Читаем Босс для Гадкого утёнка (СИ) онлайн бесплатно

Та самая дурнушка

Всё началось с очков.

Я ношу их всего ничего, а моя жизнь уже превратилась в эпизод из фильма про привидений. Меня попросту не замечают.

В облике заумно-непривлекательной ботанички женщины воспринимают меня как серый фон, а мужчины не реагируют от слова совсем. Хотя раньше иногда поглядывали с интересом, несмотря на отсутствие макияжа и дешёвую одежду.

На моей новой работе ощущение собственной невзрачности ещё сильней. Ведь я работаю простой ассистенткой в модельном агентстве со множеством эффектных длинноногих моделей. Помогаю штатному фотографу и костюмерше на уровне принеси-подай.

Настоящий гадкий утёнок среди лебедей.

— Эй, где эта… как ее там, забыл… Смирнова? — кричит из студии фотограф. — Пусть визажистам срочно напомнит про новые пробники! Будем делать фотосессию под тренды!

Я вскакиваю с неудобного стула за вешалками с одеждой и бегу по коридору искать визажистов. В комнате, где они обычно красят моделей, вижу только одного слащавого типа, который мне абсолютно незнаком. Это нормально. В нашем агентстве большая кадровая текучка, потому что обслуживать капризных красоток — серьезное испытание для нервов.

Слащавый уже увлеченно роется в новых пробниках. Заметив меня, подскакивает со словами:

— Ну наконец-то! Чего так долго? — и усаживает на стул, не слушая возражений. Очки с меня сдергивает и небрежно швыряет на столик.

— Я не…

— Цыц! Когда профи работает, модель молчит.

— Но я не…

— Цыц, я сказал! — рявкает слащавый. — Тимур Аркадьевич уже едет, а показать новый тренд в макияже не на ком!

Тимур Аркадьевич — это наш босс. Потрясающе симпатичный платиновый блондин, который со своей внешностью легко мог бы подменить любого из наших модельных красавцев. Я видела его на собеседовании, а вот он меня — нет. Как говорят, смотрел, но не видел. Наверное, потому что я уже тогда была в очках и чаще таращилась в пол, чем на него.

Растерявшись, я тупо сижу, позволяю раскрашивать себе лицо и слушаю его болтовню.

— М-м, да ты отличный материал, лапусик. Лицо с характером… Глаза и скулы хорошо получились… Невероятное преображение! Пожалуй, дам тебе совет. Если хочешь гарантированно пройти кастинг нового сезона, подмазывайся прямиком к Тимуру Аркадьевичу. У него слабость к таким интересным личикам, как у тебя.

Возле входа раздается низкий мужской смешок. На пороге стоит наш босс. Я узнаю с первого взгляда его точеное аристократическое лицо с прямым носом и насмешливым изгибом красивых губ.

— Не успел устроиться на работу, как своих протеже проталкиваешь? Завязывай с этим, Алекс, нет у меня никакой слабости к таким… — он неожиданно запинается. Я ловлю его пристальный немигающий взгляд, и он медленно заканчивает: — …лицам.

Не понимаю, почему он так уставился. На собеседовании я была ему настолько неинтересна, что он взглянул всего один раз. А потом процедил пару-тройку стандартных вопросов, не отрывая взгляда от компьютера, и небрежно расписался на бланке для отдела кадров.

— Я же говорил, — удовлетворённо хмыкает слащавый визажист Алекс. — Глянь, какие изящные линии скул, форма глаз и бровей. Интересное лицо, да? С изюминкой. И макияж лег как надо. Рекомендую присмотреться к девочке.

Он обращается к боссу так по-свойски, что мне становится ясно — они хорошие знакомые. Возможно, даже приятели.

— Вижу… — взгляд босса останавливается на моих свеженакрашеных губах, и почему-то их начинает покалывать, словно горячими иголочками. — Алекс, пожалуй, я соглашусь. У твоей протеже есть перспективы.

Я наконец выхожу из ступора и делаю попытку встать.

— Сидеть! — мгновенно реагирует слащавый.

От возмущения меня буквально подбрасывает со стула, и у меня вырывается:

— Ну, знаете ли… я вам не собака!

— Видно, что не собака, — Тимур Аркадьевич кладет мне руку на плечо и каким-то вкрадчиво-мурлыкающим, как у мартовского кота, голосом говорит: — Ты девушка. Хотя нет… Ты просто огонь, а не девушка. Меня нелегко поразить симпатичной мордашкой, но тебе это удалось. Как насчет обсудить эту тему сегодня за ужином?

— Так, — снова хмыкает слащавый, — вы тут обсуждайте, а я пойду первую партию косметики по этим пробникам закажу. Ты ведь их только что одобрил, как я понимаю..? Эй, Тимур! Ау!

Босс отрывает от меня взгляд с трудом, и это кажется мне совершенно невероятным. Серьезно, фантастика какая-то! Как будто я попала в другую реальность, где от моей неземной красоты мужчины готовы добровольно в штабеля у моих ног складываться.

— Да, — отмахивается он. — Считай, что одобрил.

Как только мы остаемся наедине, Тимур Аркадьевич с возмутительной самоуверенностью перекладывает руку с моего плеча на моё же колено… и властно сжимает его.

Его недвусмысленный мужской посыл понятен без слов.

Я медленно поднимаюсь наконец со стула, стискивая кулаки от злости и неконтролируемой дрожи где-то глубоко внутри.

Вот ведь блин! Несмотря на то, что босс известный бабник и обращается со мной, как с легкодоступной девицей, его прикосновение безумно волнует и будоражит мою женскую суть. Он что, парфюмом с убойной дозой феромонов пользуется?..

— Так как насчёт ужина, малышка? — в его тоне слышится непререкаемая убежденность, что его вопрос — риторический. И ответ будет на сто процентов лишь один: большое и громкое «да».

— Нет! — холодно объявляю я и делаю попытку обойти босса с левой стороны.

Он молниеносно преграждает мне путь.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что меня это не интересует.

Я дергаюсь в правую сторону, но и там меня останавливает его рука. Поднимаю на него сердитый взгляд. Тимур Аркадьевич вдруг шумно выдыхает, словно ему жарко.

— Слушай, малышка, ну и глазки у тебя… такими пожар можно устроить. Как тебя зовут?

— Дайте пройти, — требую я, начиная слегка паниковать.

Проблемы на работе мне не нужны, а перспектива стать подстилкой для начальства — тем более.

— Да подожди уже, дерзкая ты моя, давай хоть поговорим… — горячие мужские ладони захватывают в плен мои плечи, не давая сбежать.

Мне начинает казаться, что ещё немного, и домогательства на рабочем месте перейдут в опасно активную фазу. Паническая атака накрывает меня одновременно с участившимся пульсом. Я резко вырываюсь из рук Тимура Аркадьевича, а когда он делает движение, чтобы удержать меня…

…бью его коленом между ног.

Ужас содеянного обрушивается на меня немедленно. Слышу сдавленно-болезненный звук, который вырвался у босса, а сама уже хватаю очки со столика и опрометью выбегаю из комнаты.

Пулей пролетаю по лестнице на два этажа ниже, где находится гардеробная с модельной одеждой прошлого сезона, и забегаю в туалет. Дышу шумно, как загнанная лошадь. В груди колет.

— Уф… ну ты и натворила дел, Диана… — шепчу я, глядя в раковину. Потом поднимаю глаза на зеркало и отшатываюсь.

Там отражаюсь не я. Не Смирнова Диана. Ну точно нет. Я простая девушка, которая уже привыкла быть незаметной. Без очков меня иногда с натяжкой называли миленькой, но не более.

А сейчас из зеркала на меня смотрит невероятная красавица с огромными прекрасно-испуганными глазищами, в которых можно утонуть.

— Ужас какой, — шепчу я, и красавица в зеркале послушно шевелит соблазнительными губами одновременно со мной. — Вот что с людьми штукатурка от профи делает!

Где-то в коридоре слышатся шаги, и я в бешеной спешке тру лицо, не жалея ни мыла, ни собственной кожи. Вода в раковине становится серо-буро-малиновой от смываемого макияжа.

— Дианка, ты чего тут потоп устроила? — спрашивает заглянувшая в туалет гардеробщица Ирочка.

— Да так, перепачкалась, — отмахиваюсь я.

Тщательно вытираю лицо салфетками, потом сразу же надеваю очки и с облегчением вижу в отражении себя прежнюю — обычную девушку, каких на улицах миллионы. Только лицо все в красных пятнах из-за нещадного трения.

— Слушай, там наверху какой-то переполох, — делится Ирочка. — Наш босс модель какую-то ищет. Все в непонятках. Ну вот скажи мне — какая нормальная модель будет убегать от владельца модельного агентства? Я бы скорее поверила, что это она за ним гоняется, чем наоборот.

— Да-а… — глубокомысленно киваю я. — Она просто идиотка.

А сама внутри трясусь от страха. Что, если босс найдет меня? Я ж его ударила… по самому больному… блин…

В коридор мы с Иркой выходим вместе. Поднимаемся по лестнице… и на следующем этаже натыкаемся на мрачного, как грозовая туча, Тимура Аркадьевича.

Он медленно спускается по лестнице, окидывая нас тяжёлым внимательным взглядом.

Я аж в плечи голову вжимаю в ожидании нагоняя. Спина мокрая от холодного пота и кожа прям гусиная-гусиная. Страшно до жути.

— Здрасте, Тимур Аркадьевич! — кокетливо щебечет Ирка.

— Привет, — хмуро бросает он и проходит мимо. Его неторопливые гулкие шаги ещё долго звучат у меня в ушах, пока босс не скрывается на каком-то из нижних этажей нашего модельного агентства.

Облегчение так велико, что колени подламываются, как отсыревший картон. Я прислоняюсь к стене, а затем и вовсе сажусь на ступеньку.

— Ты чего, Диан? — оборачивается Ирка.

— Да так, в глазах потемнело.

— Ты посиди, я сейчас водички принесу!

Она убегает, а я длинно выдыхаю. Затем прикрываю глаза и слышу собственный глухой смешок.

Босс меня не узнал.

И я сделаю всё, чтобы так оставалось и впредь. Ведь он так и не услышал моего имени.

Глава 1. В семье не без урода

Несколько дней назад

— Диана! Диа-а-ана!

Голос моей матери иногда напоминает мне звук электродрели. Пронзительный настолько, что впивается в уши до острого болезненного ощущения. И вызывает желание срочно найти хорошие качественные затычки-беруши.

— Чего? — бурчу я, уныло нанизывая очередную крошечную бусинку на леску для фенечки… или для этно-серёжки, не помню. И промахиваюсь в который раз.

У меня уже глаза болят и чешутся от перенапряжения. Ненавижу заниматься поделками для материнского «бизнеса» на сайте каких-то-там-мастеров ручной работы.

— Ты снова в неправильном порядке всё расположила, Диана! — мать тычет мне в лицо предыдущим браслетиком, который я закончила делать вчера уже поздней ночью со слипающимися глазами. — Теперь мне все придется за тобой переделывать!

На самом деле она мне не родная. Я детдомовская. И почти до двенадцати лет росла сама по себе в толпе таких же брошенных родителями детей. Максимум обобщенности, минимум обособленности. Индивидуальность у нас в детдоме давили на корню.

Мать я называю матерью только потому, что она с самого начала, скажем так, кнутом и пряником приучила меня к этому. А из детдома она меня взяла по самой прагматичной причине — статус многодетной семьи, льготы и пособия. Плюс возможность заиметь «помощницу» в доме и бесплатную рабочую силу в нудном деле изготовления ручных украшений. Она продает их через интернет в качестве дополнительного заработка, помимо пособий.

Так-то женщина она неплохая. Просто очень экономная, резковатая и несентиментальная. Слава Богу, хоть ее муженька — странноватого типа, тихого, как огурец на грядке, — не заставляют звать папой. Я б не смогла, наверное, привыкнуть.

Родных детей у нее целых две штуки — хамоватые и давно уже взрослые сыновья, живущие за ее счёт тут же, в родном доме. Венька и Славка. Они постоянно проматывают свои крошечные зарплаты рабочих на стройке и не приносят родителям никакой пользы. А меня регулярно обзывают кикиморой из-за непослушных вьющихся волос. Те вечно путаются и придают мне слегка взлохмаченный вид.

Все соседи с нашей улицы из частного сектора города — в самой бедной его части, — знают, что я в этой семье чужая. Это бросается в глаза. Венька со Славкой очень похожи на мать, смазливые такие парни. Да и отец семейства с матерью хорошо сохранились. Все темноглазые, темноволосые и смуглые… словом, яркие, как цыгане.

А я — белокожая светлоглазая шатенка с длинными вьющимися волосами. Словно бледная моль среди них.

— Диана! — раздражённо повторяет мать.

— Ну не специально же, — вздыхаю я и тоскливо смотрю на допотопные часы со стрелками, застывшими на половине двенадцатого ночи. — У меня все расплывается перед глазами, когда я допоздна сижу с твоими штучками.

Она с ворчанием начинает исправлять мою работу. Потом, подостыв, косится на меня и говорит:

— Сходи-ка завтра к окулисту в районную поликлинику. Пусть очки тебе выпишет.

— Ладно. Можно, я спать пойду? Хочу лечь пораньше.

— Иди уже, бездарность!

Молча бреду в свой закуток под темной скрипучей лестницей.

Наш хлипкий деревянный дом тесноват для пятерых и больше похож на скромную старенькую дачу. Родители занимают спальню на втором этаже, Венька и Славка спят в большом зале на двух диванах, а я — в этой импровизированной каморке. Как тот самый знаменитый мальчик в очках из книжки про волшебника. Он, кстати, тоже рос без настоящих родителей.

Падаю спиной на кровать и неудержимо зеваю. Глаза слипаются, жутко хочется спать… но перед сном надо ещё глянуть распечатку вакансии, которую мне сегодня скинула детдомовская подруга Ира. Точнее, Ирочка. Она любит, чтобы ее так называли. Ирочка сейчас работает в каком-то агентстве в качестве обслуживающего персонала и обещала маякнуть при случае насчёт работы.

Вот и маякнула.

А работа мне нужна позарез, потому что ближайший продуктовый магазин, где я стояла за прилавком, закрылся. Обанкротился внезапно. И всех сотрудников разогнали, так и не выплатив задолженности.

На Иркиной распечатке текста немного. Требуется ассистентка для мелких поручений… бла-бла-бла… ну понятно. Должностные обязанности а-ля «принеси-подай» знакомы мне лучше всего. Потому что я только школу окончила, а на бюджетное поступление в местный педагогический институт не хватило баллов.

Смотрю на логотип в уголке распечатки. Модельное агентство «Лебеда». Хм, странное название. Зачем называть компанию в честь горькой сорной травы? Непонятно.

Но вакансия мне подходит.

Продолжая зевать, тащу свое тело к старенькому, на последнем издыхании, жутко тормозному ноутбуку и открываю электронную переписку с подругой.

«Адрес дай, как к вам доехать на собеседование», — набиваю сообщение Ирке.

«Щас, погодь», — пишет она в ответ и тут же сбрасывает ссылку на сайт агентства.

Вылезает страница с контактами. Сверху, в самой шапке сайта висят данные генерального директора с телефоном и официальной электронкой. И фотка рядом.

Лицо у этого генерального до того самоуверенное и наглое, что долго смотреть невозможно — раздражает. И сам так хорош собой, будто с обложки стильного журнала сошел. И масть у него запоминающаяся — кареглазый блондин.

— Тимур Аркадьевич Лебеда… — читаю я вслух и хмыкаю.

Так вот ты какая, травушка-муравушка! Теперь ясно, почему агентство так обозвали. Кажется, у кого-то офигенно раздутое эго.

Сама не знаю зачем, набираю в поисковике имя директора и листаю кучу выпавших ссылок из жёлтой прессы. Похождения, тусовки, какие-то любовные скандалы с моделями…

Ну понятно.

— Бабник ты, а не лебеда, — говорю я ноутбуку, взирающему на меня красивыми темно-карими глазами Тимура Аркадьевича. — Но на собеседование все равно надо идти. Не хочу больше фенечки плести.

Ноутбук в ответ молча вырубается.

Утром мать снова пытается привлечь меня к своему бизнесу-на-диване, но я начеку. Едва она открывает рот, я быстро сообщаю: