Читаем Застенчивый монстр (СИ) онлайн бесплатно

Мои шаги эхом отлетают от пустых каменных стен…

— Убью тебя, засранка! — цежу сквозь зубы, надеясь, что моя подруга умеет читать мысли. Преодолеваю последнюю ступеньку и становлюсь свидетелем странной картины.

Это что ещё за флешмоб…?

Вжимаюсь спиной в холодную колонну, пытаясь унять бешеный стук сердца. Вокруг полумрак, пропитанный терпким запахом ладана и чего-то ещё, металлического, тревожного. Где-то далеко, словно из недр земли, глухо грохочет музыка, создавая впечатление, что мы находимся в бункере, но я же отчетливо помню, что спустились мы всего лишь на один этаж…

Подруга Яська куда-то исчезла, будто её и не было. А я стою, зажатая между бархатной шторой и безмолвной статуей, и смотрю на это… представление.

Восемь кресел по кругу. Семь фигур, восседающих в чёрных капюшонах. Маски. Боже, эти маски… Я чувствую дух авантюризма! С одной стороны — это выглядит жутко крипово, а с другой так завораживающе и притягательно, что у меня никак не получается оторвать глаз.

Вот человек в маске Крика — искажённое лицо, распахнутый в беззвучном вопле рот. Рядом с ним чумной доктор с длинным клювом, будто пришедший из средневековых кошмаров. Третий в гладкой маске Вендетты, холодной и бесстрастной. Остальные не разглядеть, но и того, что вижу, хватает, чтобы по позвоночнику пробежала ледяная дрожь.

Да, я люблю яркие эмоции. Да, меня сложно напугать, или смутить. Но эта вечеринка явно попахивает чем-то странным, и мне кажется, что я нечаянно забрела туда, куда бы мне не следовало совать свой неугомонный любопытный нос.

У ног пяти из этих людей располагаются девушки. Прямиком на бетонном полу, на коленях, почти у самых ступней своих повелителей. Глаза блестят, губы приоткрыты, в их взглядах столько обожания, что становится не по себе. Как будто они не здесь, как будто их разум где-то далеко, в плену у этих молчаливых фигур.

— Что за чертовщина… — шепчу себе под нос, но звук тонет в приглушённой музыке, внезапно полившейся откуда-то сверху.

Неожиданно один из этих людей встаёт. Высокий, широкоплечий, в плаще, ниспадающем до пола. Его маска — жуткий клоун. Мои остатки от инстинкта самосохранения бешено вопят истеричным голосом, чтобы я скорей уносила ноги. Эта шутка какая-то уже не очень смешная.

Человек выходит в центр круга, и все взгляды — и мои, и тех, кто сидит в креслах, прикованы к нему.

— Сегодня мы выбираем, — его голос низкий, хрипловатый, и в нём слышится металл. — И первая избранница уже здесь.

Он медленно поворачивает голову. Точно. На меня.

Внутри вспыхивает странная смесь азарта и страха. Мне всегда нравились острые ощущения, я всегда шла навстречу опасности с ухмылкой, брат даже шутливо называет меня дофаминовой наркоманкой. Но сейчас… сейчас что-то не так. Что-то глубоко неправильное в этом зале, в этих масках, в этих покорных девушках.

— Ты, — он делает шаг ко мне. — Симпатичная. Что-то в тебе есть, — снисходительно окидывает меня оценивающим взором в прорезях маски. — Теперь ты принадлежишь мне.

Я не сдерживаюсь и фыркаю.

— Серьёзно? Это что, какой-то перформанс? — мой голос звучит громче, чем хотелось бы, но я не могу не поддеть его. — Если это розыгрыш, то он хреново продуман. Зовите Валдиса Пельша…

Человек не отвечает. Только приближается, и с каждым его шагом воздух будто густеет, становится тяжелее. Я хочу отступить, но спина уже впечатана в колонну. Или не в колонну…?

Холод. Резкий, пронзительный холод на шее. Я хватаюсь за кожу, но пальцы нащупывают металл. Ошейник. Тонкий, изящный, но не сдвинуть ни на миллиметр.

— Что за… — я пытаюсь сорвать его, но оковы будто вросли в кожу.

Резкий всплеск адреналина ударяет точно в голову. Мне удается провернуться, и я успеваю лишь неловко ахнуть, буквально впечатываясь в фигуру, что мгновение назад была позади.

Человек, надевший на меня ошейник, высокий, стройный, тоже в плаще. Его маска — Пьеро. Белый фарфор, чёрные дуги бровей, слезинка, выгравированная у уголка глаза. Человек напротив играючи склоняет голову и легонько натягивает цепь в руке, вынуждая меня приподняться на носочках.

— Это моя, — мелодичный вибрирующий баритон незнакомца сотрясает напряженный воздух.

Пьеро наклоняется к моему лицу. Его маска в сантиметре от моего. Я ощущаю звенящий запах озона и чего-то горького, словно полынь.

— Ты опоздал, Пьеро, — едко комментирует Клоун сзади, и я ощущаю своей спиной волны его разъяренного недовольства.

— Вы торчки тут все, что ли…? — нелепо усмехаюсь, не в силах стереть с лица кривую и болезненную, как у сломанной куклы, улыбку.

— Ты думаешь, это игра, — шепчет человек напротив, игнорируя возмущение своего товарища по идиотизму. — Но игры уже закончились. Нехорошо воровать чужие билеты…

Его рука касается моей щеки. Лёгкое, почти нежное прикосновение, от которого по телу пробегает холодный голубой ток. Я хочу оттолкнуть его, закричать и послать их всех в пешее эротическое, или ко врачу, но слова застревают в горле.

В зале становится тише. Только музыка, только его дыхание, только стук моего сердца, которое вот-вот вырвется из груди, и тихий звон металлической цепочки на моей шее.

— Ты будешь моей, — вкрадчиво произносит, а в его голосе больше нет игривости. — И ты полюбишь это.

В немом испуге гляжу в пустые глаза его маски и понимаю: это не спектакль.

Но я ещё не знаю главного.

Я, вообще, ещё много чего не знаю…

… — Да, Кир, я поела, — закатываю глаза, умиляясь резко вспыхнувшей гиперопеке своего брата. — Да, документы все отдала, меня уже зачислили, — прижимаю ухом телефонную трубку к плечу, придирчиво оглядывая свое отражение в зеркале. Новый цвет волос мне к лицу. Черные пряди выгодно скрывают мои пухлые щечки. — Да, у меня есть деньги, я же работаю, — снисходительно цокаю и падаю на кровать, открывая ноутбук. — Как там у вас дела лучше расскажи…?

С улыбкой на лице слушаю голос в трубке и клацаю на иконку браузера. Окно на экране мигает и тут же сворачивается. Что за ерунда…? Нажимаю снова.

Вместо нужного мне приложения сам собой открывается текстовый редактор.

— Не поняла…

— Что не поняла? — растерянно интересуется брат.

— Да, это не тебе, ноутбук глючит…

Закрываю Word, нажав на крестик в углу, но тот упрямо разворачивается вновь. По белому чистому листу начинает бегать курсор.

«ПРИВЕТ», — самовольно появляется на экране странная надпись.

Раздраженно хмурюсь, ощущая слабенький укол испуга. Яростно бью по клавишам, в попытках стереть напечатанное само по себе слово.

«Не надо», — тут же вырисовываются новые буквы. — «Я могу обидеться, малышка…».

Захлопываю крышку ноутбука, ощущая в груди участившееся сердцебиение.

— Милка? У тебя там точно всё нормально? — звучит в динамике настороженный голос брата.

— Да, хорошо всё, — спешно тараторю, глядя на ноут так, словно у того выросли усы, лапы и хвост. — Кир, не душни, всё, мне на работу пора собираться! Люблю, целую, Пух! Мире привет!

Полагаете, я поверила в мистику или полтергейста? Конечно, нет.

Очевидно, что просто умудрилась подхватить где-то какой-то «вирусняк». Хотя и, не скрою, состряпан он жутковато. Но я видала и пострашнее. Надо будет почистить от мусора и скачать новую защиту. Не зря же я поступила на факультет информатики и кибернетики. Даже несмотря на то, как брат с его женой отчаянно пытались склонить меня в сторону искусства, но тяга к прекрасному, в отличие от них, во мне развита не так сильно, как любовь к «железу» и современным технологиям.

Но с этим потом…

Я вообще-то опаздываю!

Наспех рисую стрелки на глазах, меняю пирсинг в брови на аккуратное колечко, ныряю в безразмерную футболку, джинсовые шорты и вылетаю из комнаты.

— Яська, я умчала на работу! — кричу своей соседке по съемной квартире и по совместительству лучшей подруге, которую шантажом и угрозами заставила переехать из родного города вместе с собой.

— К вам вообще кто-нибудь ходит? — устало зевает моя "кучеряшка", выползая из своей комнаты в розовой плюшевой пижаме. — Нормальные люди по ночам спят, а не по кофейням шастают. Как вашему директору вообще пришло это в голову? Открыть ночную кофейню — это всё равно, что построить детскую комнату с покером и проститутками…

— А это мысль, — одобрительно качаю головой. — Папочки буду довольны. От посетителей отбоя не будет! Надо записать этот чудесный старт — ап! — даю, снисходительно цокающей, подруге указания и влезаю в свои любимые массивные кроссовки. — И, что б ты знала, столица по ночам никогда не спит. И чокнутых гостей — любителей кофеина по ночам у нас хватает… Всё, убежала, — торопливо целую воздух и накидываю на плечо лямку рюкзака.

Спешно шагаю по городу, крутя в разные стороны головой, словно любопытная сорока. Столица дышит со мной в унисон. Конец августа напоследок дарит тёплые сумерки — не душные, как в середине лета, а прозрачные, с лёгкой прохладой, которая щекочет кожу. Воздух напоён запахами: остывающего асфальта, далёкого дождя, сладкой выпечки из уличных кафе.

Перехожу улицу на зелёный. Светофор мигает ритмично, словно отсчитывая такты невидимой мелодии. Вдали, за крышами, проступает силуэт храма Христа Спасителя. Его золотые купола ещё хранят отблески заката. Хочется остановиться, достать телефон, запечатлеть этот миг, но я знаю: фотография не передаст того, что я чувствую сейчас — эту тихую радость от простого шага, от ветра, забирающегося под рукава ветровки, от запаха свежескошенной травы из ближайшего сквера.

Кофейня встречает меня звоном колокольчика над дверью и уютным полумраком. За стойкой — Лиза, моя сменщица. Она поднимает свои огромные темные глаза и облегченно улыбается:

— О, спасительница! Я уже думала, что умру от жары и кофейного перепоя.

Её фартук в пятнах молока, на щеке — след от молочной пенки. Я шутливо смеюсь, вешаю сумку на крючок и начинаю переодеваться в униформу.

— Всё как всегда? — спрашиваю, натягивая на себя чёрный фартук.

— Почти. Был один чудак, который требовал латте с тремя видами сиропа и без кофеина. Я пыталась объяснить, что это противоречит законам вселенной, но он не сдавался.

Застёгиваю последнюю пуговицу, поправляю бейджик. Запах сиропов, корицы и свежеиспечённых круассанов окутывает меня, словно старое одеяло. Это мой особенный мир — маленький, тёплый, пахнущий зёрнами из Гватемалы и ванильным экстрактом.

— Ладно, — ободряюще говорю, беря в руки тряпку. — Твоя смена окончена. Иди отдыхай.

Лиза устало вздыхает, бросает вафельное полотенце мне и, махнув на прощание, исчезает за дверью.

Небольшое уютное помещение погружается в абсолютную тишину, нарушаемую только тихим мерным звуком промывки системы. Разворачиваюсь к стеллажу и на автомате начинаю протирать посуду. Этот процесс меня успокаивает. Не сказать, что я сильно нервничаю, но последний год выдался не самым легким: отчисление с первого курса, взбалмошный спонтанный переезд, поиск жилья, работы, подготовительные курсы в новый институт… Жить-то когда?

За спиной звучит тихий переливистый звон колокольчика. Тянусь к верхним полкам, дружелюбно бросая через плечо дежурное приветствие:

— Добрый вечер, рады Вас видеть! — еле заметно пыхчу, никак не в силах достать до цели. — Что будем творить для Вас сегодня: волшебную пенку, кофейный коктейль или концентрированную энергию в чистом виде? У нас есть эспрессо (для героев), американо (для философов), капучино (для романтиков) и латте (для экспериментаторов)! — мысленно ликую, наконец закидывая маленькие блюдечки наверх.

— Эм… Кофе чёрный для людей с коровьим молоком, — звучит тихий и вибрирующий, словно урчащие далекие раскаты грома, голос.

Это что за уникальный персонаж…?

Спрыгиваю со стремянки и разворачиваюсь на пятках, встречая гостя с широкой улыбкой на лице.

— Необычный выбор, — лепечу на автомате, беззастенчиво разглядывая, облокотившегося о барную стойку, высокого парня в просторном чёрном худи с капюшоном.

— Правда? — рассеянно уточняет и тихо усмехается гость, вскинув вверх выразительные прямые брови.

— Есть повод мне не верить? — кокетливо уточняю, беря в руки крафтовый стаканчик. — Как подписать тару для дорогого посетителя?

— Савелий…

— Хорошо, — мило улыбаюсь и беру в руки стаканчик. — Можете присаживаться, я принесу.

Парень молча кивает, прикладывает к терминалу карту и неторопливо следует к дальнему одиночному столику у окна. Черная кофта красиво натягивается на его спине, очерчивает силуэт крепких плеч.

Пока занимаюсь приготовлением напитка, ловлю себя на том, что то и дело поглядываю на позднего гостя. Парень стягивает капюшон, небрежно взъерошив ладонью слегка отросшие темные каштановые волосы, и устремляет расслабленный чуть мечтательный взор за стекло.

Его мужественный, но в то же время изящный профиль чётко вырисовывается в приглушённом свете — резкие линии скул, чуть вздёрнутый кончик носа, тёмные брови, сходящиеся в лёгкой задумчивости. Хорошенький, зараза…

Почти что проливаю кофе, пока беззастенчиво разглядываю парня, подхватываю тонкий черный маркер и размашистым почерком оставляю на стакане имя гостя — Савелий. Пару мгновений задумчиво гляжу на оставленное имя и добавляю в конце кокетливое и милое маленькое сердечко. Вот, так лучше.

Довольно киваю своим мыслям и выхожу из-за стойки, уверенно направляясь к столу, не забывая при этом растягивать губы в обворожительной улыбке, которой награждаются далеко не все.

— Пожалуйста, ваш кофе, — аккуратно ставлю перед ним дымящийся напиток.

— Спасибо, — дежурно кивает, отлепляя взгляд от окна, и поворачивает голову, вскидывая на меня большие выразительные глаза.

Серые. Но не просто серые, а с россыпью золотистых крапинок, словно в них спрятаны крошечные звёздочки. Сначала они кажутся светлыми, почти прозрачными, но вдруг темнеют, когда он сталкивается глазами с моими.

Ой. Ой — ой.

Будто маленький электрический разряд пробегает от кончиков пальцев до затылка.

— Пожалуйста, — глупо улыбаюсь, впервые в жизни ощущая себя неловко.

Чуть ли не путаюсь в ногах, спешно ретируясь с места происшествия, и прячусь в своей «конуре» за барной стойкой. А что… А как это у него вообще получилось, я не поняла? Милка не любит чувствовать себя неловко. Милке не нравится…

Снова бросаю внимательный взор на столик у окна и вижу, как парень берет в правую руку с широким кожаным плетеным браслетом бумажный стакан. Опускает взор. Бли — и — и — и — н…! Нафига я оставила это дебильное сердечко?

Губы парня легонько дрожат, а уголки дергаются в сдержанной скромной улыбке. Чуть заметно усмехается и застенчиво опускает взгляд…

Боже, ну что за лапа…? Опустив подбородок на, сложенные на барной стойке, руки понимаю, что растекаюсь сладкой розовой лужей.

Начинаю за ним нагло следить. Он же не видит — значит, можно.

Невольно улыбаюсь. В нём всё такое… настоящее. Нет ни пафоса, ни нарочитой позы, ни желания произвести впечатление. Просто парень с кофе, погружённый в свои мысли. И от этого он становится ещё симпатичнее.

Я замечаю, как он достаёт из кармана телефон, что-то набирает, потом откладывает его в сторону. Пальцы у него длинные, с чуть заметными мозолями — наверное, играет на гитаре или много пишет. Мысль об этом почему-то кажется невероятно милой.