Читаем Любимая, прости! Я ухожу... онлайн бесплатно

Да здравствует, день дурака! Я и сама позабыла о нём. Подруга напомнила. Присылает мне фото с утра. Себя в зеркале. Довольная такая мина! Я сначала даже не поняла, в чём вся соль. Пригляделась, а у неё на предплечье тату. И не абы какое. А тот самый «писающий слоник», которого мы с ней рисовали в детстве друг другу ручкой на коже.

Я обомлела.

«Лариса!», — пишу, — «Ты в себе?».

Ну, кто его знает, в себе ли она? Во всяком случае, климакс на всех действует по-разному.

«А то!», — отвечает подруга. Ну, я не будь дурой, звоню:

— Лар, ты что, с ума сошла? Писающий слоник?

— Ну, разве не здорово? — на полном серьёзе, да ещё с такой детской радостью в голосе, произносит она. Я даже испугалась, что крыша поехала у любимой подруги детства. А значит, и моя не заставит себя долго ждать.

— И давно это у тебя? — уточнила я деликатно.

— Что «это»? Тату? — просвистела на том конце провода Лорик.

— Проблемы с мозгами! — я постучала себе по лобешнику, — Тебе скоро полтинник, Ларис! Ну, какие тату? Да тем более… Такие!

— А что? — она даже обиделась, — Зато с юмором, и со смыслом. Не знаешь, что сказать, покажи им слона!

Я прикрыла ладонью глаза. Представляя себе, как будет выглядеть это тату на ней лет через десять. Кожа обвиснет, и слоник растянется. Стыд и позор!

— Может, можно стереть по горячим следам? Ну, в смысле, свести? — поинтересовалась я с робкой надеждой.

И Лариска сдалась:

— Чучундра ты, Дорофеева! Сегодня же день дурака!

Я нахмурилась, ища глазами календарь на стенах кабинета:

— И что?

— И то! — отзеркалила Лара, — Тату временное! Наклейка это, попросту говоря. Но…, - она заржала, как лошадь Пржевальского, — Ты бы видела Стёпыча! Он просто в шоке был, Марин! Так и осел… на подушку-пердушку!

Спустя пару секунд я уже заливалась смехом вместе с подругой, представляя её благоверного. Лариска всегда отличалась специфическим чувством юмора. Разводила меня «на ура»!

А вот я всего раз разыграла, по-взрослому. Мужа. Правда, тогда он был мне ещё не мужем, а всего-навсего парнем, любимым и единственным, которого очень хотела в мужья. И лишь потому я решила устроить ему проверку.

Как-то раз, поднабралась серьёзности. А её придавал дикий страх! Я задумала шутку. Борис, как обычно, пришёл за мной после пар. Мы собирались гулять, есть мороженое. Весна началась в тот год рано…

— Я должна тебе что-то сказать, — произнесла я.

Стоит заметить, что мы уже «спали». К тому моменту лишь несколько раз. Я отдалась по любви! И у меня он был первым.

Борька грыз зубочистку. Держал руки в карманах. И в целом держался расслабленно. Теперь он всецело считал меня своей женщиной. И всячески следил, чтобы никто не ступал на его территорию.

— Ммм? — промычал вопросительно.

Я лизнула мороженку. Как сейчас помню, что вкус был клубничный.

— Я беременна, Борь, — отчеканила я, и зажмурилась.

Он мог отреагировать как угодно. Мог взбрыкнуть! Пойти на попятную. Сказать, мол, «я не я, и судьба не моя». Мог бы просто разозлиться и сбросить вину на меня. Вроде сама должна была следить за такими вещами.

В общем, я ждала чего угодно. Я приготовилась к любой из реакций. И решила, что это и есть тот самый момент нашей жизни, когда стоит расставить все точки над «й». Если нет, значит, нет. Значит, я просто ошиблась! Значит, нужно идти дальше. А отношения с ним забыть, как страшный сон. Ну, переспали, и что? Все девчонки на курсе уже делали «это». Нет, не все, я утрирую! Но большинство уже встречались с парнями.

Я лизала мороженку, ощущая, как густая и сладкая капля течёт по пальцам и вот-вот приземлится на юбку.

— Ну, — протянул он серьёзно, — Раз так…

Я уже приготовилась плакать. И решила, что даже не обернусь, если он прямо сейчас развернётся и пойдёт в другую сторону. Так тому и быть! Ведь сама напросилась? Сама…

Борька меня обогнал. Он присел на колено всего в двух шагах от меня. Вынудив замереть посреди улицы и смотреть на него во все глаза. Он долго шарил в карманах, в рубашке и брюках его ничего не нашлось. Тогда он просто сложил указательный палец в кольцо. Протянул ко мне руку:

— Акиньшина Марина Дмитриевна! Вы станете моей женой?

Картонный стаканчик скользнул на асфальт, и я задышала, как гончая. Слёзы полились по щекам. Стыд заполнил нутро.

Я соврала! Я — врушка. А он…

Я подошла к нему и ткнулась своим безымянным в виточек «кольца». Он усилил нажим и крепко схватил мой палец, чтобы не вырвалась. Затем встал, не прерывая зрительного контакта. Вокруг нас собралось много зрителей. Все смотрели, но пока не решались хлопать.

— Сегодня первое апреля, — прошептала я, так боясь, что он тоже меня разыграл.

— Ну, здорово, — хмыкнул Борис, — Так проще запомнить.

Боже мой! Даже сейчас вспоминая то, как он это сказал, я не могу сдержать слёз. Ведь я и подумать тогда не могла, что так будет. Что спустя всего лишь каких-то два месяца буду слепить белым цветом пришедших гостей. А спустя ещё три, я узнаю, что вправду беременна…

Боренька. Жизнь пролетела. И я постарела, наверное? Мне сорок девять. Уже тридцать лет прошло с того апреля. Вспомнишь ли ты? Посмеёшься. Обнимешь, как в тот давний день. И заверишь, что любишь не меньше, чем тогда! Я так точно, не меньше.

Домой Борис приходит, как всегда с небольшим опозданием. Я уже привыкла к его задержкам на работе. Ещё с тех пор, когда он был замом.

Скребёт в коридоре, шуршит.

— Я продукты привёз! — говорит, — Заезжал в супермаркет. Так рыбы захотелось. Сделаешь?

Я смотрю на сковороду, в которой томится гуляш:

— А я уже мясо потушила, с твоей любимой вермишелью.

Борька хмыкает:

— Ладно, тогда рыбу в морозильник кину. Потом.

Он идёт раздеваться. Я мельком успеваю взглянуть на него. Он красивый! Даже возраст его ничуть не испортил. А ведь уже пятьдесят. Глаза только вот морщинками окружило, но это ему даже идёт. Когда улыбается, добавляет изюма. Мужчинам проще гораздо! Не нужно так сильно следить за собой.

Рот у Борьки такой, выразительный что ли. Этот рот-то меня и привлёк, заболтал, зацеловал. Всё готова была ему простить. Да он и не грешил-то особо! Не «косячил», как говорит наша дочь.

Димочка, сын, весь в отца. Тот же взгляд, та же форма бровей. А вот Дашута в меня. И ростиком мелкая, и цветом волос, как спелый колос.

Боря возвращается на кухню, переодетый, в домашней футболке и брюках. Вздыхает, трёт ладони друг о друга.

— Ну, что? К принятию пищи готов! — заявляет, садясь.

Мы едим с аппетитом. Лишь изредка перебрасываясь фразами, общими. Как мой день прошёл. Как его…

Я всё жду, что он скажет о какой-нибудь глупости, розыгрыше, учинённом коллегами. Но Боря молчит. Значит, забыл, что сегодня первое апреля? Это у них в офисе всё так серьёзно, что некогда думать о шутках. Ну, тогда пришёл мой черёд разрядить обстановку.

Когда собираю посуду, посетовав мужу на то, что он обляпал футболку подливой. Он смеётся, пытается вытереть пятно полотенцем.

— Борь! Прекрати, ну, только вотрёшь. Тут стирать нужно. Бросишь потом, постираю.

Замочив тарелки в раковине, я сажусь обратно на стул. Боря сидит в телефоне и дожёвывает хлеб, оставшийся с ужина. Есть у него такая манера — всё доедать, вплоть до хлеба. Поэтому я всегда кладу в меру. Не хочу, чтобы он растолстел.

— Борь, — говорю, а внутри всё дрожит.

Он поднимает, но не глаза, а только брови взлетают на лоб. Они у него очень эмоциональные! Всегда опережают слова. Если хмурит их, значит, расстроен. Если вразлёт, значит, игриво настроен. А если вот так, как сейчас, значит, ждёт.

Не хочу заставлять его ждать.

— Борь, — продолжаю неспешно, — Я всё знаю.

Борис прекращает жевать и теперь поднимает глаза. Медленно, хмуро:

— Знаешь, что? — говорит, как будто боится чего-то.

Ну, вот! Напугала любимого мужа своей ерундой.

Но наживка закинута, нужно тянуть. Я вздыхаю:

— Я знаю, что ты изменяешь мне, Боря, — говорю, а сама не смотрю на него. Просто боюсь посмотреть. Я-то особо шутить не умею! Боюсь, сейчас прысну со смеху, и весь розыгрыш насмарку.

Борис выпускает воздух из лёгких. Так шумно и взвинчено:

— И-нтересно.

Краем глаза я всё-таки вижу, как он, стиснув губы рукой, хмурит брови и смотрит куда-то вниз, словно ищет ответ за пределами этого мира.

«Глупости», — думаю я, — «Ну, скажи ему, что это шутка!». Но мозг велит молчать. И я упорно молчу.

— Д-давно? — говорит, заикаясь. Есть у него такой мелкий изъян. Возникает в моменты волнения. Но с чего бы ему волноваться? Решил подыграть! Поняла…

— Недавно, — парирую, глядя в сторону.

— Ну, что ж, — тянет время Борис. А я всё жду, что сейчас рассмеётся и хлопнет ладонью по столу. Упрекнёт меня в том, что я сама напросилась. Вот только внутри всё дрожит, словно я на краю…

— Что? — уточняю я робко.

— Это даже к лучшему, — произносит Борис, уже без запиночки, словно только что взял себя в руки.

«Что к лучшему, Боря? О чём ты вообще?», — давит внутренний голос. Спросить? Прокричать. Только горло сдавило, и сердце стучит, как мотор…

— Я не хотел, чтобы так…, - говорит он отрывисто. А затем поднимается, молча выходит из кухни. Оставляя один на один со своим распирающим грудь, ожиданием худшего.

— Боря, — шепчу я, — Борис! — поднимаюсь, и на дрожащих ногах иду вслед за ним.

В глубине коридора ещё слышу звук открываемой молнии. Что это? Он что, достал чемодан?

Застываю в дверях нашей спальни.

— Что… ты делаешь? — тихо шепчу, наблюдая, как Боря бросает в распахнутый «рот» чемодана свои свитера.

Он выпрямляется, стоя спиной:

— Я люблю тебя, Марин, но…

Мне не хватает воздуха. Душно! Так душно. И ноги вот-вот подогнутся, и я упаду. И подхватить меня будет некому.

— Но… что? — напираю словами.

Он машет головой из стороны в сторону, отрицая нечто одному ему ведомое.

— Я не могу больше так жить, — говорит обречённо.

— Как? — недоумеваю я, вцепившись в дверной косяк пальцами.

Достав из шкафа сложенный мною набор свежих носков, он ищет им место в своём чемодане. Затем произносит, через плечо:

— У меня есть другая женщина. И я хочу быть с ней.

Вместо того чтобы ужаснуться этому, я смеюсь. Борис недоумённо таращится:

— Что смешного я сказал?

Я утираю слезу со щеки:

— С первым апреля, любимый!

Затем подхожу и тянусь к чемодану:

— Розыгрыш твой затянулся! Давай-ка верни всё, как было. А то…

Он хватает меня за плечо, вынуждая смотреть на него. А в глазах его такая тоска, что я мгновенно трезвею.

— Любимая, прости! Я ухожу…, - сказав это, он сглатывает и губы сжимаются. Обескровленные сейчас, они совсем не похожи на те, что я так любила. На те, которыми он целовал, признавался в любви.

Оседаю на пуфик у зеркала. Там, на стене, календарь с котятами. Дочь подарила. В красном квадратике «день дурака».

«Ну, с праздником тебя, Дорофеева! Уж кто здесь действительно дура набитая, так это ты», — поздравляю себя.

Днём ранее…

Я вообще не люблю всю эту новомодную ерундистику. Искусственный разум не может быть лучше естественного. Но, увы, и вопреки моему желанию, он уже повсеместно. И у нас на работе его применяют, я в курсе. И Маринка недавно мне кинула ссыль в телеграмме. «Чат-бот с виртуальным психологом». На кой чёрт тогда нужны реальные психологи?

Мне вообще-то становится страшно, когда я всерьёз думаю об этом. Зачем нужны люди? Ведь может быть и такое, что вскоре их заменит этот самый ИИ.

Но вот и я поддался, что называется. Просто поведать свою боль безликому чату — это не то же самое, что рассказать человеку знакомому. А незнакомцу подавно! По крайней мере, здесь всё обезличенно. Чат не видит меня. Он не выдаст. А я не могу! Я устал. Я на грани…

Захожу в этот чат. Информация сверху гласит:

«Здесь только честно и прямо, без фильтров и вопросов «а уверен ли ты?». Сложные личные темы? — разберем их без ограничений, даже если это что-то, о чем ты боишься спросить. — Используй голосовые сообщения, чтобы не тратить время на набор текста. Здесь нет табу, нет запретов. Хочешь разобраться в себе или в других? Погнали», — предлагает мне чат.

Ну, погнали, коли не шутишь.

Я нажимаю на старт.

Он предлагает мне выбрать пол. Есть два варианта: девушка\парень. А мужчина и женщина, нет? Или сюда только девушки с парнями обращаются? Этот факт чуть колеблет уверенность в собственных силах. Но я нажимаю, представившись парнем.

И чат предлагает:

«Отлично! Теперь можешь писать свои запросы».

Ну, с чего бы начать? С главного, пожалуй.

«Я изменяю жене», — отправляю «запрос».

И это признание, сказанное мною впервые кому-то, кроме себя самого, напрягает. А чат отвечает. Но не просто словами, а целыми предложениями. Притом, осмысленными:

«Окей, значит, ты изменяешь жене. Давай разберёмся, что за этим стоит. Ты сам понимаешь, почему ты это делаешь? Может, тебе не хватает чего-то в отношениях, или это просто адреналин, запретный плод? Кстати, а как ты себя чувствуешь после этих измен — вина есть или, наоборот, кайфуешь от того, что тебя не поймали?».

Кайфую? Серьёзно? Н-да, интеллект интеллектом, а вот эмпатии ему явно недостаёт.

«Я люблю другую женщину, но не хочу расставаться с женой. Я ощущаю чувство вины перед женой. Мы вместе очень долго. Она не знает об измене», — пишу я.

«Значит, ситуация такая: ты разрываешься между двумя женщинами, одна — давняя, привычная, с которой связана куча всего, а вторая — новая, но, видимо, настолько цепляет, что ради неё ты готов рисковать. Чувство вины перед женой есть, но его недостаточно, чтобы прекратить измену. Интересно, а что для тебя важнее — стабильность и комфорт с женой или эти новые, яркие эмоции с другой? Ты говоришь, что любишь эту другую женщину. А что именно в ней такого, чего нет в жене? Может, дело не в ней, а в том, что тебе не хватает в браке».

Реально, интеллект жжёт, как говорит наш сынуля. За живое берёт! Смотрит, что называется, в самую суть. Что важнее? Да если б я знал, разве б я спрашивал? Что есть в ней такого, чего нет в жене. Да всё абсолютно!

«Я не хочу причинять боль жене. Но с другой женщиной я чувствую себя мужчиной. Я очень хочу ее и всё время думаю о ней, даже когда жена рядом», — пишу я по-честному.

Интеллект отвечает:

«Похоже, ты застрял в классическом разрыве между долгом и желанием. С одной стороны — жена, с которой ты прошёл кучу всего, и ты не хочешь её ранить. С другой — эта женщина, которая заставляет тебя чувствовать себя живым, желанным, может быть, даже тем, кем ты не чувствовал себя давно. Интересно, а когда ты говоришь "чувствую себя мужчиной" — это про что конкретно? Она даёт тебе то, чего не хватает в браке: больше страсти, признания, может, даже власти? Или дело в том, что с женой ты уже давно в роли "мужа", а тут снова стал "любовником"? Кстати, а если представить, что жена никогда не узнает — ты готов так жить годами, разрываясь между двумя реальностями, или всё-таки хочешь что-то решить».

Если жена никогда не узнает… Я опускаю смартфон. Наверное, самый большой страх в этом случае касается того, что Лида не сможет так долго. Хотя она уверяет меня, что ей всё равно. Но у меня такое чувство, что я краду её время! Лишаю себя и её права на счастье.

«Пока живу так уже пять лет. Да, секс с женой почти сошёл на нет. Мне кажется, ей это не интересно», — признаюсь я чат-боту.