<p>Пересвет</p><p>№ 1</p>Литературный сборник![]()
<p>СТИХИ</p><p>Ф. Сологуб</p><p>Три стихотворения</p>I.Мечтанья не обманут,Все сбудется в веках,Из камней зданья встанут,Творимые в мечтах.Как воск, растают узы.От голубых небесПленительные музыРассеют рай чудес.Но нас тогда не будет.Поникших в смертный сон,Нас к жизни не разбудитПасхальный перезвон.Нам надо жить в обиде,Не ждать земных наград,Тебя мы не увидим,Земля — цветущий сад.IIПорозовевшая водаО светлой лепетала карме,И, как вечерняя звезда,Зажегся крест на дальнем храме,И вспомнил я степной ковыльИ путь Венеры к горизонту,И над рекой туман, как пыль,Легко навеивал дремоту,И просыпалася во мнеДуша, умершего в Египте,Чтобы смотреть, как при лунеВы, люди нынешние, спите.Какие косные тела!И надо ли бояться смерти!Здесь дым, и пепел, и зола,И вчеловеченные звери.III.Заря на закатеОпоясалась тучей.На воздух пускайтеВаш кораблик летучий.Беспечные дети!На безмерную шалостьДерзайте, развейтеБезнадежность, усталость.Покровы тумана,Дымы былей сгоревших —Для нас только тайна,Не для вас, возлетевших.Вам голос поэтаВ потемнении неба,Звучит, словно флейтаУходящего Феба.Федор Сологуб.
<p>Марина Цветаева</p><p>Из стихов к Блоку</p>«Тебя, как первую любовь
России сердце не забудет».
Тютчев.Ты проходишь на Запад Солнца,Ты увидишь вечерний свет,Ты проходишь на Запад Солнца,И метель заметает след.Мимо окон моих — безстрастныйТы пройдешь в снеговой тиши,Божий праведник мой прекрасный,Свете тихий моей души.Я на душу твою — не зарюсь!Нерушима твоя стезя.В руку, бледную от лобзаний,Не вобью своего гвоздя.И по имени не окликну,И руками не потянусь.Восковому святому ликуТолько издали поклонюсь.И под медленным снегом стояОпущусь на колени в снег,И во имя твое святоеПоцелую вечерний снег. —Там, где поступью величавой,Ты прошел в гробовой тиши,Свете тихий — святыя славы —Вседержитель моей души.Москва, 2-го мая 1910 г.
* * *Думали — человек!И умереть заставили.Умер теперь. Навек.Плачьте о мертвом ангеле.Он на закате дняПел красоту вечернюю.Три восковых огняТреплются, лицемерные.Шли от него лучи —Жаркия струны по снегу!Три восковых свечи —Солнцу-то! Светоносному!О поглядите — какВеки ввалились темныяО поглядите-какКрылья его поломаны!Мерный читает чтец,Шепчутся губы праздныя…Мертвый лежит певецИ Воскресенье празднует.Москва, 9-го мая 19.16 г.
* * *Как слабый луч сквозь черный шорох адовТак голос твой под рокот рвущихся снарядов.И вот, в громах, как некий серафим,Оповещает голосом глухим,— Откуда-то из древних утр туманных —Как нас любил, слепых и безымянных,За синий плащ, за вероломства грех…И как вернее всех — ту, глубже всехВ ночь канувшую — на дела лихия!И как не разлюбил тебя РоссияИ вдоль виска — потерянным перстомВсе водит, водит…. И еще о том,Какие дни нас ждут, как Бог обманет,Как станешь солнце звать — и как не встанет…Так, узником с собой наедине,(Или ребенок говорит во сне?)Предстало нам — всей площади широкой! —Святое сердце Александра Блока.Москва, 28-го русск. апреля 1920 г.,
в день, когда взрывались пороховые погреба на Ходынке,
и я впервые увидала Блока.
* * *Други его — не тревожьте его!Слуги его — не тревожьте его!Было так ясно на лике его:Царство мое не от мира сегоВещия вьюги кружили вдоль жил,Плечи сутулил гнулись от крыл.В певчую прорезь, в запекшийся пыл —Лебедем душу свою упустил!Падай же, падай же, тяжкая медь!Крылья изведали право: лететь!Губы, кричавшия слово: ответь!Знают, что этого нет — умереть!Зори пьет, море пьет, — в полную сытьБражничает. — Панихид не служит!И с облаков повелевшаго: быть!Хлеба достанет — его накормить.Москва, 2-го р. августа 1921 г.,
девятый день.
Марина Цветаева.
<p>Георгий Чулков</p><p>Три стихотворения</p>I.ГОЛОСА.Из глубины глухих вековДоатлантической эпохиМне слышится ужасный зовИ чьи то вопли, чьи то вздохи.На незнакомом языкеВзывает из курганов племя,Пытаясь победить в тоскеЗаконом скованное время.И сам я, слабый сын землиЗа пращуров, ломая руки,Молю во прахе и пыли:Господь! Дыханьем утолиИх неоправданные муки.24 августа 1920 г.
II.ВОЛНА.При блеске молний, в смуте гула,Широкошумная волнаК нам доплеснулась и метнулаБезумной бури семена.О, как ужасен голос влажныйНочных таинственных глубин!И буре человек отважныйПротивоборствует один.Ужели ночь лишь откровеньеДуши проснувшейся на миг?И буйно-шумное волненьеУжели только сновиденьеО смертный, на путях твоих!12 февраля 1920 г.
III.СТРЕЛА.Нет, не убийства хмель и темь, не силаСтихия вольной без оков и уз,И не истории тяжелый груз:Единая любовь меня сразила.Безумно сердце. Стала жизнь постыла.И жаждущей стрелы слепой укусУжель язвит меня? Страстей союзДуше моей — как душная могила…Все сознавать и быть слепым, как все;У ног любовницы твердить обеты,В саду меж роз, на утренней росе…Мне страшен страстный плен. Свобода! Где тыВ любви узрев зловещие приметы,Идем в страстях на-встречу злой косе.7 июля 1920 г.
Георгий Чулков.
<p>Г. Чулков</p><p>Мария Гамильтон</p>ПРЕДИСЛОВИЕ.Мария Гамильтон (Hamilton) принадлежала к одному из древних и знатных шотландских семейств. Вероятно, можно установить ее родственные связи с тем герцогом Гамильтоном, который окончил дни свои на плахе, как роялист, вскоре после казни Карла 1-го. Возможно, что героиня поэмы, фрейлина Екатерины, супруги Петра, приходилась племянницей известного боярина Артамона Матвеева, женатого на шотландке Гамильтон. Появилась леди Мария Гамильтон в свите государыни около 1713 года. У царя была любовная связь с прекрасной леди. Известна также дата трагической смерти Марин Гамильтон — 14 марта 1719 года.
Вокруг вмени этой загадочной иностранки сложилось немало легенд, противоречивых и темных. Ее память оскорблена грубыми и страшными подробностями ее преступления. Однако, достоверность этих сообщений сомнительна: в ее деле были лжесвидетели. Нельзя также забывать, что орудием тогдашнего судопроизводства была пытка.
Автор поэмы предупреждает благосклонных читателей, что у него не было задания воскресить быт эпохи и возстановить внешнюю историческую правду. Поэтому автор надеется, что читатели великодушно извинят ему некоторые исторические неточности и анахронизмы.
21 марта 1920 г.
I.Три розы серебристо-белыхИ золотое сердце… ТакСудьбой начертаны пределыЛюбви твоей. И вещий знакВ веках волнует мир подлунный…Твой герб, Мария Гамильтон,Певцы поют. А голос струнныйТревожит замогильный сон.Так на гербе — кровавом полеНе увядает белый цвет.И смысл таинственной юдолиПусть нам поведает поэт.II.В горах Шотландии счастливойТы родилась и там жила.Но вот судьбою прихотливойТы к нам заброшена была.О, леди Гамильтон, ужелиИного не было пути?Ужели ты без тайной целиРешила жребий свой нести,Нет, верю, жертва неслучайнаТвоей любви и красоты,И жизнь твоя — как Божья тайнаУ заповеданной черты.III.На Север дикий, Север хмурыйПришла ты темною тропой, —Среди красавиц белокурыхБыла ты падшею звездой.Об этом знаю я преданье,Но что преданья и слова,Когда любовь — воспоминаньеВ душе моей еще жива!Ты и в падении — кометойГоришь над миром в высоте.Свободна ты. Ведь только этоВедет к божественной мете.IV.Печален был твой взор туманный,Когда была ты на земле.Твои улыбки были странныДля нас, коснеющих во зле.Я помню, как лучи сиялиИз-за тумана синих глаз,Когда мы все, смутясь, читалиО новых празднествах указ.И помню, угасал невольноНаш буйный и угрюмый спор.И было страшно, было больноВ твоем лице читать укор.V. 
