Читаем Рожден быть опасным онлайн бесплатно

… Ведь человечество было для него миллиардом жадно разинутых ртов. Он должен был просыпаться по ночам от ужаса. Это воистину чудовищный кошмар: миллиард разинутых пастей и ни одной головы!

А. и Б. Стругацкие. Хищные вещи века

Сегодня этот стакан виски был третий, хотелось верить что не последний, но дольше торчать в этом заведении, декорированном под старину, я не мог. Слишком рискованно. Я итак здесь задержался, но мне на все плевать. Сколько себя помню, всегда от кого-то приходится убегать, однако в один прекрасный момент это надоедает. Как это достает, когда в каждом прохожем ты видишь убийцу и тут же прикидываешь, как опередить его и избавиться одним выстрелом от головной боли.

Кинув на барную стойку банкноту в десять кредитов, я поднялся и тут же почувствовал, как пол качнулся под ногами. Забористый вискарь. Знакомые ощущения, словно я вновь очутился на палубе круизного лайнера, совершающего кругосветку. Первые три дня я был счастлив. Наконец-то покой, умиротворение. Никуда не надо бежать. Никто в тебя не стреляет, а потом местный шпик из службы безопасности пробил мой инфо-слепок по базе. В порту Бангкока меня уже ждали, обыскали весь лайнер, но остались в дураках.

Три неуверенных шага к двери. Я вспомнил, что забыл на стойке свою новую шляпу. Пришлось вернуться. Я протянул руку и тут же отдернул, почувствовав пальцами колебание воздуха. Шляпу разорвало в клочья автоматной очередью. Мгновенно трезвея, я прыгнул за стойку, выдергивая из кармана «Игл» сорок пятого калибра. Солидная пушка, выстрелом из нее можно бетонную стену продырявить. Убойная вещь. Она обошлась мне в тысячу кредитов и не раз выручала из передряг.

В отражении барного зеркала я увидел агентов, явившихся по мою душу, и мгновенно сориентировался в ситуации. Проползая под стеклянным ливнем от разбиваемых пулями бутылок, я наткнулся на что-то мягкое. Оно тут же зашипело женским голосом:

— Ты сломал мне ноготь, урод!

— Скажи спасибо, что не голову, — процедил я сквозь зубы, но она услышала и затараторила:

— Ой, спасибо. Спасибо великодушное. Ну, надо же какой благородный нашелся. Может, тебе еще и бабок отмаксать за такую щедрость, мать твою⁈

Дай бабе повод, и болтать она будет до конца света.

Стрекот автоматов затих. Патроны в обоймах кончились. Пока перезарядятся, у меня есть шанс.

Я выкатился из-за стойки, выставив пистолет перед собой. Битое стекло порезало одежду, добираясь до тела. Больно и неприятно. Это только добавило мне злости. Мое появление для трех одинаковых с лица «людей в черном» оказалось неожиданным. Выучка их подвела. Видать, совсем зеленых салаг на дело бросили.

Не прицеливаясь, тремя точными выстрелами я обездвижил агентов. Будет урок для них. Я никого не убиваю без надобности.

Просканировав взглядом пространство бара, я отметил, что больше агентов нет, и вскочил на ноги.

— А меня ты оставишь на растерзание этим обезьянам, супермен, — раздался позади голос девушки, поднявшейся из-за стойки. Она обворожительно улыбнулась и оправила платье, привлекая внимание к своей соблазнительной груди.

С трудом оторвавшись от созерцания ее прелестей, я бросился к входной двери.

Женщина для меня в сложившейся ситуации — это ОПАСНОСТЬ! Бонусные очки агентам, преследующим меня по всему земному шарику.

У входной двери я наклонился к раненному агенту. Без сознания, но жить будет. Забрав у него пистолет-пулемет «Шмель» и запасные обоймы, я не оборачиваясь, покинул разгромленный бар.

Улица встретила меня шквальным огнем. Заметив просвет, я, не мешкая, нырнул в него, считав пасущих меня агентов «в черном». По пути я снес мусорный бак, который шумно рванул заложенным зарядом взрывчатки, перекинулся через корпус авто, припаркованного у кабака, и из-за капота открыл шквальный огонь из конфискованного «Шмеля».

Я скрываюсь уже больше года, и никогда еще ко мне так близко не подбирались.

С тех пор как вопреки воле своих тюремщиков, я покинул клинику, не было мне покоя. В этой клинике содержались двенадцать пациентов. Я был тринадцатым с диагнозом «полная потеря памяти». Нас лечили и проводили над нами опыты с применением новых лекарственных препаратов против амнезии — так нам говорили. Так нам лгали. И мы им верили, пока палаты не стали пустеть. Утром товарищей уводили люди в белых халатах, к вечеру они не возвращались.

К концу месяца из тринадцати пациентов в живых остались лишь я, да Рустам с соседней койки. Нас все так же пичкали лекарствами, и все так же мы в обязательном порядке два раза в неделю посещали психолога, который подсоединял нас к каким-то машинам, надоедал глупыми вопросами и заставлял рисовать. Для чего ему понадобились мои психоделические рисунки, я не знаю. Коллекционер должно быть.

Однажды вечером мне удалось подслушать чужой разговор. Я прибирался в одном из медицинских кабинетов, а двое врачей в соседней комнате открыто говорили, не подозревая обо мне. Я замешкался и оказался спасен. Мне удалось узнать то, что перевернуло весь мой мир, мое представление о происходящем. После того как врачи ушли, я выбрался из комнаты и вернулся на ватных ногах в палату, которая сверкала белыми стенами и пустыми застеленными койками, как в покойницкой. Я хотел предупредить Рустама, чтобы бежать вместе. Но его в палате не оказалось. И койка была заправлена, будто ждала нового пациента. Предупреждать уже поздно, а бежать мне придется в одиночку.

В ту же ночь я напал на медбрата, которому с пугающей легкостью свернул шею. Я думал, что уложу его, выведу из строя, но не рассчитал силы. Позвонки, сворачиваемые на сторону, треснули. У медбрата я забрал идентификационную карту, которая позволила мне безопасно покинуть стены больницы. Почему-то больница была обнесена бетонным забором с крученой колючей проволокой поверху. Два контрольно пропускных пункта, где и пригодилась похищенная магнитная карта. Также в карманах халата у медбрата я нашел компактный игломет, выстрелами из него я усмирил охранников на последнем КПП. Они засуетились. Не понравился им медбрат, в середине дня пытавшийся слинять с рабочего места. Охранники не успели взяться за оружие, как я обездвижил их из игломета. Капсулы в обойме содержали парализующее вещество мгновенного впрыска.

Я обыскал карманы неподвижных охранников. В мире, ждущем меня за пределами больницы, я ничего не знал и не умел, но стоит мне пересечь границу, как я стану особо опасным преступником, и весь мир ополчится против меня. Так что ворох наличности пришелся ко двору, а вот кредитки пришлось оставить владельцам. Я не мог ими воспользоваться. Переодевшись в штатский костюм, найденный в шкафу, я покинул обезвреженный КПП, начав марафон ставкой в котором жизнь. Моя жизнь.

Обезвредив агентов, устроивших на меня засаду, я ушел по крышам. И спустился лишь тогда, когда погоня изрядно отстала. Агентов больше не предвиделось. Последнего я отправил в нокаут в паре кварталов отсюда. Они все были для меня на одно лицо. Первое время я вел им счет, но потом плюнул и перестал. Они преследовали меня повсюду и не собирались брать живым для последующего ареста и пожизненного заключения в каком-нибудь клоповнике. Перед ними была поставлена четкая задача — убрать меня, во что бы то ни стало. Живой я опасен. Я рожден быть опасным.

Спустившись с крыши, я остановился перед дверью, не решаясь выйти наружу. Усталость — мой неизменный спутник в этом сумасшедшем марафоне смерти. Сердце колотилось, как загнанная лошадь, душа скручивалась от боли. Кто бы знал, как мне надоело убегать, убивать и скрываться — три действия, выученные мной наизусть. В этом я стал профессионалом. Я ощущал себя одиноким. Я был братом всем людям, что окружали меня на улице, но они не были готовы признать меня братом. Они видели во мне чужака. Вернее, они никого во мне не видели, пока по мне не начинали стрелять. Я ненавижу этот мир, и он отвечает мне взаимностью.

Мне хватило двадцати секунд, чтобы привести себя в порядок. К черту саможалость! К черту все эти душевные сопли! Я прислонился лбом к двери, чтобы немного охладить голову и набраться решимости. До моего логова оставалось еще, как минимум, три километра извилистых улочек, и с этим расстоянием я должен справиться, не привлекая к себе внимания.

Я рванул на себя дверь и увидел дуло автомата, смотрящего мне в голову. Я увернулся чудом. Очередь разметала в щепу дверной косяк за моей спиной. Резким ударом в челюсть я вырубил хама. Ни тебе «здрасьте», и сразу стрелять. Никакого воспитания. Автомат выпал из его ослабевших рук. Незнакомец, пытавшийся сделать из моего лица чайное ситечко, явно был из вольных охотников. Периодически СБЗ[1] подключала их для поимки особо опасных преступников, назначая за голову разыскиваемого круглую сумму. Это был не первый стрелок на моем пути, и похоже не последний.

Оставив неподвижное тело возле парадной, я неспешно двинулся к площади Конституции, намереваясь слиться с толпой.

Прохожие не обращали на меня внимания. Для них я был еще одним серым пятном из толпы. И это играло мне на руку. Временная передышка. Сперва я доберусь до берлоги и смогу перевести дух. Сегодня выдался ужасный день. Впрочем, как обычно! Я уже давно привык.

[1] СБЗ — Служба Безопасности Земли.

Жизнь — явление эпизодическое и не дает солдату

никаких опорных временных вех, на которые

можно было бы рассчитывать, планируя ее.

Джо Холдеман. 11 тезисов военнослужащего Холдемана

Мое логово находилось в старых заброшенных доках. Когда-то эти доки принадлежали крупной торгово‑промышленной корпорации, но очередной финансовый кризис пустил ее под откос. Имущество пошло с молотка, в том числе и доки. Новые владельцы начали с модернизации доков, но толи денег на все не хватило, то ли силенок не рассчитали. В то время как половина территории активно развивалась, другая продолжала лежать в руинах. Здесь я и устроил лежбище.

Место долго выбирать не пришлось. Бывшая комната охраны с уцелевшей каким-то чудом электроникой, до нее еще не дотянулись загребущие лапы местных бичей, служила мне офисом. При помощи инфора, украденного из магазина, я подключился к старой сетке и нарыл массу интересного про доки и все что с ними связано. Кое что я почерпнул из газетных вырезок, расклеенных по стенам.

В долгие нудные вечера эти вырезки стали мне главным чтивом. Они да книга безызвестного писателя с оторванной обложкой под названием «КОМА». Ужасная чушь. Я нашел ее в столе с наручниками початой бутылкой коньяка и таблетками от головной боли. Коньяк долго не прожил. Таблетки впрочем тоже. Еще в сети я нашел пару любопытных онлайн игр фэнтезийного плана и стал пропадать в виртуалке. В роли экранного рыцаря я сражался с рисованными врагами и из сражений неизменно выходил победителем. Обо мне слагались легенды. Легенды о ДУСТЕ. И как бы в дальнейшем я не прятался за другими никами, после десятка боев во мне вычисляли ДУСТА. Именно так меня нашла СБЗ. ДУСТ засветил логово, где я просидел последние три недели. Теперь мне придется бежать.

Вернувшись в логово, я окинул взглядом комнату и с сожалением стал собирать личные вещи. Их у меня было немного. Все, что нужно для жизни я брал в магазинах бесплатно. А нуждался я лишь в малом — пище, одежде и оружии.

С оружием у меня фигово. Одна обойма для «Шмеля» и пара для «ИГЛ». С таким арсеналом я долго не продержусь. Первым делом нужно заглянуть в магазин и разжиться патронами.

Собрав все необходимое, я задумался, как выбраться из города. Аэропорт и вокзал сто процентов плотно перекрыты. Там сейчас столько голодных агентов пасется, что ни с того ни с сего икота пробирает. Им только на глаза попадись, загрызут. К тому же самолет можно уронить на землю, достаточно одной ракеты или бомбы на борту, поезд пустить под откос. СБЗ не будет мучиться по поводу морали и размышлять о нравственности. Ее не интересует, этично ли погубить сотню, другую мирных граждан. Если в этой сотне окажусь я, то СБЗ это вполне устроит, а все следы заметут. Трагедию спишут на несчастный случай или подрыв террориста-смертника. Не в первой. Я слишком опасен для социума.

Я ОПАСЕН ДЛЯ СОЦИУМА!

Я рожден быть опасным!

Ха!

Стало быть, нужно раздобыть тачку и уходить через полицейские кордоны на окраине города. В первом же ближайшем захолустье сменю машину и продолжу путь. На автостраде меня не тронут. Тяжко следы заметать. С воздуха огнем не накрыть. Чересчур много жертв. Да и уж очень велика вероятность утечки информации. Конечно, столкнуть меня под встречный грузовик — раз плюнуть, но чутье подсказывало, что они не станут это делать. Просто не успеют среагировать на мой прорыв из города. А чутье меня ни разу не подводило.

Рой пуль разнес окно. По тарахтению автоматов я вычислил «Шмелей». Посыпались осколки битого стекла, норовя изуродовать мой портрет. Я с трудом уворачивался от стеклянной шрапнели, пробираясь к выходу. Все-таки обложили, суки. И как у них получается так быстро меня находить.

Выставив перед собой «ИГЛ», я выглянул сквозь то что раньше называлось дверью на улицу. Среди штабелей сгнивших досок и забытых коробов с давно испорченным грузом я приметил пятерых одинаковых с виду агентов. Их что клонируют на секретной фабрике? Один из них подкрался ко мне слишком близко. Он виртуозно делал из моего бывшего логова сито для мытья золота.

Патроны закончились. Агент выщелкнул обойму из автомата. Потянулся за полной к поясу, но не успел ее отцепить от ремня. Я выпал из-за двери. Когда я опрокинулся на спину, мой «Игл» четыре раза дернулся в руках. Агент с глупой улыбкой и прострелянными конечностями упал на бетонный пол дока.

Подслушанный в больнице разговор перевернул мой мир. Теперь я знал, куда исчезли мои товарищи по больничной палате, от какой такой амнезии нас усиленно лечили и что ждет меня впереди. Оказалось я генетический мутант, выродок, выращенный по контракту МВД Земли в генетической лаборатории компании «Либретек». Нас растили как идеальных солдат. Но ведь когда-то мы были людьми, выбранными для программы «Универсум». Нам стерли память и в пустышку загрузили модифицированную личность, серьезно подкрутили геном до нужного градуса.

Я мало что понял из разговора врачей. Что не понял, я восполнил из личного дела, которое выкрал из канцелярии во время побега.

Тяжело жить, зная что ты подопытная крыса. К тому же последняя выжившая.

МВД отменило заказ, переварив результаты работы лаборатории «Либретик».

МВД Земли испугалось.