Читаем Любовь (не) прилагается (СИ) онлайн бесплатно

Я стояла недалеко от молодоженов и сжимала в руках бокал шампанского. Бокал шампанского, в который уцепилась, как в спасательный круг. Руки немного дрожали. Была бы оборотнем, пусть даже слабым, давно бы раздавила хрупкий хрустать. Изнутри негодовала, но вынуждена была улыбаться. Мой любимый только что женился на моей собственной сестре.

История моей (не) любви началась около трех месяцев назад, когда я вернулась в дом отчима. Намечался праздничный обед по поводу объединения двух стай. Мой отчим каким-то чудом умудрился сосватать для сестры Егора Исаева, одного из самых сильных альф, вероятного претендента на роль Верховного. Пусть Ксюша была сильной волчицей и фантастически красивой девушкой, но даже в таких претендентках недостатка у Исаева не было. Любая была бы счастлива стать парой для этого альфы. Поэтому для моей сестры помолвка была невероятной удачей.

— Ася, ты опять выглядишь, как чмо, — бросила сестра, прихорашиваясь около зеркала. Естественно, я выглядела не самым лучшим образом. Отчим отпустил меня с работы только час назад, и я еще не успела привести себя в порядок. Но и до чмо, как выразилась сестренка, мне было весьма далеко. Пусть у меня не было таких дорогих тряпок, как у нее, и одевалась я относительно скромно, но природа внешностью меня не обидела. Мы даже чем-то были похожи, во всяком случае сразу было понятно, что мы не чужие друг для друга. Не чужие в смысле внешности. Но по сути мы были чужими, хоть и воспитывались вместе. Отношения у нас не сложились изначально и были весьма прохладными. Сестрица с детства относилась ко мне, как к служанке. Ксюша считала меня кем-то второго сорта, ведь я была обычным человеком. Даже не полукровкой. От матери, которая была полукровкой, не взяла ничего кроме внешности. А во всем был виноват отчим. Это он так воспитал сестрицу. Воспитал настоящей волчицей, как он считал, с пренебрежением и презрением к людям. Я, вообще, не очень понимала, почему он оставил меня в стае после смерти матери. Ведь он меня не удочерил. Мог бы сдать в детский дом, так как родственников у меня не было. Абсолютно никаких. Даже дальних. Вот и росла я сама по себе и сама для себя. Когда мне исполнилось четырнадцать, вернее с того момента как я на руки получила паспорт и пришла домой похвастаться, отчим лишил меня всякой материальной поддержки. Зато трудоустроил в собственную фирму. Курьером. Официально на неполный рабочий день. Неофициально я вкалывала почти сутками. И хотя до этого я уверенно шла на золотую медаль, учебу пришлось почти забросить. Просто физически не успевала. Нещадно прогуливала школу в девятом классе, лишь изредка появляясь на уроках. Успеваемость резко упала. Еле — еле удалось закончить девятый класс. Отчим считал, что образование мне ни к чему. Десятый и одиннадцатый классы мне удалось закончить намного позже. Дистанционно. Меня тогда уже «повысили» до администратора. Правда, работы меньше не стало, но появилось чуть больше денег. Со временем мне удалось снять комнату в городе и съехать от родных. Получив необходимый стаж работы, собиралась уйти. Но отчим опять повысил заработную плату. Сейчас я для своей квалификации получала весьма неплохо. Снимала уже простенькую однокомнатную квартирку и копила на высшее образование. Высшее образование, о котором безумно мечтала. Считала, что это единственный шанс прервать свое никчемное существование и хоть чего-то добиться в этой жизни. Естественно, мне было не до красивых дорогих шмоток.

Как обычно промолчала в ответ, хотя хотелось сказать много чего нецензурного и нелицеприятного. Но так уж меня воспитали. Привыкла я молча сносить оскорбления родных, ведь сестра могла в любой момент пожаловаться папочке. А тот не будь дурак, любил применить силу подчинения альфы по поводу и без. Я очень хорошо помнила прошлый «воспитательный» раз, который произошел несколько месяцев назад. Я тогда несколько часов приходила в себя. А ведь всего лишь отказалась заварить сестрице свежий чай и буркнула:

— Руки не отвалятся, если поднимешь свой очаровательный зад и прогуляешься до кухни.

Она подняла свой очаровательный зад, но вместо того, чтобы отправиться на кухню, отправилась к отцу…

Вот поэтому я не слишком любила разные семейные мероприятия, по возможности стараясь их избегать.

Видимо сегодняшний обед был действительно важным, потому что оказывается отчим подумал-подумал и купил мне платье. Это было настолько странно и неожиданно, что я в первый момент даже не смогла выдавить слов благодарности.

— И чего молчишь, неблагодарная? — осведомился мужчина, зашедший недавно ко мне в комнату с коробкой. Естественно, он даже не додумался постучать. Я как — раз успела принять душ и сейчас, несколько смущаясь, мялась около кровати. Единственной моей одеждой было не слишком большое полотенце, едва прикрывающее мягкое место. Мужчина окинул меня заинтересованным взглядом:

— А я смотрю, ты превратилась из замухрышки в весьма привлекательную особу, — сообщил он, ухмыляясь. Если бы не его пренебрежение к обычным людям, я бы, наверное, начала волноваться по поводу того, что он мне сделал комплимент и одарил меня при этом весьма неотеческим взглядом. Скорее, мужским заинтересованным. Но я прекрасно знала, что Михаил Родцев никогда не опустится до связи с простой человечкой. Слишком в стае было много самок, желающих разделить с ним постель. Так что особого дефицита в женском внимании он не испытывал и в моих услугах, к величайшему облегчению, не нуждался. Не знаю, что стала бы делать, если бы он проявил ко мне мужской интерес.

— Спасибо, — еле слышно выдавила из себя. Сейчас оборотень не пользовался силой подчинения альфы, но его общество все равно меня напрягало. Не знаю, как с ним жила столько лет мама.

— Спасибо в карман не положишь, — мужчина снова был в своем репертуаре.

— Вы о чем? — осторожно спросила. Господин Родцев требовал, чтобы я к нему всегда обращалась только на Вы. Не знаю, тешил он этим свое самолюбие или что-то еще, но за панибратское отношение я тоже могла быть наказана. Иногда я задавалась вопросом: зачем терпела таких родственничков? Впрочем, ответ был достаточно простой. Я воспитывалась в стае и у меня на уровне подсознания было вбито беспрекословное подчинение вожаку. Я могла думать все, что угодно. Но устроить бунт никогда не рассматривала всерьез. Я и два последних класса школы заканчивала в тайне от родных. Боюсь даже представить, что было бы, если отчим узнал, что я коплю деньги на высшее образование.

— Сегодня у нас гости, ты помнишь? — осведомился мужчина. Кивнула. Глупый вопрос. Как минимум поэтому меня раньше отпустили с работы, отчим принес мне новое вечернее платье… — Нашего гостя будет сопровождать бета. Говорят, он любит человечек. Надеюсь, ты понимаешь, что от тебя требуется?

— Я не буду, — тихо произнесла, но отчим услышал.

— Будешь, — легко отмахнулся мужчина. Еле сдержалась, чтобы не разреветься. Я была только что из душа, следовательно, не накрашена. А это означало, что меня вполне можно ударить. Ударить по лицу. Не за неповиновение… всего лишь за слезы. Отчим ненавидел, когда при нем кто-то плакал. Вдвойне ненавидел, когда это делали полукровки. Ведь этим мы только доказывали свою слабость и ущербность. Моя сестрица никогда бы не позволила себе подобного. — К тому же тебе не привыкать, — прикусила щеку с внутренней стороны. Еле — еле не разревелась. Вспомнила тот случай, когда я лишилась девственности. Вернее, как я ее лишилась. Я была юна и наивна. Мечтала о чистой и светлой любви, о семейном счастье. Мечтала встретить пару. Желательно сильного альфу, который поставит отчима на место и избавит меня от его тирании. Я согласна была быть покорной, покладистой и послушной, как и надлежит быть порядочный волчице.

«Три П», — как любил повторять этот мужчина. Покорность, покладистость и послушание. Идеальные качества для элитной самки. Впрочем, элитной самкой я бы быть все равно не смогла. «Слишком кровь жидкая, разбавленная», — это тоже говорил он.

Тогда я еще не успела растерять все грезы, тогда я еще умела мечтать.

В тот год отчим взял меня с собой на ежегодный Совет альф, который возглавлял бессменный Верховный в течении последних лет сорока. Родемар Оленьев. Я тогда сияла от счастья. Ведь впервые за последние несколько лет мне обновили гардероб. Купили несколько новых, очень дорогих платьев. Мне впервые позавидовала младшая сестра, устроившая отчиму знатный скандал.

— Подберем тебе кого-нибудь, — до сих пор помню ехидную улыбку и то, как он потрепал меня за щечку. — Созрела девка, в самый раз.

Я тогда по глупости и душевной простоте подумала, что отчим решил подобрать мне достойную пару. Как он собирался поступить с сестрой, когда та подрастет. Вот он и подобрал, но только не пару… я стала разменной монетой в какой-то сделке. Отчим подписал какой-то важный договор, а я потеряла невинность. Зато получила отличный жизненный урок.

Мне бы уже тогда уйти… сбежать, воспользовавшись моментом. Так удачно подвернувшимся случаем. Ведь тот, кто был у меня первым, звал с собой. Но я осталась… Осталась и жалела до сих пор.

Тот самый раз стал для меня первым и единственным. На мужчин я больше смотреть не могла. Не могу сказать, что мужчина был груб или жесток. Но то, что меня отдали, как живой товар… сдали в наем, навечно отложилось где-то в глубине сознания. Стоило меня лишь коснуться любому представителю противоположного пола с определенными намерениями, я впадала в ступор, истерила, кусалась и царапалась. Реакция каждый раз была разной. Это уж как повезет.

Отчим пробовал провернуть похожий фортель еще дважды. Но каждый раз это заканчивалось… ничем. Вернее, меня наказывали за ослушание. И на какое-то время меня оставили в покое. Мне казалось, что он забыл о своих идеях… но вот опять.

Я с ужасом посмотрела на мужчину, собираясь осторожно возразить… Но не успела.

— Выкинешь в этот раз что-нибудь — убью, — пригрозил он и пошел к двери. — Да, макияж поярче сделай, ты бледная, словно поганка, — дал последние наставления и покинул мою комнату. А я не выдержала, разревелась. Надеюсь, он не услышал.

— За что все это мне? Я ведь ничего плохого не сделала. Всегда была послушной и исполнительной, — спросила у невидимого собеседника.

Не понимала, как смогу пережить новое унижение, если опять дойдет до секса с незнакомцем… Но оделась и послушно нанесла яркий макияж. Я все еще надеялась, что когда-нибудь у меня хватит смелости уйти. Но это будет не сегодня.

До приезда гостей оставалось чуть меньше получаса. Вполне достаточно времени, чтобы зайти к матери. Да, моя мать официально считалась мертвой. Впрочем, так оно и было физически. Врачи тогда констатировали смерть мозга и предложили отключить ее от аппарата, поддерживающего жизнеобеспечение. Но отец, официально оформивший ее смерть, почему-то не сделал этого. Только спустя два года я узнала об этом… Предполагаю, что он не хотел подохнуть от тоски. Все — таки связь между истинными парами довольна сильна. А он, наверное, мог относиться к матери, как к любимой женщине. А может не мог… Они не выносили сор из избы, если таковой имелся. А я была слишком маленькой, чтобы понять до конца суть их отношений по жестам, взглядам, игре или не игре на публику…

Когда мне удавалось, я часто делала так. Заходила в комнату, больше похожую на больничную палату, и беседовала с мамой. Рассказывала о том, как живу. Просила совета. В такие моменты, мне казалось, что она слышит меня. А на душе всегда становилось легче.

Мать, вернее, иллюзия ее присутствия в моей жизни тоже в какой-то мере удерживали меня в стае.

Да, мне бы стоило уйти. Но я находила миллион разных отговорок, чтобы этого не делать. Возможность видеть женщину, которая меня родила, была одной из самых важных.

Вот и сейчас я хотела пожаловаться на жизнь. Просто выговориться. Но не успела.

Комната, в которой была размещена мама, находилась в самом конце особняка. В его северной части. В противоположном конце от жилых комнат. Не знаю, почему отчим поместил ее именно туда. Но то крыло дома почти никто не посещал. Это для меня тоже было загадкой. Нам, маленьким, с сестрой еще при жизни матери туда было строго запрещено заходить.

Вот и сейчас мне нужно было пройти либо через гостиную, где шли приготовления к праздничному обеду, либо через помещения для слуг. Естественно я выбрала второй вариант, потому что чувствовала себя скорее обслуживающим персоналом, чем членом семьи. Пускай сегодня на мне было надето дорогое вечернее платье, сидеть я буду за одним столом с важными гостями, но роль-то мне отводилась самая низкая. Хуже трассовой проститутки. Им хотя бы платят, и они имеют пусть ничтожный, но шанс отказать совсем непонравившемуся клиенту.

Вся прислуга особняка знала об отношении альфы к приемной дочери. Многие оборотни даже считали, что они выше меня по статусу и не считали нужным здороваться. Впрочем, так в какой-то мере и было. Отец никогда не скрывал внутри стаи своего отношения ко мне. А многие ему подражали. Нет, меня никто пальцем не трогал. Никто не выказывал открытого пренебрежения. Но посмотреть сверху вниз, ухмыльнуться за спиной, не поздороваться или не услышать просьбу — обычное явление в этом доме.

Вот и сейчас я спокойно шла через помещения для слуг, не привлекая особого внимания. Такое отношение было в какой-то мере даже удобно, когда мне хотелось быть незамеченной. Прислуга с удовольствием делала вид, что меня нет.

Но стоило мне дойти до кухни, как я столкнулась с незнакомым оборотнем. В прямом смысле столкнулась. Я настолько ушла в свои мысли, следуя знакомым маршрутом, что ни на что не обращала внимание. Вот и натолкнулась. Уперлась носом прямо в шею незнакомца.

— Извините, — пролепетала и сделала пару маленьких шажков назад.

— Стоять! — рявкнул незнакомец. Столько силы и властности было в его тоне, сразу становилось понятно, что это не рядовой оборотень. Похоже, гости явились несколько раньше положенного срока. Интересно, почему меня не предупредили? Ведь по планам отца я должна была стать развлечением одного из них. А еще любопытно, что этот нерядовой делал на кухне?

Бросила быстрый взгляд на мужчину и тут же отвела. Неприятный тип. Стоит, словно хозяин, снисходительно улыбается и окидывает меня заинтересованным взглядом.

— Человечка, — протянул незнакомец. Не такая уж человечка, скорее полукровка. Хотя, крови оборотней во мне было совсем чуть — чуть, но она все же была. Мужчина, который давил своей силой и властностью, не мог этого не почувствовать. Естественно, поправлять его не стала. Не посмела. Просто молилась, чтобы это был не бета, для которого меня приготовил отец. Я ведь даже не знала имени беты Егора Исаева.

Неожиданно мужчина схватил меня за руку и потащил куда-то. Я запаниковала. И начала сопротивляться. Попятилась. Машинально. Молча.