Читаем Добро пожаловать на Крипто онлайн бесплатно

— Господин Кир! Рады видеть вас!

Деревенский трактирщик, едва завидев мою худую фигуру на пороге, тут же рассыпался в приветствиях. Пока мужчина говорил, всем своим видом демонстрируя дружелюбие, его руки уже готовили для меня привычный стол в углу. Без затей хозяин смахнул со столешницы крошки и для вида прошелся сверху вонючей тряпкой, которую всегда носил на плече, после чего призывно отодвинул стул, предлагая мне усесться.

За два года на Крипто я почти привык к средневековым порядкам и быту, которые царили на этой забытой планете. Чистота и стерильность орбитальных станций, одноразовые комплекты питания и химический душ остались в прошлой жизни. Им на смену пришли грязные столы и стулья, щербатая посуда и полное отсутствие благ цивилизации. А я, вместо космического инженера и специалиста по развертыванию колониальных баз второго класса превратился в сельского колдуна, который ремонтирует вещи и иногда помогает с отражением атак местных монстров на поселение.

Пока я усаживался, трактирщик уже поставил передо мной тарелку с неплохо пахнущим овощным варевом.

Питаться в трактире было проще и дешевле, чем держать собственную кухню, да и заниматься готовкой времени у меня особо не было — надо было как-то зарабатывать себе на жизнь. В сельском хозяйстве, особенно таком примитивном, как на этой планете, я ничего не смыслил. А вот мой интерфейс инженера-строителя с местной массой наномашин, которыми засеяли планету перед отправкой колониальных кораблей больше тысячи лет назад, кое-как я все же взаимодействовать мог, хотя без калибровки выходного сигнала получалось из рук вон плохо. В итоге вместо привычного управления материей и возведения целых кварталов с помощью планетарной системы, сейчас я мог разве что подлатать горшок, починить печную стену или быстро заточить кухонный нож — но и этого было достаточно, чтобы местные приняли меня как колдуна-самоучку.

Да, те из потомков колонистов, которые могли управлять наноматерией, стали в этом обществе магами и колдунами, иронично, ведь это только подтверждало старый тезис, что достаточно развитая технология неотличима от магии.

============

«Внимание! Биологически опасный продукт! Обратитесь в ближайший командный пункт!»

============

Вшитый медицинский модуль взвыл и перекрыл обзор предупреждающим окном, едва я поднес к губам ложку горячего рагу, любезно приготовленного женой трактирщика на средневековой кухне, но я уже привычно проигнорировал это предупреждение. Конечно же, эта еда воспринималась современной системой мониторинга как «опасная для здоровья», но практика показала, что человеческое тело вполне себе адаптивно. Пару раз у меня было несварение желудка, а потом я научился питаться тем же, чем и все местные. Благо, от реально опасных патогенов я был надежно защищен.

— Господин Кир, — начал заискивающе трактирщик после того, как я закончил с едой и положил на стол перед собой пару медных монет в счет ужина. — Вы бы не зашли на днях?

— Что опять, печка? — уточнил я.

— Ага. В другом месте стала осыпаться, а вы сами понимаете, останавливать работу не сильно охота… — начал мужчина, пряча взгляд.

Взять деньгами или едой? Все равно я принесу большую часть оплаты обратно в счет питания, но и деньги мне были нужны, металл здесь стоил немало. А мне нужно было много, неприлично много металла, если я хотел получить хоть малейший шанс вырваться с этой планеты.

Но любая работа — работа. Вторая весна на этой планете осталась позади, сезон починки инструмента и прочей утвари подошел к концу, так что сейчас, в тихий сезон между посевной и жатвой мне стоило браться за любой заказ.

— Конечно, — кивнул я. — Все починим-подлатаем.

— И это… — продолжил мужчина. — По оплате.

— Возьму столованием, — с трудом выговорил я непривычное для себя слово, которое отлично ложилось в местный диалект. — Монеты не надо.

Трактирщик мигом повеселел, после чего даже расщедрился и принес мне кружку кислого пива — не в счет будущей оплаты, а как подтверждение нашей договоренности.

Это было северное полушарие, средняя полоса, темнело тут довольно поздно, если говорить про летний период. Так что когда я вышел из трактира, на пару косых улочек деревни, обнесенной высоким частоколом, снаружи только-только начало смеркаться. Надо успеть проскочить через ворота и дойти до своей хижины, которая стояла на отшибе, за защищенной территорией.

Мне уже не раз предлагали перебраться поближе, может даже, в саму деревню, но я каждый раз отказывался. Моя хижина стояла буквально в пяти минутах от места крушения посадочной капсулы, которое я тщательно замаскировал. Да и место там было удачное, глухое — голые холмы, где не было ни грибов, ни ягод, ни потенциального пастбища для скота. Только голые скалы да молодая хвойная поросль, через которую еще надо как-то продраться.

А еще там можно было спокойно заниматься кристаллизацией наноботов про запас, вытягивая этих мелких работников по крошке из окружающего пространства.

Процесс этот был муторный, контринтуитивный и довольно грубый, но в условиях отсутствия планетарного ядра системы — единственно логичный, если тебе требуется больший объем материала, чем ты можешь вытащить из радиуса действия интерфейса. Иронично, но кристаллы наноботов здесь были в большой цене, ведь местные принимали их за источник магических сил, а маленькие и «грязные» по своей структуре камни шли на безделушки, украшения и талисманы.

Еще одна неплохая подработка, которая когда-то спасла меня от голодания и необходимости становиться бандитом, который грабит простых людей.

Когда я дошел до своей хижины, уже совсем стемнело. Привычно обошел между скалами расставленные силки на мелких падальщиков, которых так и тянуло на запах кристаллов, я хранил в самодельном сундучке, после чего направился прямо к двери.

Эти самые падальщики и прочее зверье, которое было заражено когда-то взбесившимися наномашинами — были второй причиной моего отказа переезжать под укрытие деревенского частокола. Конечно, человек существо социальное, да и каждый день топтать сапоги, чтобы просто поесть горячего бывало утомительно, особенно зимой, по сугробам, но это была плата за сбор столь необходимых мне ресурсов.

Продавать выращенные и добытые из нервного волокна и мозга животных кристаллы я не рисковал — быстро понял, что хоть меня и приняли как чужака, но никто за меня заступаться в поселении не будет, если по мою душу придут из города. Просто разрешили тихо жить на отшибе, ужинать в трактире по вечерам да зарабатывать немного меди мелким ремонтом. Конечно же, местные догадывались, что я чем-то тут занимаюсь, но в мои дела не лезли, как и я — в их. Насколько я понял, капсула рухнула в глухом приграничье, вдали от больших поселений, так что это было мне лишь на руку.

По расчетным оценкам моего интерфейса мне потребуется еще три года в таком темпе, чтобы накопить достаточно денег на покупку дополнительного металла, а также на сбор кристаллов. После этого можно будет попробовать запустить аварийный протокол ремонта узла связи, который сильно пострадал во время жесткой посадки.

Много раз, пока я бродил по окрестным холмам, подпинывая носком средневекового сапога острые камни, на меня накатывала злость и обида на то, что я приземлился именно в таком месте. Будь той ночью под капсулой не жесткие скалы, а хотя бы простая почва, а лучше какая-нибудь болотистая местность, узел связи уцелел бы. И я уже давно попробовал бы связаться с орбитальными спутниками, которые мы развернули, едва прибыли в систему планеты Крипто. Ведь отработали строго по протоколу. Прибытие, аварийные маяки, узел межпространственной связи, выход на орбиту целевой планеты.

Мы даже спускаться на поверхность не планировали — просто нужно было быстро собрать данные по заброшенному проекту, который когда-то перестал выходить на связь, а после — вернуться в обитаемую часть галактики. Буквально курьерская работа «для поддержания штанов», за которую брались крайне и крайне неохотно, но которую кому-то все же приходилось выполнять.

Ну, теперь у меня хотя бы не было вопросов, почему колония когда-то потеряла связь с центром. Если вспышка вывела из строя наш современный корабль, то технологиям тысячелетней давности уж точно уцелеть бы не удалось. Тут не нужно было даже проводить расследование, все и так понятно.

Каждое утро начиналось привычно. Едва я открывал глаза, мой нейромодуль выводил приветственное сообщение, которое было гвоздями прибито к прошивке. Когда-то я пожалел немного денег на апгрейд, чтобы избавиться от него, а теперь приходилось страдать. Потому что это проклятое сообщение не давало мне в полной мере привыкнуть к новой для меня действительности, постоянно напоминало, что я здесь чужой.

============

Доброго утра, Кирилл Борисович!

Все системы в норме, инженерный нейроинтерфейс полностью исправен и готов к использованию.

Хорошего вам дня.

============

Я смахнул окно легким движением глаз, после чего встал, умылся в бочке и, на ходу жуя кусок припасенного хлеба с козьим сыром, привычно пошел на обход ловушек. Нужно проверить, на месте ли грязненькие нанокристаллы, выполняющие роль приманки. Они для зверья, зараженного древними наноботами, были чем-то вроде лакомства, как соль для земных лосей. А как только я понял, что эти самые звери являются прекрасным источником наноматериала, план сложился сам собой, а проверка силков стала моей ежедневной рутиной. Работы на пятнадцать минут каждое утро — как раз пройти размяться, жуя бутерброд — а ценные материалы сами собой идут в руки.

Вот только сегодня у меня по плану было не бродить по округе с рогатиной, в поисках легкой добычи. Сегодня — подработка печником, который умеет латать трещины.

Когда я вернулся в деревню, солнце было уже высоко. Внешне я ничем не отличался от жителей, которые сновали по улицам и готовились обедать — почти все, кроме меня, поднимались на рассвете и шли работать в ближайшие поля, возвращаясь в поселение перекусить и переждать самый зной, чтобы продолжить заниматься делами позже.

На мне была такая же тканая рубашка, такой же широкий пояс и такие же простые штаны, как и на любом другом мужчине. Единственное, у меня за плечами болтался мешок-котомка, уж очень я привык к рюкзаку и отказываться от заплечной ноши не собирался. Местные же чаще пользовались корзинами или свертками, которые нужно было тащить в руках. Общее настроение в деревне было спокойное, до жатвы еще минимум месяц, урожай хлеба взошел и наливался, огороды были в порядке. Это ближе к августу деревня вымрет — каждый житель, способный работать руками, в том числе и дети, будет занят на полевых работах.

Мою привычку приходить поздно в деревне уже знали, так что когда я появился на пороге трактира, хозяин только вытер ладони о фартук и приветливо помахал.

— Господин Кир! — привычно махнул мужчина. — Заждались вас!

Я решил, что Кирилл будет слишком сложно для местных, тут в ходу были совсем другие имена, так что изначально представился путешественником Киром. Язык свой они унаследовали от колонистов, то есть спокойно говорили на земном всеобщем с некоторыми оговорками на устаревшие конструкции. Проблем с коммуникацией у меня не возникло. Но каждый раз, когда меня называли Киром, приходилось напрягаться. Все же, на корабле ко мне обращались просто «Кирилл», а на станциях даже мелькало и «Кирилл Борисович». Тут же отчеств не было вовсе, да и имена были больше староевропейские, что говорило о первоначальном составе колонии.

— Слышали, ночью опять трясло? — спросил мужчина, провожая меня на кухню. — Снова эти оползни. Где-то в вашей стороне.

— Я крепко сплю, — честно ответил я.

— Нет, говорю же, опять трясло, у меня аж посуда зазвенела, да трещина шире пошла, — продолжил жаловаться трактирщик, — одни убытки от этого движения земли.

За холмами, где я жил, была небольшая долина с крутыми склонами, где, по словам местных, после дождей постоянно случались сходы породы. По этой причине в ту сторону особо не ходили люди, да и зверья там не водилось, а находилась долина буквально в десяти минутах от моей хижины. Но, как я и сказал трактирщику, спал я крепко и никакой ночной тряски не услышал.

— Вот, полюбуйтесь! — цокнул языком мужчина, указывая на печь.

Трещина пошла знатная. От самого пола, поперек основной стенки. Глина, которой был промазан косой кирпич, осыпалась черепками, вскрывая неровную кладку, а в нескольких местах раскол пошел не просто по стыкам, но и расколол кирпич, угрожая обрушить всю конструкцию.

— Я тут пару камней маны припас, надеюсь, хватит… — продолжил мужчина, пока я молча оценивал фронт будущих работ. В деревне привыкли, что я немногословен и говорю строго по делу. И причина этого была не в моей нелюдимости, просто я больше привык к переписке в чатах, чем к живой речи.

Наконец-то трактирщик извлек из-под фартука несколько кривых и мутных нанокристаллов. Едва хватит, чтобы заложить щель. Точнее, едва хватило бы, если бы я был местным магом, который использует рудиментарный недоразвитый обрубок шунта, заложенный еще на этапе эмбрионального развития, в качестве модуля управления. Мой же интерфейс был не только выращен по всем правилам, спасибо родителям, которые не пожалели денег, но и имел инженерный профиль. Так что мне хватит и двух камней из трех, а последний я просто заберу себе и положу в коробку, к его собратьям. Или пущу на приманки, надо будет оценить число примесей в структурной решетке.

— Хватит, — кивнул я. — Вы же знаете, у меня хорошо получается строительная магия.

— В этом вам равных нет, господин Кир! — согласился трактирщик. — А как вы ладно частокол наш обновили! Сколько мы мучились с воротами-то! А всего за пяток камней маны управились, второй год стоит!

— Камни мелкие, все три уйдут, — соврал я, принимая материалы из рук хозяина. — но трещину залатаю, будет как новая.

— Благодарю вас, господин Кир! Что бы без вас делали?! — всплеснул руками трактирщик, улыбаясь во все зубы.

— Готовили бы шесть камней для другого колдуна? — усмехнулся я, на что мужчина только фыркнул под нос и довольный, оставил меня работать.

За два года я приучил людей не стоять у меня над душой и не заглядывать через плечо — только раздражало и лишний раз отвлекало.

Прямая работа с наноботами тысячелетней давности требовала некоторого напряжения сил. В отличие от местных «магов», то есть людей с чуть более развитым обрубком нейроинтерфейса, который по какой-то причине вышел за пределы зародышевой структуры во время эмбрионального развития, я четко понимал, что делал. Вот только протоколы связи были настолько древними, что оркестрировать весь процесс приходилось буквально вручную, направляя потоки невидимых машин, попутно визуализируя необходимый результат в уме.