Читаем Золушка для босса онлайн бесплатно

Он появляется в темноте парка внезапно. Такой же уверенный в себе и властный, каким я привыкла его видеть. Медовые глаза в свете уличных фонарей горят, как у зверя, и этот взгляд прожигает меня своей тяжелой давящей силой.

Пусть он подойдёт. — думаю я взволнованно, — Если мое желание сбудется, то это значит, что я ему не безразлична. По-настоящему А если он скажет вслух мое имя, то это будет… будет как знак, что у меня всё ещё есть шанс на…

— Катя! — его настойчивый голос звучит в моих ушах, как самая лучшая музыка. — Катя, где ты?

«Я здесь», — хочу ответить ему, но мои собственные губы почему-то никак не хотят повиноваться мне.

— Катя!

Его зов уже совсем близко. Вздрагиваю от слишком громкого звука и…

Просыпаюсь.

Вокруг — сероватая дымка раннего утра. И очень зябко от сырой летней прохлады. Я моргаю и никак не могу понять, где нахожусь, пока рука не нащупывает под собой груду рыхлых сухих иголок.

И тогда все становится на свои места.

Вчера я сбежала от босса и так сильно не хотела, чтобы он нашел меня, что кружными путями вернулась со стоянки за оградой обратно в парк к самой большой голубой елью. В том самом месте, где когда-то нашел себе укрытие старый бездомный эрдельтерьер Люси. Пёс, которого маленький сынишка моего босса назвал женской кличкой вопреки его мужскому полу.

А потом я уснула, молча глотая горько-солёные слёзы и слушая затихающее «Катя. Катя, вернись — где-то в дали.

Сейчас здесь нет никого, кроме меня. Только чувствуется застарелый запах псины и хвои. Спина совсем затекла от неудобного положения, и Я понимаю, что продремала, прислонившись к шершавому стволу, несколько часов.

Голые ступни без туфель совсем озябли, а от лёгкого шелкового платья, в котором я сбежала с вечеринки, толку нет. Утренняя прохлада пронизывает меня насквозь.

Кое как размявшись, встаю и сразу же наступаю босой ногой на какой-то острый сучок.

— Блин. — Шиплю себе под нос, поджимая пальцы. — Дура ты, Катя. Вот зачем надо было туфлями разбрасываться?.

Действительно, зря я швырнула единственную обузь в Царевичева. Ему они без надобности, а мне бы сейчас пригодились, чтобы добраться до…

На этой мысли я замираю.

У меня больше нет дома. Из квартиры папаши-алкоголика я ушла вместе с любимой маленькой сестрёнкой и сняла небольшую комнатушку в аренду. А потом, кота Царевичев предложил мне место няни для его сына, легкомысленно освободила жилье и переехала с Настюшей в особняк босса.

Что же теперь делать?

Сердце в который раз сжимается от боли при воспоминании о том, как Царевичев обманул меня. Ну, или просто ничего не сообщил о том, что до сих пор женат. Так ведь и я не спрашивала ни о чем. Просто доверилась слухам, такая вот наивная идиотка. И решила, что у нас всё серьезно.

Если бы только он поговорил со мной… если бы честно предупредил, пообещал, что скоро разведется… я бы сумела сохранить доверие. А теперь только и думаю о предостережении своей подруги Людки.

Она ведь, можно сказать, спец по несчастным романам. И сама же только вчера после очередного неудачного знакомства советовала мне с горечью: «Никогда не связывайся с женатым мужиком. Если женатик вводит девушку в заблуждение, то он — потаскун и бессовестный обманщик!

Что есть, то есть. Именно это со мной босс и проделал — ввел в заблуждение насчёт серьезных отношений, распустил руки и..

Ну спасибо ему хоть, что остановился прежде, чем я узнала правду.

Тяжело вздохнув, раздвигаю колючие лапы голубой ели и выхожу прямо в свежую серость этого грустного утра. Надо что-то придумать с жильем для нас с Настюшей, но в голову ничего не приходит Кругом одни проблемы и опасности: денег нет, потому что зарплату няни мне ещё не выплачивали, а старый враг босса теперь точит на меня зуб за то, что я уже трижды помешала ему похитить маленького сынишку Царевичева.

Засада прям какая-то со всех сторон. Ловушка, из которой я пока не вижу выхода.

Продолжая ломать голову над проблемами, бреду по парковой дорожке и сонно зеваю. Иногда посматриваю под ноги, чтобы ненароком не наступить босыми ногами на какое-нибудь случайное стеклышко или сучок.

— Катя!

Этот окрик звучит так внезапно, что я аж подпрыгиваю на месте и оглядываюсь в испуге.

За моей спиной стоит он. Мой любимый женатый босс.

На его красивом мужественном лице со следами недосыпа читается такая усталость и опустошение, что у меня сжимается сердце. Так хочется броситься к нему… почувствовать тепло его объятий… услышать знакомый бархатный голос с волнующими низкими нотами, в которые так приятно вслушиваться, если прижать ухо к его груди.

Но я не могу больше этого позволить. Иначе просто перестану сама себя уважать, Артём, Артём… что же ты сотворил с моим доверием?.

От этой мысли терзающая меня горечь становится ещё сильнее. Она, как яд, разъедает мои нервы, и я инстинктивно делаю небольшой шаг назад. Просто, чтобы оказаться от Царевичева подальше.

— Катя, нет — он дергается ко мне с протянутой рукой, но когда замечает выражение моего лица, резко останавливается. Словно натыкается на плотную каменную стену.

— Не трогай меня, Артём, — сдавленно прошу я, и мое горло перехватывает короткая судорога, отголосок вчерашнего горя. — Не… надо.

— Выслушай меня хотя бы, — мрачно предлагает он. На его лице ходят желваки. Я медленно вдыхаю и выдыхаю, чтобы избавиться от лишних эмоций, а затем решительно и почти спокойно киваю:

— Обязательно выслушаю. Только сначала хочу сказать тебе кое-что.

Взгляд Царевичева вливается в мое лицо. Вижу. как он старается разгадать, какой реакции и каких выходок от меня ждать. Почему бы не помочь ему в этом? Я устала играть в чехарду чувств и разума.

— Ты босиком, — отрывисто бросает он. — Может, сначала сядем в мою машину? Ты совсем продрогла. Заболеешь ведь, маленькая, ну.

— Не называй меня так! — резко перебиваю я

Это нежное словечко из репертуара влюбленных парочек сейчас для меня все равно, что нож по сердцу.

— Хорошо, хорошо, — поднимает он руки вверх. — Катя, пойдем в машину. Пожалуйста.

Я молча смотрю на него в коротком раздумье.

Первый детский порыв — занять позицию обиженки и пуститься в бега, как я это сделала вчера, — уже прошел. Горел-тлел всю ночь и окончательно потух вот только что, прямо сейчас, когда я увидела Царевичева.

Нельзя же человеку жить одним днём, как бабочка или стрекоза, не думая о последствиях. На мне лежит огромная ответственность за маленькую сестрёнку, о которой больше некому позаботиться.

Так что надо взять себя в руки и хоть что-то предпринять для решения проблем, в которые я по собственной же глупости и вляпалась.

— Ладно, — я обхожу своего босса осторожно, как бомбу замедленного действия, и направляюсь в сторону парковки.

Он наблюдает за мной исподлобья тяжёлым мрачным взглядом, от которого меня охватывает неуютное ощущение неуверенности в себе. Чувствую себя какой-то добычей на прицеле охотника.

Идти босиком неудобно и колко. Я несколько раз натыкаюсь на острые камушки, хотя пытаюсь идти осторожно и медленно. Но у меня не получается. В итоге, когда я в очередной раз спотыкаюсь и тихо ойкаю под нос, Царевичев не выдерживает.

— Ну всё, хватит, Катя, — рявкает он. — Ты себе так все ноги изранишь.

— И что? — я хочу обернуться, чтобы смерить обманщика независимым взглядом, но вдруг чувствую крепкую хватку на своей спине.

И мои босые ноги отрываются от земли.

— Я сам тебя донесу, — сухо говорит Царевичев, глядя на меня своими невозможно красивыми медовыми глазами. — А если ты сейчас пикнешь хоть слово против, то я тебя заткну поцелуем, поняла?

Я напряжена до предела и вся съёжилась.

Угроза Царевичева заставляет разум метаться между двух огней, потому что прикосновение его властных рук погружает меня в томительную тоску о большем. но если он меня поцелует, то я просто сломаюсь.

Ненавижу себя за то, что в его объятиях мне так хорошо.

Я молча зажмуриваюсь. Держись, Катя, держись! Есть у тебя сила воли, или ты просто обезьянка под управлением инстинктов?

Удостоверившись в заочном подавлении бунта, Царевичев широким уверенным шагом несёт меня к своему тёмно-синему внедорожнику. Меня накрывает мучительной волной дежавю. Точно так же крепко он прижимал мое дрожащее тело к себе в то ужасное утро, когда похотливый клиент из черного списка ресторана подстерег меня, несговорчивую официантку, в парке и едва не добился своего.

В тот раз настойчивое и пристальное внимание босса ко мне стало спасением. Теперь же это — тоскливая и сладостная пытка.

В темном салоне внедорожника Царевичев осторожно разжимает руки Я мгновенно переползаю на сиденье как можно дальше от него, демонстративно скрещиваю на груди руки и смотрю выжидательно.

Царевичев усмехается, но как-то невесело.

— Первое слово даме, — негромко напоминает он.

— Я… — в голове какой-то хаотичный сумбур, никак не могу собраться с мыслями под его пристальным взглядом. — Ответь сначала на один вопрос, Артём. Почему ты мне ничего не сказал?

— Я хотел. Но не успел, ты же сама помнишь. И если бы ты выслушала меня, то я бы ещё тогда сказал тебе, что подаю на развод.

Я мотаю головой. Вчерашнее предостережение Людки никак не уходит из моей памяти.

— Я тебе не верю. Кто о таком говорит в самый последний момент, когда уже совсем вскружил девушке голову? Мы же с тобой вчера… чуть не переспали… Это подло!

— Да я и не собирался соблазнять тебя, пока не разведусь, Катя, — он слепа морщится, словно досадуя на то, как прямолинейно звучат его слова.

— Для меня вообще уже год как не имеет значения то, что официально я женат.

— И поэтому ты не носишь обручальное кольцо? — горько хмыкаю я.

— Катя, послушай… — он тянется ко мне привычным жестом — то ли, чтобы погладить по щеке, то ли заправить выбившуюся прядь волос за ухо, как любит делать. Но я отшатываюсь назад.

— Не прикасайся ко мне!

— Послушай, — терпеливо повторяет он, хотя от моей выразительной реакции его лицо каменеет, — мы с Ангелиной разошлись год назад. Ее всегда интересовала только слава и карьера. Она не хотела заниматься нашим сыном… да и вообще не хотела ребенка. Это я её уговорил не делать аборт. в обмен на то, что мы поженимся. И чёрт бы меня побрал, если я жалею о том, что у меня теперь есть Костя, живой и здоровый!

При этих словах перед моими глазами всплывает воспоминание о нашей первой встрече.

Маленький Костя. мальчик с большими испуганными глазами, который даже в минуту безумного детского страха после похищения первым делом зовет вовсе не мать. Он хочет видеть только своего любимого папу.

Помню, как ещё тогда меня поразила эта удивительная привязанность сына к отцу. И теперь она стала окончательно понятна.

— Ты так сильно его любишь… — шепчу я, чувствуя ком в горле. — Как же ему повезло с отцом.

— С няней ему тоже повезло, — кривовато улыбается Царевичев.

— Но почему вы не развелись сразу?

— Ангелина была против. Ее устраивал статус моей жены. Да и мне… было удобно. Я даже иногда носил кольцо, когда присутствовал на вечеринках и крупных мероприятиях. Сказать почему?

— Чтобы никто не рассчитывал, что ты на ком-то женишься, наверное, — пожимаю я плечами.

Что ж, умно с его стороны. Но как-то это все… неправильно, что ли.

— Ты даже не представляешь, Катя, сколько неприятностей в мире бизнеса могут доставить охотницы за богатыми мужиками, — неохотно говорит Царевичев.

— Взять того же Лебеду. Он мог бы многое порассказать тебе об этом.

— Меня не интересуют неприятности Лебеды, — бурчу я. — Меня волнует только то, что теперь делать с жильем. Думаю, надо забрать сестренку и переехать в.

— Нет — прерывает меня босс неузнаваемо жёстким голосом.

— Ты никуда не переедешь.

Я изумлённо смотрю на него. Таким тоном он ещё со мной не разговаривал.

— С чего бы это? Ты не можешь решать за меня, Артём

— Могу, когда дело касается твоей безопасности. Катя, ну сама подумай… — его тон снова мягчеет, становится бархатно-низким, как обычно. — Мой бывший партнёр до сих пор не пойман, и он запомнил тебя очень хорошо. Ты уверена, что ради собственной гордости готова рисковать не только своим здоровьем или даже жизнью. но и своей маленькой сестрёнкой?

— Конечно, нет! — я нервно сжимаю пальцами виски и отворачиваюсь к окну. за которым быстро набирает силу немного пасмурное летнее утро.

— Так. ты думаешь, твой Филин может навредить нам с Настей? Даже если мы переедем?

Я не просто так думаю. Я это знаю. Мой бывший партнёр отлично умеет находить слабые места людей. Его этому обучали. И он неплохо успел изучить меня, когда мы работали вместе… до тех пор, пока он не задолжал серьезным людям. Сейчас ему срочно деньги нужны, и немаленькие. А ради спасения своей шкуры он пойдет на все.

Я кусаю губы, глядя в затемнённое стекло внедорожника.

Царевичев говорит так уверенно и категорично, что меня пробирает дрожь страха при одной мысли о чрезвычайно опасном, хитроумном и безжалостном "очкарике" с военным прошлым. При последней нашей встрече, кода он проник ночью в особняк для третьей попытки похищения Кости, я огрела его цветочным горшком по голове. И глубокие ранки от колючего кактуса на его щеке наверняка еще не зажили.

Нет Настюшей я рисковать не готова. Ни за что! Даже если женатый босс растерзает мое собственное сердце пустыми надеждами в клочья.

— Ладно, — решительно говорю я, снова поворачиваясь к Царевичеву.

— Мы остаёмся у тебя до тех пор, пока Филина не поймают А вот потом переедем. Катя, я развожусь с женой. Забудь о ней.

— Не могу, — упрямо отвечаю я. — Извини, но… я тебе не верю. И есть такое мнение, что у женатых мужчин слова о разводе — это всего лишь шум изо рта. Пусть твоя жена и не интересуется сыном, но… вы можете помириться.

Царевичев вдруг коротко смеётся и качает головой:

— Мы даже и не ссорились. Просто когда я начал настойчиво уговаривать ее уделять Косте больше внимания, она решила срочно заняться карьерой… Сбежала по сути.

Я смотрю в его красивое мужественное лицо и пытаюсь найти хоть какие-то следы сожаления о неудавшейся семейной жизни. И не нахожу их.

— Артём, ты ее любил? Может быть, если вам с ней сесть и поговорить откровенно.

Он качает головой глядя на меня со странной смесью снисходительности и восхищения

— Катя, ты чудо! Пытаешься реанимировать то, чего не существует. Запомни, моя семья — это Костя. Плюс мои родители… но они живут далековато, в Германии.

— Так любил или нет? — хмуро интересуюсь я.