяснил что у него семья, дети… Нет, он не хочет и слушать. Говорит на контакт она не идет.

— Такие не понимают. А как Вера?

— Слава богу, помощница. Но тоже ведь маленькая.

— Какой класс?

— Третий. Ей десять, — невольно улыбаюсь, вспоминая про дочурку, — она и макароны сама приготовить может, и кашу заварить, и чай. И уроки сама делает. Иногда я ей конечно помогаю, но она у меня очень способная.

— И сколько ты с ней занималась, — кивает Женя.

— Да, ты права.

Мы с подругой вместе со школы, и уж кто-кто, а она знает, сколько сил мне приходится вкладывать в каждого из детей. Сама она жена священника, хотя никогда верующей не была. Да и получилось пока что родить только одного ребенка, но ее муж доволен и счастлив тем что есть. А у меня лучше, только что теперь делать с этим «лучше»?

— Ох, Егорка! — подрываюсь с лавочки, уже издали завидя как его начинает трясти. Сейчас будет тошнить… Слишком много бегал, и вот он, результат. Перегрелся. От боли мне иногда хочется кричать. Как же так! Ну почему у всех дети здоровые, а мой — болен? Ну почему? Но тут же себя успокаиваю, что вначале было все еще хуже, а благодаря лечению приступы становятся все слабее, и если так будет и дальше, к первому классу ситуация сгладится. И все будет хорошо.

Как я и ожидаю, Егора тошнит. У меня всегда на этот случай есть пакеты, потому что все может произойти в любой момент… Ко мне подходит Женя, держа в руках мою сумку.

— Достань воду, в правом кармане.

— Сейчас…

Мы хотели сегодня пойти к стоматологу, но ни у меня, ни у Егора сил на это нет. Ничего, можно и на следующей неделе. Не смертельно опоздать на несколько дней, потому что у него ничего не болит, главное — чтобы зубки были ровными.

— Вика, — Женя вдруг улыбается, хотя обстоятельства не особенно располагают.

— Чего?

— А через неделю вы вместе рыгать будете…

Я застываю на несколько секунд и начинаю смеяться. Да! Вот это будет картина! Ну ничего. Обняв и успокоив ребенка, я понимаю: не могу я предать того, что в животе. Справлюсь, куда я денусь. Главное чтобы Максим не был против третьей беременности… Но он меня любит. Да и детьми занимаюсь я, также как и всем хозяйством.

— Вика, давай мы с Алиской вас проводим?

— Пошли, Жень, — мы идем не спеша с детской площадки ко мне домой. Там мы обязательно попьем чай, но недолго, и после этого Женя поедет к себе. Она живет в паре остановок. В этом мне повезло — когда я вышла замуж, мы взяли в ипотеку квартиру недалеко от бывшего родительского дома. После смерти отца мама продала трешку и на половину денег купила себе жилье, а вторую половину отдала мне. Так у нас с Максимом появилась квартира в ипотеку. Правда в этом году все выплатили, за десять лет. Только почему-то долгов нет, а жить легче не становится.

— Максим сегодня допоздна опять?

— Наверно, — пожимаю плечами, — в последнее время если он приходит раньше, это практически праздник.

— Ну ничего, это пока что. Получит докторскую и заживете…

— Да толку от докторской, — вздыхаю, — На заработок она кардинально не влияет.

— И тебе не выйти…

— Не выйти. Пока Егорка не пересилит болезнь, никак. А на это нужно еще несколько лет.

— А твое вязание удается продать?

— Немного, — улыбаюсь, — в нем огромный плюс — можно работать руками, не глядя на спицы. Но всерьез я этим не занималась пока что, так, мелочь, чтобы чаще покупать вкусняшки.

— Да, с Егором сложно.

— Переживем, — и, продолжая обсуждать детей, мы идем к моему дому.

Мы все вместе поднимаемся на мой этаж, я вставляю ключ в замок, но квартира открыта. Значит кто-то внутри уже есть. Удивительно! Всего четыре, а Максим вернулся? Надавливаю на ручку, дверь распахивается, и мы все заваливаемся в прихожую. Я разуваюсь и иду первая в комнату, когда вижу по пути, в коридоре… Колготки? Или это чулки? Откуда? Черные, капроновые… В жизни таких не носила. Смотрю квадратными глазами, не понимая. И в эту секунду дверь нашей спальни открывается, и оттуда выплывает женщина, а точнее — девушка, блондинка, достаточно стройная, губастая и каким-то уродливо маленьким носом. Я не сразу понимаю что происходит. Глупо смотрю то на ее лицо, то на волосы, то на рубашку. Рубашку мужа! Которую я сама ему покупала недавно!

— Это ваши колготки? — касаюсь ногой лежащий предмет одежды.

— Мои, — губы-вареники растягиваются в улыбке, — а ты что так рано приперлась? Передумала сына к врачу вести, мамаша?

— Что? — касаюсь ладонью лба. До меня наконец-то начинает доходить…

Женя, которая стоит у меня за спиной, до сих пор молча, первая приходи в себя от шока и начинает просто орать, на ультразвуке:

— Ты что тут делаешь, ты, шаболда? Вика, да кто это такая? Нахрен пошла отсюда!

Тут же из комнаты вылетает муж, а девица прячется в спальню, видимо, опасаясь, что Женя устроит драку. Кстати она способна, даром что жена священника.

— Вика, угомони свою подружку-истеричку, она так орет, что соседи полицию вызовут!

Женя замолкает, теперь она стоит, скрестив руки на груди, злая, сжав губы. А я наконец нахожу в себе силы задавать риторические вопросы, на которые в общем-то и отвечать не надо. И так все ясно.

— Что происходит? Кто эта женщина и что она делает в нашей спальне?

— Это Марина Андреевна…

— С каких пор проституток называют по имени-отчеству? — не успокаивается Женя, на что девица высовывается из-за двери и рявкает:

— Это ты проститутка, лохудра белобрысая, а я декан экономического факультета!

— Декан минета? — переспрашивает Женя, на что телка, выставив вперед отманикюренные красные ногти, буквально кидается в драку. Но Максим вовремя встает между ними, не давая вцепиться друг в друга.

— Вика, выведи Женю! Что она тут делает?!

— Максим, ты бредишь? — мотаю головой, пытаясь понять, кто здесь сошел с ума. Однако в эту секунду Егорка, оставленный в прихожей, начинает плакать, и Женя бежит к нему, справедливо рассудив, что лучше успокоить мальчика, а не драться. А мне нужно задать некоторые уточняющие вопросы. Только как их задать, если у меня в голове белый шум?!

— Вика, очнись! Это Марина Андреевна, моя непосредственная начальница. Кстати она мне помогает с докторской, с карьерной лестницей…

— А ты ради этого спишь с ней, — киваю, начиная потихоньку раскладывать ситуацию на составляющие. Однако любовница мужа с моими выводами не соглашается.

— Ты что несешь, клуша? — в голос хохочет Марина Андреевна, сверкая задом, — Со мной он спит по любви, а ты жирная и старая. Посмотри на себя, с боков складки свисают, сиськи до пуза, два подбородка. Кто же тебя хотеть будет? Да еще и книжки не читаешь, кроме как детские. Дура!

— Максим, что она несет? — переключаю взгляд на мужа, который не стремится спорить с «начальницей».

— Она права. Грубовато конечно звучит, но ты себя сильно запустила…

— А ничего что на мне двое детей, один из которых болен? А тебя не бывает целыми днями?!

— Для женщины это не оправдание! — заключает Максим, а я не узнаю своего мужа. Он или сошел с ума, или его подменили. И уж теперь он точно моей беременности не обрадуется, особенно когда у него такая шикарная «Марина Андреевна».

— Можешь уходить тогда. Забирай свою научную руководительницу и топай к ней. Только постельное белье не забудь, на котором вы елозили.

От одной мысли, что Максим кувыркался в нашей спальне с какой-то шаболдой, становится тошно и мерзко. Хочется залезть в ванную и мыть себя так долго, пока не слезет кожа.

— А вот тут ты ошибаешься. Квартира наша, общая, и если кто-то и уйдет, так это ты. А мы с Мариной тут остаемся.

— В каком смысле «мы с Мариной»?! — я не понимаю того что он сейчас несет. Это выше логики и здравого смысла.

— Она пока поживет тут. Ей нравится эта квартира. Потом решим что делать. Если честно, мы не рассчитывали, что ты придешь настолько быстро. Ты же вроде к стоматологу собиралась.

Я возвращаюсь в комнату, где Женя гладит по голове Егора, успокаивая, а он, вздрагивая, всхлипывает. В голове снова каша.

— Прости, не слышала, что он там несет?

— Марина тут жить остается…

— Женя, уходи отсюда, — раздается над головой голос Максима, — Ты тут никто, и хватит закатывать скандалы. Это тебя не касается, что тут происходит!

— Ты что, решил к жене любовницу поселить, падишах хренов?

— Рот закрыла и пошла, — Максим подается вперед, — это не твое дело. Тем более нам надо кое-что обсудить с Викой.

Женя переводит взгляд на меня, но я понимаю, что вот прямо сейчас мне подруга никак не поможет, хотя и очень хочется.

— Может ко мне пойдешь ночевать?

— Жень, мне еще Веру дождаться со школы надо… Да и как ты в двухкомнатной квартире меня уместишь? С двумя детьми? — предложение подруги — это крик отчаяния, но я понимаю, что с Егоркой жить не фунт изюма, он постоянно плачет, капризничает… Нет, никуда я не пойду. Думать надо. Точнее, сначала осознать ситуацию, а я до сих пор стою, оглушенная. Мой муж, с которым мы жили десять лет, душа в душу… Это сон. Дурной сон.

Под каменный взгляд Максима мы обнимаемся с Женей, и она, взяв с меня обещание позвонить, уходит с Алиской. А я остаюсь одна, наедине с этим ужасом.

Дверь за Женей захлопывается, и Максим, с облегчением выдохнув, продолжает:

— Вика, ты конечно ухаживаешь за детьми, и это огромный плюс, но… Прости, ты уже далеко не та девочка, которая была в день свадьбы. А я все-таки мужчина. Причем мужчина, который хочет и адекватную партнершу, и карьеру… — говорит это таким тоном, будто бы я глупая, даже недоразвитая. Егорка снова начинает ныть, и я беру его на руки. Меня охватывает злость. Максиму совершенно плевать на детей! И когда, в какой момент это случилось?

— Так бери свою адекватную партнершу и катись! — в моем голосе отчаяние. Хочется просто выть. Сидеть и выть, а еще биться головой в стену, чтобы об этом всем не думать. Чтобы забыть. Мир разваливается на куски. Вот еще вчера у меня был муж, добрый, ласковый, надежный, которого я любила больше жизни.

Да я его и сейчас люблю… Вот в чем горе.

— Куда? Это мой дом, также как и твой, — муж спокоен. А вот я — нет.

— К своей начальнице иди!

— Нет, Вика. У Марины муж дома, понимаешь?

— То есть ты боишься что если придешь к ней домой, то этот муж тебя побьет, — начинаю догадываться.

— Нет, у мужа там еще старенькая мама, зачем их беспокоить…

— Ты сейчас точно в себе? То есть ты приводишь любовницу жить к собственным детям и тебя это никак не волнует, а за мужа и свекровь своей шаболды ты переживаешь?!

— Ты очень грубо разговариваешь! Думай что говоришь! — строго и поучительно сообщает муж, а я снова впадаю в ступор.

— Максим, тебя чем-то опоили?

— Это ты уже несколько лет живешь в мире иллюзий!

— Иллюзий? Я три года не могу отойти от больного сына, а иллюзии похоже что у тебя. Сними квартиру! — я с трудом держусь чтобы не разрыдаться. Я не хочу плакать при этих двоих, а уж тем более — при сыне, он и так испуган. — Если в тебе осталась хоть капля мужчины, веди себя достойно!

— Да хватит, Вика! Королева драмы, — усмехается, — Мы живем в хорошем районе, в центре… Мне удобно тут, плюс Марина хочет облагородить эту квартиру…

— Что?! — у меня глаза на лоб лезут, — Марина хочет облагородить эту квартиру?! Она кто вообще? По какому праву?

— Ты не понимаешь, тут парк, детская площадка… — муж прохаживается по комнате, — нам будет комфортно.

— А я где жить буду?

— Ну пока что ты переселишься в детскую к Егору, Вера останется в этой комнате. А мы с Мариной будем жить в спальне. — я невольно мотаю головой, но Максим продолжает, — не спорь только! Твои скандалы Егору не пойдут на пользу, сама понимаешь.

— Я подаю на развод.

— А жить на что будешь? Ты учти, Маринка мне напишет что у меня зарплата двенадцать тысяч, и все, — усмехается.

— Ты хочешь чтобы мы все вместе жили что ли? — я окончательно путаюсь. Висок ноет, я хочу проснуться из этой жизни хоть куда-нибудь, а Максим все не успокаивается:

— Нет, ты научишься наконец зарабатывать себе на жизнь и съедешь. Часть денег я буду тебе давать, компенсируя аренду квартиры, а мы с Мариной будем жить тут.

— Ты что-то путаешь.

— Нет это ты путаешь! Путаешь, думая что можно всю жизнь прикрываться Егором и ни черта не делать! — в этот момент в комнату заходит Марина, правда уже одетая, а Максим продолжает орать, — ты путаешь, считая что тебя, корову, кто-то обязан обеспечивать! Да ты посмотри на себя и на меня. Посмотри на свою одежду! На свой внешний вид! Да ни один мужчина на тебя не оглянется, даже твоя дура-подруга Женя, и то выглядит не такой малохольной как ты!

— Теперь и Женя дура… — поворачиваю голову в сторону Марины, которая, конечно же, самая умная. Она прохаживается по комнате, разглядывая полки с детскими игрушками дочери, книги, аквариум с рыбками, за которыми Вера ухаживает.

— Конечно дура, — продолжает Максим, но тут Марина его перебивает: