Читаем Анархия онлайн бесплатно
Внимание! Копирование и размещение перевода без разрешения исполнителя перевода запрещено.
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо
Кровь упала на пол к моим ногам, мягкий шлепок, тяжелая капля скатилась с моего лица. Я повис на цепях, давно отказавшись тратить свою энергию на попытки освободиться. Наручники вокруг моих запястий были металлическими, и, несмотря на все мои гимнастические навыки, я не был Гудини.
На этом этапе моим лучшим и единственным вариантом было терпение — стиснуть зубы, страдать от боли и сохранять глубокую веру в то, что поиск меня был лишь вопросом времени. В конце концов, я причинил своему телу много боли, готовясь к Олимпийским играм. Я мог бы справиться с этим... верно?
Это было только вопросом времени. Она была слишком умна для этого ублюдка. Слишком сильна, слишком упряма, слишком безжалостна. Он не сможет удерживать меня здесь дольше, и он знал это.
Но это было частью проблемы. Он знал, что его время было ограничено, поэтому не стал заниматься многословными злодейскими монологами.
Еще более стыдно, что я не отказался бы от перерыва, даже если бы это означало выслушивание полной чуши бредящего сумасшедшего. Годы танцев и гимнастики дали мне небольшое преимущество перед болью, но ничто не могло подготовить меня к этой пытке.
— Ты понятия не имеешь, с кем связываешься, — сказал я своему похитителю со стоном агонии, пытаясь поднять голову. Я получил несколько сильных ударов, и кто знает, как долго кровоточила рана на моем лбу. Все болело. Каждый проклятый сантиметр моего тела. Но я отчаянно отогнал боль в сторону, пытаясь сохранить рассудок. Я не мог предаться страху и отчаянию, потому что это, несомненно, было то, чего он хотел. Он хотел сломать меня.
Человек в капюшоне в углу комнаты, стоя спиной ко мне и нагревая инструмент паяльной лампой, лишь тихо и жестоко усмехнулся.
— Что ты собираешься делать, стриптизер? Соблазнить меня? Похоже, это твой единственный талант. — Я закашлялся от смеха, от которого у меня болела ушибленная грудь.
— Не со мной, придурок. с Аидом. Она придет за тобой. Ты чертов мертвец. — Он повернулся ко мне лицом, откинув капюшон, чтобы открыть лицо в шрамах, частично прикрытое кожаной повязкой на глазу, и сумасшедшую улыбку.
— Ты даже не представляешь, насколько ты прав, красавчик.
Металлическое клеймо в его руке засветилось ярко-оранжевым, и он положил паяльную лампу на прилавок. Очевидно, оно достаточно разогрелось, чтобы нанести ущерб, который он планировал.
Это будет очень больно. Дрожь уже сотрясала мое тело, когда я посмотрел на его оружие и тяжело сглотнул.
— Чтобы ты ни хотел знать, я никогда тебе не скажу. — Я выдавил слова из-за стиснутых зубов, бравада слаба даже для моих ушей. Это было бессмысленное заявление. Засранец, который первоначально забрал меня из квартиры Хейден, — один из охранников «Седьмого круга», которому я по глупости открыл дверь, — даже не интересовался информацией. Только насилием.
Вблизи я обнаружил чувака с повязкой на глазу примерно такого же роста, как я, но намного шире в плечах, где я был стройным и подтянутым. Но это не дало мне никакого представления о том, что, черт возьми, происходит. Кем, черт возьми, он был? Кем он был для Хейден?
Он залился слегка неуместным смехом.
— Ты все равно ничего полезного не знаешь. Нет, красавчик. Я не хочу, чтобы ты мне что-то говорил... ты сообщение для нее. Для моей Дарлинг. — С этими словами он крепко прижал клеймо к моей груди, обжигая плоть над моим сердцем ослепляющей болью.
Крик, вырвавшийся из моего горла, эхом разнесся по маленькой комнате, и я дернулся в своих оковах, отчаянно пытаясь вырваться из агонии. Но моему мучителю было наплевать, он полностью игнорировал мои крики. Его единственный здоровый глаз оставался бесстрастным, пока он клеймил меня.
Вероятно, это заняло всего секунду, но казалось, что прошла вечность, прежде чем он убрал клеймо и осмотрел свою работу, критически скривив рот.
— Тебе не следовало двигаться, — сказал он мне, раздраженно цокнув языком. — Теперь линии не будут ровными. — Он прищурился единственным глазом на свое клеймо, затем вздохнул. — Это необходимо было сделать.
Я был неспособен на какие-либо мгновенные ответы. Я был неспособен ни на что, кроме как висеть на своих оковах и стонать, когда вся комната поплыла. Холодный пот стекал по моей голой спине, и у меня возникло тошнотворное чувство, что я вот-вот потеряю сознание.
Часы моего мучителя пропищали сигнал, и он раздраженно хмыкнул.
— Видимо, наше время уже вышло. — Он вытащил из кармана мерцающий зеленый нож-бабочку и открыл его. Кончиком лезвия он приподнял мой подбородок, так что мне пришлось встретиться с ним взглядом. — Это было быстрее, чем ожидалось. Опять же, если кто-то и может это сделать, так это она. — Он выглядел... гордым. Как будто все это было какой-то игрой.
— Пошел на хуй, — выплюнул я.
Он склонил голову набок, как будто действительно рассматривал это как предложение, затем ухмыльнулся мне и покачал головой.
— Нет, ты не в моем вкусе, красавчик. Его часы снова запищали, и его покрытая шрамами бровь дернулась. — Это моя реплика. Пусть моя девушка знает, что я иду за ней. — Он убрал нож из-под моего подбородка и осторожно провел им вдоль грудины, остановившись прямо под костью. Потом снова ухмыльнулся.
— Это будет больно. — Потом он ударил меня ножом. Как будто заклеймить меня было недостаточно.
************************
Должно быть, я потерял сознание от боли, это было единственное объяснение тому, что человек с повязкой на глазу исчез из комнаты так чертовски быстро. Оглушительный звук выстрелов заставил меня открыть глаза, и первое, что я увидел, было зеленое лезвие бабочки, все еще торчащее из моей груди.
Агония сотрясала мое тело, и мне понадобилась каждая унция контроля над мышцами, чтобы не двигаться. Любое движение, каким бы малым оно ни было, только нанесло бы больше вреда, когда нож торчал из меня.
Эта мысль тут же стала неактуальной, когда запертая дверь и половина окружавшей ее стены взорвались, как будто кто-то бросил в нее гранату. Сила взрыва заставила меня дернуться и скрутиться в цепях, и я снова закричал. Мой голос был уже хриплым, но сильная боль в груди все еще вырывала звук.
Кровь потекла по моему животу и намочила брюки. Мое зрение было туманным и темным, комната передо мной появлялась и терялась в фокусе достаточно быстро, чтобы меня укачивало. Но каким-то образом, когда она появилась в поле зрения, я четко ее увидел.
— Хейден, — пробормотал я, головокружительная волна облегчения нахлынула на меня. Не потому, что она спасла меня, а потому, что с ней все в порядке. Когда меня схватили, все, о чем я мог думать, это то, что они, вероятно, нацелились на нее. Что кто-то хотел причинить ей боль. И я был рад, что вместо этого я был в ее квартире. Назовите меня влюбленным дураком, но я с радостью вынесу все пытки в мире, чтобы уберечь ее.
Моя мама всегда говорила, что однажды я встречу кого-нибудь и пойму. Она всегда верила в любовь с первого взгляда, моя мама, но не я. Неа. Я был циником... или был им до тех пор, пока не увидел Хейден, и весь мой мир перевернулся с ног на голову.
Она шагнула в поле зрения за развалинами дверного проема, ненадолго остановившись над кем-то, чтобы трижды выстрелить в упавшее тело. Затем ее острый как лазер взгляд метнулся вверх, чтобы встретиться со мной взглядом.
Миллионы эмоций пронзили меня одновременно, и свирепая решимость и холодная ярость, написанные на ее лице, были самым успокаивающим бальзамом для моих ран.
Зед, как всегда, был рядом с ней, и на этот раз я был действительно рад его видеть. Даже если он был по уши влюблен в мою девушку. Но ни за что, черт возьми, я не мог уйти от этого беспорядка. Мне повезет, если я проживу достаточно долго, чтобы получить медицинскую помощь...
Кто позаботится о моей маме, если я умру?
Хейден шагнула в выбитый дверной проем, но перед глазами у меня уже потемнело. Боль была слишком сильной, потеря крови делала меня слишком слабым.
Зед что-то крикнул, и послышался шквал движений, но я у меня больше не было сил держать голову прямо.
— Лукас. — Ее глубокий, бархатный голос достиг моих ушей, и ее мягкая рука обхватила мою щеку. Она была такой маленькой, что мне даже не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть ее. — Я тебя держу, ты будешь в порядке.
Я хотел согласиться, но слов не было. Я ничего не мог сделать, кроме как смотреть, как ее глаза метнулись к ножу, торчащему из моей груди. Ее челюсти сжались, все ее тело излучало напряжение и ярость, но она не выпускала их наружу. Вместо этого она просто шептала заверения, пока кто-то вскрывал замки на моих запястьях.
Когда замки щелкнули, я упал, как свинцовая гиря. Но две пары сильных рук подхватили меня, прежде чем я упал на землю.
— Держись, малыш, — пробормотал мой босс Зейден Де Роса сбоку от меня. — Не смей умирать, не сейчас.
Тот, кто был по другую сторону от меня, только что-то буркнул в знак согласия, и мне захотелось рассмеяться. Я никогда не представлял себя девицей, попавшей в беду, но то, что Хейден пришла мне на помощь, казалось удивительно правильным. Она меняла гендерные роли, как будто никого это не касается, и я был здесь ради этого.
— Скорая помощь почти приехала, — рявкнула она Зеду. — Отведите его к южному выходу, и что бы вы ни делали, не дайте ему умереть. Ясно? — Ее тон не вызывал никаких возражений, какой бы невыполнимой ни была ее просьба.
— Куда, черт возьми, ты идешь? — рявкнул Зед, когда Хейден двинулась по коридору прочь от нас. — Дар!
Она заколебалась, развернувшись ровно настолько, чтобы бросить на него жесткий взгляд.
— Зед, я тебе доверяю. Отвези Лукаса в больницу и не своди с него глаз.
О чувак. Мне очень хотелось посмеяться над ним за это, но, во-первых, я был едва в сознании. Во-вторых, я также хотел знать, куда, черт возьми, она направляется.
Тем не менее, она не стала обсуждать это и снова ушла, полностью игнорируя то, что Зед кричал ей вслед.
— Я разберусь с этим, — пророкотал чувак, поддерживающий меня с другой стороны. Он плавно перенес весь мой вес на Зеда, а затем поскакал за Хейден.
— Черт возьми, пиздолиз, — выругался Зед, но он не бросил меня на пол умирать, как я ожидал от него. Вместо этого он перехватил меня и направился к выходу. — Если ты сдохнешь сейчас, малыш, я лично отправлюсь в ад, воскрешу твою задницу и буду убивать тебя снова и снова.
На этом утешительном заявлении я потерял сознание.
В коридоре за моей спиной послышались тяжелые шаги, и я закипела от гнева, зная, что меня ослушались, но не была этому удивлена.
— Отъебись, Кассиэль, — прорычала я, не поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. — Я отдала тебе приказ.
— Нет, ты отдала приказ Зеду, — ответил он, шагая рядом со мной. — Если ты думала, что кто-то из нас позволит тебе сбежать за чертовым призраком без поддержки, то ошиблась.
Его непослушание должно было бы разозлить меня, но я не проявила даже малейшего признака раздражения. На самом деле, я была почти рада его компании, в то время как гналась за своим темным прошлым по коридору под Анархией, о существовании которого я даже не подозревала.
Никто из нас больше не говорил, пока мы не дошли до конца. Выход был только один, узкая лестница к открытому люку, и я пошла первой. И Касс, и я держали оружие наизготовку, но нас встретило только разочарование.
Люк открывался на поросшую травой поляну в лесу позади Анархии, и не было никаких прямых намеков на то, куда Чейз — если это действительно был он — ушел.
Крик разочарования вспыхнул в моей груди, и я сжала челюсть так сильно, что стало больно. Ничего нельзя было добиться, закатывая истерику. Ничего, кроме выдачи моего местоположения кому-нибудь в пределах слышимости — если кто-то был. Поэтому я стиснула зубы и проглотила крик, проклятия, ярость, а затем повернулась к Кассу, последовавшему за мной из люка.
— Здесь ничего нет, — сказала я холодным, отстраненным голосом и убрала пистолет, чтобы освободить руки для лестницы. — Пойдем.
— Подожди, — прорычал он, хватая меня за руку, когда я пыталась пройти мимо него.
Я посмотрела на него, но не могла собраться с силами, чтобы высвободить руку. Отчасти потому, что я была вымотана — с тех пор, как Лукаса похитили, прошло более двадцати четырех часов, и я не спала ни минуты, пока мы его выслеживали. Отчасти потому, что мне нравилась теплая сила пальцев Касса, сжимающих мою руку.
— Что теперь? — отрезала я.
Выражение его лица помрачнело, когда он посмотрел на меня сверху вниз. Было около полуночи, и слабые звуки вечеринки в Анархии были единственным признаком жизни вокруг нас. В остальном мы были совершенно одни... или, по крайней мере, казались одинокими. Я лучше узнать, чем предполагать.
— Касс, если тебе нечего сказать прямо сейчас, убирайся к черту с моей дороги. — У меня не осталось терпения. Мне нужно было вызвать сюда некоторых из моих парней, чтобы тщательно изучить местность и выяснить, как кто-то мог так легко исчезнуть.
Непроницаемое выражение появилось на его лице, и он разочарованно вздохнул. Он отпустил мою руку, чтобы провести ладонью по лицу, но никоим образом не уступил мне дорогу и не собирался этого делать.
— Ты ни в чем не виновна, Рыжая, — пророкотал он после минутной паузы. Я изогнула бровь и скрестила руки на груди.
— Конечно, черт возьми, нет, — едко ответила я. — Когда я в последний раз провеяла, то не просила моего якобы мертвого бывшего жениха подняться из могилы, взорвать мой клуб, а затем похитить и пытать парня, с которым я спала.
Однако Касс не купился на мою чепуху. Он просто смотрел на меня сверху вниз, видя сквозь мое бесстрастное лицо бездонные глубины вины, омывающие меня. Это моя вина, что Лукас пострадал. Это было прямое нападение на меня, а он был побочным ущербом. В этом не было двух путей. Если бы он никогда не встретил меня, он бы сейчас не ехал в больницу с торчащим из груди ножом.
Я ни на секунду не верила, что он может умереть. Это просто не вариант.
Когда Касс по-прежнему ничего не сказал, я тяжело сглотнула и первой разорвала зрительный контакт.
— Он держал его в подвале моей собственности, Касс. — Слова были произнесены так тихо, что он, возможно, даже не услышал меня. — Он был прямо у меня под носом в течение двадцати семи часов. А теперь убирайся с моей дороги, чтобы я разобралась, как, черт возьми, я никогда не знала об этих подземных туннелях. — Его темные брови низко опустились.
— Ты не поедешь в больницу, чтобы убедиться, что он жив? — Я нахмурилась.
— Он жив.
Да, упрямое отрицание было одним из моих любимых механизмов выживания. Ну и что?
