Читаем Никто не знает тебя онлайн бесплатно

Brianna Labuskes

A FAMILIAR SIGHT

На русском языке публикуется впервые

Лабускес, Брианна

Никто не знает тебя / Брианна Лабускес; пер. с англ. М. Лобии. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. — (Глазами социопата).

ISBN 978-5-00195-830-7

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© 2021 by Brianna Labuskes This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaboration with Synopsis Literary Agency

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

Рид Кент приподнял край невесомой кружевной занавески, чтобы разглядеть подъехавший к бордюру «Порше», и на тыльной стороне его ладони заплясали причудливые солнечные зайчики.

Из небольшой красной спортивной машины возникла женщина и посмотрела прямо на Рида, словно зная, что он там, на последнем этаже коттеджа, словно ища его взгляда.

Рид отступил в спасительную темноту. Занавеска упала, однако ее прозрачная кисея не могла скрыть от Рида ни женщины, ни ее напряженных глаз. Постояв несколько секунд, женщина отрывисто кивнула своим мыслям и шагнула к крыльцу.

Рид отшатнулся, вжался спиной в стену и медленно сполз на пол. В дверь постучали. Раз. Другой. Третий…

Затем все затихло.

Эхом вторя стуку, Рид побарабанил пальцами по стволу пистолета, бережно зажатому в ладонях, и обессиленно уронил голову на колени.

Почему все закончилось именно так?

На первом этаже распахнулась дверь.

Этой женщине в уме не откажешь. Она понимает, как ему обрыдло играть в прятки. Он даже не стал запирать дверь на замок. А она… Она даже не озаботилась получить ордер на его арест.

На лестнице раздались шаги. Осторожные и неуверенные вначале, они быстро перешли в дробный цокот высоких каблуков по мраморным ступеням. От этого стаккато у Рида свело скулы. Сколько времени у нее уйдет, чтобы добраться сюда?

Секунд сорок?

У него сбилось дыхание, сердце бешено — вот-вот вырвется из груди — заколотилось о ребра. Как он до этого докатился? Он вспоминал, перебирая в уме события жизни…

Каждую ошибку.

Каждую влюбленность.

Каждое несчастье. Каждый синяк и каждый смешок. Каждый малодушный поступок и каждый поворот не туда.

Двадцать секунд.

Рид перехватил стеклянный взгляд плюшевого медведя, забытого Майло в переворошенной постели Себастиана. Мальчишки уговорили Рида купить им двухъярусную кровать, и Рид не смог отказать. Они просили так мало. Они страдали так много.

Отбросив смущение, Рид заскулил, потянулся к плюшевому зверьку, когда-то нежно любимому и обласканному Майло, и зарылся лицом в его потертый на животе мех. Ему почудилось, что он ощущает запах Майло. И даже Себастиана. Запах детства и невинности. Беспечных проказ и горестных слез.

Три секунды.

Рид отшвырнул медведя, вскочил и прижал пистолет к бедру. В нем клокотал страх. В нем бушевала ярость.

Одна секунда.

Рид глубоко вдохнул.

Дверь спальни отворилась.

Гретхен Уайт не отрываясь глядела на траурные тени, расползшиеся по безжизненной руке Лены Букер. Они околдовали ее. Так же, как бледные губы Лены и запрокинутая на диванные подушки голова.

— И почему это я не удивлен, застав тебя с трупом? — раздался у нее за спиной ворчливый голос с типичным бостонским акцентом.

— Потому что, по твоему мнению, я убийца, который оказался тебе не по зубам, — сухо и чистосердечно ответила Гретхен, поворачиваясь к незаметно подкравшемуся детективу Патрику Шонесси.

Рядом с детективом стояла миниатюрная девушка с аппетитными формами, иссиня-черными волосами и огромными, словно у олененка Бэмби, карими глазищами.

Час назад Гретхен обнаружила Лену холодной, как лед, а два часа назад подруга прислала ей на автоответчик полное боли и отчаяния сообщение. Сообщение, о котором Шонесси знать необязательно.

«Я наломала дров, Грета», — призналась Лена.

— Убийца оказался мне не по зубам, — задумчиво протянул детектив и поддернул брюки, вечно сползавшие с его живота, непомерно округлившегося от ежедневных пивных возлияний и пристрастия к жареной пище.

— Против правды не попрешь, верно? — хмыкнула Гретхен.

Олененок Бэмби окинула их озадаченным взглядом.

— Вы знакомы? — спросила она.

Гретхен чуть не ляпнула язвительное «еще как», но вовремя прикусила язык. Она давно научилась подавлять желание говорить первое, что приходило на ум. А порой и второе, и третье. Она и не помнила, с кем в последний раз общалась откровенно и без стеснения, предварительно не взвешивая каждое слово. Возможно, именно с Леной, особенно в те мгновения, когда на нее нападал приступ самоедства.

— О, среди нас появился настоящий детектив! — возликовала Гретхен. — Повезло тебе, Шонесси!

Попытка хоть как-то смягчить тон пропала втуне, и ее возглас прозвучал намного саркастичнее, чем это допускалось в приличном обществе. Впрочем, безжизненное тело подруги, над которым они трое склонились, служило достаточным оправданием для ее колкости.

Шонесси обиженно засопел и представил их:

— Детектив Лорен Маркони. Гретхен Уайт.

— Доктор… — задетая за живое, Гретхен метнула на Шонесси мстительный взгляд.

Детектив намеренно опустил ее ученую степень.

— Доктор Гретхен Уайт, — раздраженно поправил себя Шонесси. — Наш местечковый социопат.

Последняя фраза предназначалась Лорен Маркони. Детектив озадаченно приподняла косматые брови, и по ее гладкому лбу рябью пробежали морщинки. Наверняка она восприняла это выражение как дружескую шутку: теперь «социопатами» обзывали кого ни попадя и слово потеряло всякий разумный смысл. Бедняжка. Вскоре она узнает, что Шонесси и не думал шутить.

Гретхен воспользовалась замешательством Лорен и хорошенько ее рассмотрела. А ведь детектив не так молода, как ей показалось. «Гусиные лапки» в уголках глаз и вертикальные складки возле рта выдавали в ней женщину, перевалившую за тридцать.

Маркони едва заметно улыбнулась и, не дрогнув, выдержала испытующий взгляд Гретхен. Как и большинство женщин-полицейских Бостона, Маркони предпочитала наряд, создававший образ грозного и умеющего постоять за себя профессионала, то есть ботинки, джинсы, свитер и надетую под низ рубашку. И не жаловала косметику. Гретхен понимающе усмехнулась: если женщина-полицейский не хотела, чтобы в гнусном гадюшнике, именуемом полицейским управлением, ее затравили старые толстые белые чмошники, она волей-неволей поступалась женственностью.

Маяча за левым плечом Шонесси, детектив излучала уверенность, стойкость и почтительность. Но маска серьезности на ее лице не могла скрыть ее невероятной естественной красоты, от созерцания которой на Гретхен обычно нападало желание замучить кого-нибудь самым немыслимым образом.

Гретхен прищурилась и перевела взгляд на Шонесси.

— Наш местечковый социопат… — пожевал тот губами, — …и бесценный внешний консультант полицейского управления. Помогла нам распутать несколько десятков дел, связанных с диссоциальным расстройством личности и преступлениями насильственного характера.

— «Консультант» — значит человек, делающий за него всю работу, — пробормотала Гретхен, наклоняясь к Маркони. Если Шонесси утром встал не с той ноги и мечтает затеять свару, она в долгу не останется. — Меня зовут, когда полицейские не могут выбраться из тупика, в который сами себя завели.

— Зовут на свою голову, — вяло, без должного огонька буркнул Шонесси. — Лучше бы сразу призывали дьявола, а ее бы оставили леденцы сосать.

Это была их старая, избитая шутка, скорее дразнилка, вряд ли, впрочем, понятная стороннему слушателю. Гретхен вопросительно покосилась на Маркони, но отрешенное лицо детектива хранило выражение полнейшей невозмутимости.

— Из-за твоей чудовищной некомпетентности у меня дел невпроворот, — огрызнулась Гретхен, немного кривя душой.

Убийства в таком крупном городе, как Бостон, происходили нечасто, и хотя Гретхен несколько раз оказывала услуги ФБР, агентство не привлекало ее к расследованиям за пределами штата Массачусетс.

Но Гретхен не жаловалась. Солидный трастовый фонд поддерживал бренное существование, а консультирование загружало интеллектуальной работой ее мозг. Работой важной и необходимой. Любой ценой Гретхен старалась избежать скуки. Скука вела к нервным срывам и безобразным выходкам, грозившим разрушить жизнь, которой она в настоящее время искренне наслаждалась.

Расследуя преступления, она удовлетворяла нездоровое, зародившееся в ней еще в детстве любопытство к мертвым телам. Когда же расследовать было нечего, она писала статьи для научных журналов. Статьи, которые, естественно, никто не читал, укрепляли ее профессиональную репутацию, что давало копам весомое основание обращаться к ней за помощью.

Гретхен снова уставилась на Лену, распростершуюся на диване стоимостью в десять тысяч долларов. Лена два месяца колебалась, стоит ли его покупать.

— Итак, Грета, каким ветром тебя сюда занесло? — озабоченно спросил Шонесси, подходя ближе.

Полицейские, словно темно-синие волны, плещущиеся о берег однотонных бежевых стен, сновали туда-сюда по квартире, но Гретхен и Шонесси их не замечали.

— Таким, что именно я обнаружила тело.

Шонесси недоверчиво запыхтел:

— Копы находят меньше мертвецов, чем ты.

Гретхен вздохнула — крыть было нечем.

Ее глаза зашныряли по телу, отмечая и занося в память первые признаки трупного окоченения, обусловленного химическими процессами в мышечной ткани: остекленевшие зрачки, стиснутые челюсти, сведенная судорогой шея. Час назад, когда Гретхен ворвалась в квартиру, ей померещилось, что Лена безмятежно спит.

Теперь же у нее не оставалось ни малейших сомнений: подруга мертва.

— Передозировка, — вздохнула Гретхен.

В прошлом Лена баловалась обезболивающими, но всегда — благо в средствах она не нуждалась — покупала очень добротную наркоту. Правда, Гретхен не поручилась бы, что в наши дни даже добротную наркоту не разбавляют фентанилом. С другой стороны, с Лены сталось бы потерять осторожность и пуститься во все тяжкие, не заботясь о последствиях.

— Передозировка, а не самоубийство? — уточнила Маркони, видимо получив от Шонесси условный сигнал, что Гретхен допущена к расследованию, невзирая на отсутствие у нее полицейского значка. — Я так понимаю, посмертной записки нет?

Этот глупый вопрос взбесил Гретхен окончательно, и она поспешно отступила на пару шагов, чтобы не броситься на Маркони с кулаками. Давно ее не охватывал приступ столь неистовой злобы. Давно железный занавес ее внутреннего самообладания не ослабевал под натиском столь бешеной ненависти. Давно ее не трясло от желания переломать кому-нибудь кости и обагрить ладони свежей человеческой кровью.

— А тебя каким ветром сюда занесло? — спросила она Шонесси, пропуская вопрос Маркони мимо ушей. Она давно поняла, что лучший способ обуздать внезапно накатывающую безумную ярость — усилием воли выбросить все из головы и отвлечься на что-нибудь постороннее. — Передозировки не твой конек.

Шонесси долго молчал, оглядывая тело, оставленное врачами скорой лежать в той же позе, в котором оно изначально находилось, и произнес:

— Я веду дело Виолы Кент.

— А я будто не знаю, — хмыкнула Гретхен и, не скрывая пренебрежения, повернулась к детективу спиной.

— Лена Букер защищала Виолу Кент, — упрямо гнул Шонесси, словно бостонская пресса не трубила об этом деле на первых полосах газет. Словно Лена Букер не была близка с Гретхен. Так близка, что Гретхен называла ее «подругой».

— Хочешь верь, хочешь не верь, но это не ускользнуло от моего внимания, — процедила Гретхен.

Ни один мускул не дрогнул на ее бесстрастном лице. Никто не прочел бы на нем ни о последнем сообщении, оставленном Леной на автоответчике незадолго до смерти, ни о папке с документами, подобранной Гретхен рядом с телом усопшей до того, как приехали медики и криминалисты. Папке, подписанной «Виола Кент».

— И по этой причине они не увезли тело?

Шонесси приподнял плечо:

— Мэр и комиссар требуют досконального расследования. Сама понимаешь, какая свистопляска начнется, если со смертью Лены не все окажется чистым.

«Свистопляска» — это слабо сказано. Если выяснится, что смерть Лены связана с самым громким за последнее время убийством, закрутится бешеная карусель. Трагедию, обрушившуюся на семью Кентов, успели перетереть до мельчайших подробностей, и наскучившим читателям требовались новые сенсации.

Полгода назад, чуть ли не день в день, тринадцатилетняя Виола Кент до смерти заколола свою мать, Клэр Кент, пока та спала. Отец Виолы, Рид Кент, когда его прижали к стенке, сознался, что дочь проявляла склонность к насилию и наблюдалась у психиатра. Дальше события нарастали как снежный ком: сплетники трезвонили по всей округе об обнаруженных на участке костях животных, смаковали фотографии младших братьев Виолы, чьи изувеченные тела покрывали синяки и шрамы, а родители одноклассников Виолы делились историями об издевательствах и манипуляциях над своими детьми.

Вскоре ни у кого, в том числе и у бостонских полицейских, не осталось сомнений, что Виола Кент, несмотря на юный возраст, не позволяющий врачам поставить ей окончательный диагноз, — форменный психопат.

Все было яснее ясного: кровожадность Виолы, годами томившаяся под гнетом, наконец пробудилась и, как и боялись ее родители, потребовала выхода.

И хотя Виола приковала к себе пристальное внимание публики, всем казалось, что дело ее не стоит выеденного яйца. В то же время Лена, пока была жива, отказывалась отвечать на вопрос, почему она взялась защищать девчонку, которую все — не только в городе, но и в стране — считали виновной.

И вот вам — пожалуйста. Даже если смерть Лены не имела никакого отношения к убийству, совершенному Виолой Кент, одно неверное слово об их возможной связи — и журналисты своего не упустят и знатно нагреют руки, поднимая рейтинги газет и телепрограмм. А уж о давлении, которое окажут на полицейских, чтобы они отработали на совесть и, не дай бог, ничего не скрыли от общественности, и говорить не приходится.

Малейший намек на скандал в преддверии судебного разбирательства — и все их труды пойдут насмарку.

Гретхен затрепетала, вспомнив приглушенный всхлип Лены, ее судорожное дыхание и покаянные слова.

«Я наломала дров, Грета».