Читаем Пышка для брутала (СИ) онлайн бесплатно

Людмила

— Еще скажи, что женишься на этой жирухе! — капризно звучит женский голосок.

Он кажется мне немного знакомым, будто я уже однажды слышала его.

Но где?

Не могу вспомнить, а вот когда ей отвечает мужчина, я едва не выронила сумочку из рук.

— Женюсь, конечно!

Этот голос принадлежит моему любимому парню.

Или уже можно перестать его называть любимым?

Он стоит возле кафе, напротив какой-то миниатюрной брюнетки, на лице которой пятьдесят процентов занимают губы и нарощенные ресницы. Миниатюрный носик, тонкая фигурка.

Кроп-топ без лифчика и юбочка-тюльпан.

Эта девочка худенькая настолько, что ее грудь под тонкой тканью напоминает два маленьких бугорка, а соски — как два гнойных прыщика.

Вот это встреча на Эльбе!

— Женишься? А как же я?

— Потерпи, зай. Иначе матушка от меня не отстанет. Понимаешь, по душе ей эта жиробасина! — морщится Данил. — Друг семьи, сосватаны с детства, порядочная и все такое. Когда я с ней, матушка мне мозг вообще не колупает. К тому же сама знаешь, что на кону — наследство. Начну куролесить, денег не увижу!

Сердце в груди не то, что на куски рассыпается, оно просто превратилось в труху, в пыль какую-то.

Это же надо, быть такой… паскудой!

А я повелась на его смазливую мордашку…

Слезы на глазах, как перец, но разреветься у предателя на виду?!

Я им такого удовольствия не доставлю.

Вместо этого подхожу поближе и достаю телефон, нажимая на кнопку камеры.

Я все сниму. Все!

Каждое их слово, каждое противное тисканье, обжимание…

ВСЕ!

— Наследство тебе и так достанется! — капризничает красотуля, водя пальчиками по груди Данила. — Ты же единственный сын!

— Ань, понимаешь, не факт. Матушка на старость лет только и делает, что вспоминает все мои косяки да проблемы, когда я на деньги играл. Не дай бог все передаст в свою богадельню! Или завещает все двоюродной сестре, у той пятеро детей, один меньше другого. Я не могу этого допустить. Потерпи, а? Год!

— Так долго, — куксится пассия Данила.

Ее лицо становится похожим на гримасу мартышки.

Я подхожу ближе, не дыша.

А они настолько друг другом увлечены, что меня не замечают.

Надо же! А говорил, сегодня у него собеседования — одно на за другим…

— Максимум, врачи дают срок матушке пожить два года. Два года, зай. Потом с жирухой разведусь и тебя женой сделаю, — обещает Данил.

— Два года? Господи. Два года ты будешь трахать это сало!

— Не злись, зая, я тебе подарок готовлю.

— Какой? — хлопает глазками и вдруг…

Она замечает меня.

Девица аж поперхнулась и покраснела. Личико сморщилось, став похожим на красную задницу макаки.

— Да-да-да-ня, — пищит она. — Даня. Это… Это все не то, что вы думаете! — выдает.

— Что с тобой? — недоумевает он.

— А вот что! — громко говорю я.

Данил вздрогнул всем телом и обернулся.

Такой высокий, широкоплечий, красивый молодой мужчина.

Рядом с ним, я, девушка комплекции plus-size не чувствовала себя толстой или огромной, но теперь понимаю, что он лишь играл влюбленность, не более того.

Следующие действия занимают несколько секунд не более.

Раз!

Я сую телефон в карман джинсовки.

Два!

Опускаю авоську с продуктами на брусчатку.

Три!

Швыряю в рожу предателю первое, что попалось под руку: банка с маринованными огурчиками.

Корнишоны!

— ЛЮДА?! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ!

Трус увернулся и банка врезалась в плечо его шмаре.

— Ай-ай-ай… Ты меня убила! Больно! Полиция!

— Держи, урод!

Я достаю вторую банку и швыряю в предателя.

На этот раз — лечо. Густое, наваристое, душистое!

На этот раз банка достигает цели: голова Данила.

Именно в тот миг, когда он повернулся в сторону своей давалки, чтобы посмотреть, как она.

Банка влетела ему в башку, чуть повыше виска.

Влетела и разбилась.

Осколки и лечо брызнули во все стороны.

— Успокойся! — орет он.

Я достаю еще одну баночку: бабушка в город передала через соседа заготовки.

Даня эти заготовки не то, что трескал за обе щеки: он их жрал ложками! Мог целую банку лечо за один присест умять!

Швыряю в мудака, он взвыл, прикрывая лицо, но следующая банка домашней тушенки из кролика прилетела ему прямо в пах.

Удар по яйцам в десяточку!

Данила заверещал кабанчиком, повалился на брусчатку. Он катается, зажав ладонями пострадавшее достоинство.

— Сегодня же покажу это видео твоей маме! И знай… твой короткий и толстенький отросток, который ты гордо называешь членом, не доставал даже до половины моей вагины! Если бы не клитор, я бы с тобой ни разу не кончила! — говорю я громко.

Может быть, это слышат случайные прохожие? Мне плевать! Пусть слышат.

И после этого я не остановилась, нет.

Жажда мести и желание сделать подлецу так же больно, заставили меня сорваться с места и поехать к Ольге Борисовне — матери Данила, старой приятельнице семьи. Я относилась к ней очень хорошо, тепло. Когда мамы не стало, она меня поддерживала, как никто другой, помогала во всем. Мы с Даней дружили еще со школы, общались, когда он поступил в универ и после его окончания… Разговоры о том, что мы будем парой, велись всегда. Наверное, я всегда была в него чуть-чуть влюблена, он мне нравится, гораздо больше, чем друг, но я всегда была полненькой. Поэтому стеснялась показывать чувства, да и вообще, вопрос с парнями у меня всегда вызывал сложности: отношений хотелось, секса — тоже, но попадались одни задроты или уроды.

Даня всегда шутил:

— На крайний случай, придешь, я тебе покажу звезды…

И, когда он неожиданно меня поцеловал после своего дня рождения, а потом прижал и полез в трусики, я растаяла.

Растаяла и поверила ему…

Так мы и начали встречаться: вместе провели целых шесть лет!

Я все ждала предложения руки и сердца. Но он, оказывается, использовал меня, как ширму, для своей матери, а сам за моей спиной и гулял с другими девушками, и в картишки поигрывал, и бизнесы продувал, один за другим.

Для последнего его начинания — бесконтактную автомойку — я продала родительскую квартиру.

Данил говорил, что закупил итальянское оборудование, участок выбрал, но дело прогорело, а вместе с ним — и мои денежки. Но я не обижалась и не делала из этого трагедии: ведь с кем не бывает провалов? А любимые люди всегда должны друг друга поддерживать и быть опорой.

Теперь я понимаю: он меня никогда не любил.

Просто.

Использовал.

И я отомщу…

Прямо сейчас!

Откладывать на потом то, что можно сделать сейчас, не стану.

Я сразу же поехала к матери Дани и выложила все, как на духу. Включила видео и показала всю гнилую натуру ее единственного, любимого сыночка.

Но у моей мести, к несчастью, оказались очень дурные последствия.

Людмила

— Сука жирная, выметайся!!

Дверь с грохотом влетает в стену.

Из нее аж вылетает кусок гипсокартона.

— Ты что творишь? Мы эту хату снимаем! — ахаю я.

На пороге спальни зверем замер Данил.

Здоровый, злой, рожа красная, как помидор.

Глазки маленькие, как у бешеного кабана.

— Выметайся… — ноздри трепещут. — Мразь последняя. Мозг совсем зарос салом, жирная тварь?!

Он делает шаг вперед и переворачивает комод возле кровати.

— Это ты мне изменил!

— ИЗМЕНИЛ?! — запрокинув голову, он лает, как шакал. — Изменяют тем, кому любят, тем, с кем по-настоящему состоят в отношениях, а ты… Просто удобная, одобренная мамой… подстилка! Никогда я тебя не любил. Никогда! И как же мне было мерзко между твоих ног… — кривится… — Буе!

— Замолчи! — стискиваю кулаки.

Он отходит в сторону и бьет кулаком по зеркалу, установленному на полу.

Между прочим, все это куплено на мои деньги, эти вещи переехали из моей старой квартиры.

— ПОШЛА ВОН! ЖИРНАЯ ЖАБА! СВИНОМАТКА! — орет он. — Пока я тебя не придушил. И знаешь, ты такая жирная, что даже руками тебя придушить не получится, надо будет проволоку на твою свиную шею набросить и только так… душить.

Высказав это, он тяжело дышит, опершись рукой о стену.

Второй ладонью растирает грудь в районе сердца.

— Ты на хрена маме все это показала? На хрена? Ее в больницу увезли. С приступом! Ее жизнь на волоске. Умрет — на твоей совести это останется, так и знай. А теперь… Выметайся. Выметайся! — повторяет глухим голосом.

— Ольге Борисовне плохо стало? — ахаю я. — В какой она больнице?

— А тебе зачем? Добить старуху? Выметайся!

Данил еще раз на меня взглянул так, что я решила не искушать судьбу.

По правде говоря, когда Данил пришел, я и так собирала вещи.

Только не свои, а его.

Ведь именно я нашла нам эту квартиру, когда свою продала. У мамы своей Даня жить не хотел, так что вот так мы решили: жить отдельно!

Еще я буквально позавчера оплатила квартиру на месяц вперед.

Со своих денег.

Из нас двоих уйти должен был он, а не я.

Но я не осмелилась сейчас спорить: потому что таким злым я не видела Данила никогда.

И, наверное, меня глушило чувством вины: в пылу мести я не подумала о том, как на старой женщине скажется видео, которое я ей показала.

Запоздало понимаю: это был сокрушительный удар в самое сердце!

Но думала ли я об этом тогда? Нет, разумеется!

Поэтому я предпочла быстро собрать свои вещи, самые необходимые, и поспешно уйти.

Да, он меня продавил, признаюсь.

В этот момент я была слаба и уязвлена морально: ведь еще утром я любила и верила, что любима…

Но случайная встреча днем разрушила эти иллюзии.

Мне было больно, так больно, как не было даже когда умерла моя мама, а папа — так тот давно скончался, от сахарного диабета, я еще в школе училась.

Да, я ушла, можно даже сказать, убежала, трусливо поджав хвост.

Вслед мне неслись проклятия, и это было только самое начало моих бед.

Потом неприятности посыпались на меня как из рога изобилия.

Умерла любимая бабушка, мне пришлось мотаться из города в деревню и обратно, договариваться с соседями, чтобы он присмотрели за ее домиком, пока я решаю дела в городе.

Следующим этапом моих неприятностей стало увольнение с работы.

Я проработала бухгалтером больше шести лет, сразу после универа туда устроилась.

По знакомству, через приятелей Дани.

По знакомству пришла, по знакомству и вышвырнули, с такой отвратительной характеристикой, что придется свою трудовую прятать, как волчий билет.

Но и это меня не сокрушило.

Меня подкосило другое: Данил был одержим жаждой мести.

В нашей переписке я иногда слала ему интимные фото, он сам просил.

Теперь эти фото были в его руках, и он распорядился ими самым гнусным образом: разместил их на сайте знакомств с самыми мерзкими характеристиками:

«Люблю секс, обожаю анал. Выезжаю на оргии»

Это был не просто удар в спину.

Он меня этим уничтожил: еще и листовки с моими фотографиями по району расклеил.

Меня узнавали, надо мной смеялись…

Я не выдержала подобного позора и просто решила уехать.

Куда?

Вариант был только один: в глухую деревню «Новосельская» !

Триста пятьдесят километров от города, минимум контактов, старый домик бабушки…

И целое лето впереди, которое я надеялась потратить на то, чтобы отремонтировать домик, залатать израненное сердце и найти в себе силы жить дальше.

***

Спустя полтора месяца

Деревня «Новосельская»

— Людк, а Людк…

— Ну, чего тебе, дядь Митяй? — беззлобно спросила у местного алкаша-сапожника.

Время семь утра, а он уже ошивался у местного магазинчика и стрелял мелочь на сигареты и выпивку.

— Новости хошь? Закачаешься! — улыбается, гоняя зубочистку из одного угла рта в другой.

— Какие еще новости?

— Нууу… Так я тебе сразу не скажу. Полтинник давай.

— Дядь Митяй, какой полтинник? Я везде карточкой плачу.

Алкаш ловко достает из кармана дешевый китайский телефон:

— Аппарат видала? Хуйляо какой-то.

— Может быть, хуавей?

— Может быть, хуявей. Их, китайцев, не разберешь. Короче, я теперь и переводами принимаю, во че! — гордо произносит. — Новости тебе, между прочим, сгодятся.

— Да господи, не отвяжетшься ведь?

— Отвяжусь, у других на пиво стрельну. Потом мимо дома твоей бабки пойду, обоссу тебе георгины, — пригрозил он.

Обоссыт или не обоссыт, черт его знает!

Так-то он беззлобный и иногда даже полезный: тяжести перетащить, разобрать мусор. Бабушка была совсем старая и за порядком уже не следила, а еще у меня на заднем дворе дрова хорошо бы порубить, так что…

Помощь от алкаша еще могла мне пригодиться, ссориться с местным не хотелось.

Поэтому я отправила ему перевод.

Алкаш дождался подтверждения перевода.

— Есть платеж, — кивает. — В общем, слушай. Эксклюзив. Новость для тебя, так вообще, номер один.

— С чего это сразу, для меня?

— Так ты же у нас баба незамужняя и одинокая, к тебе даже наш Святой Валентин не захаживает, а его агрегат у местных дам спросом пользуется. Так шта… — подмигивает. — На ус мотай, а потом дуй домой… Ноги брить, ресницы клеить, все дела. Ну и платье можно не в пол, а покороче.

Что? Сердито смотрю на выпивоху в растянутой тельняшке и теплых калошах с мехом, даже летом в них ходит.

— Дядь Митяй, ты сейчас договоришься у меня. Чего ты меня задерживаешь? Новость-то где?

— Вот бабы, а! К делу поближе, а поговорить с хорошим человеком? Эххх… Ладно, полтинник я получил, слушай. Кое-кто приезжает. Лужников Архип. Поняла? Сын Лужниковых, соседей твоей бабки.

— А что, там соседи есть? Я за бурьяном и не заметила.

— Приезжает, зуб даю. Мужику за сорок. Хорош. Бабам такие нравятся. В разводе. Понимаешь? Шанс твой. Ну все, Людк, давай. Я дальше пошел новостью торговать.

— Чегооо? И в чем тогда эксклюзив?

— Дай пятьсот рублей, я до завтрашнего утра никому, кроме тебя, больше не скажу. Он сегодня вечером приедет. С автобусом. У тебя будет фора, понимаешь?

— Да ну тебя, дядь Митяй. Я от одного такого в деревню скрылась. Не нужны мне мужики эти.

— Ты не по девочкам, случайно? Минздрав предупреждает: это как бы сейчас осуждается… — затрындел.

— Все, пошла я.

— Не дашь пятьсот рублей?

— Не дам, извини, дядь Митяй. Я тебя тысячу дам, если ты мне поможешь…

Я даже договорить не успела, а он уже — руки в брюки и кепку задвинул повыше:

— Тюююю… Что мне твоя тысяча? Я сейчас пятьсот сделаю. Не прилагая усилий, и завтра в несколько раз больше заработаю. Потому что я этого Архипа вот с таких лет знаю, — показывает ладонью от земли. — Привычки, сплетни, то се… С кем спал, с кем не спал. Да бабы за такие подробности еще аукцион устроят! Ну все, Людк, давай. Пошел я!

****

На день у меня было запланировано много дел, а вечером я собиралась чердак проверить: бабушка говорила, там инструменты лежат. Мне бы пригодились.

О новостях Митяя и думать забыла.

Приставила довольно шаткую деревянную лестницу к стене дома, полезла наверх.

Действительно, инструменты лежали там: огромный ящик. За один раз не утащишь, придется несколько рейсов делать. Я нагрузила в ведро часть инструментов.

Принимаюсь спускаться вниз, придерживаясь за лестницу одной рукой.

И вдруг…

В ленивой, жаркой деревенской тишине раздается громкий, пронзительный звук.

Мощный рык, тарахтение.

Потом…

БУХ. БУХ!

БАМ!

Совсем рядом со мной.