Читаем Золушка под ёлку онлайн бесплатно

Мозг тарахтел прям очень туго. Тело с трудом поддавалось управлению. Мужчина, именуемый в народе “Наша Надежда”, ушел по вызову кого–то проведать.

Я же решила не терять времени даром, и отблагодарить спасителя.

Медленно обшарив обитель заведующего, так гостеприимно оставившего меня в собственном кабинете, не придумала ничего лучше чая.

И успела аккурат вовремя. Когда Максим Александрович вернулся, я уже переставляла чашки на стол.

– Хулиганишь? – раздался за спиной бодрый голос.

– Неа, – весело отозвалась, и… сразу же что–то пошло не так.

“Шедевр” современного стеклопроизводства внезапно решил покинуть мои, обычно не дырявые, руки. В попытках поймать бойкую посудину, я не только облила и обожгла всю себя, но еще и умудрилась шмякнуть собственную тушу на пол.

Проклятая кружка упала поблизости. Громко и красиво разбившись о мою реальность: в последние дни вся моя жизнь представляла собой разбитое месиво.

Меня, такую “красивую” и всю неловкую, Надюха успел, как бы так сказать, переодеть и обработать, за что, благодаря моей грациозности, получил еще и коленом в живот. Благо хоть не в пах, а то было бы ну уж очень неудобно перед врачом… Хорошая бы получилась благодарность…

– Ты прям черная кошка какая–то, – по–доброму усмехнулся мужчина, собирая с пола осколки собственной кружки. – Талисман несчастья, что ли.

– Так вас никто и не просил меня, эм, подбирать, – обиженно пробубнила. Я же не специально разбила посудину. Она сама… Не могла ведь я остаться столь неблагодарной, что даже не сделать спасителю чаю.

– Ну не обижайся, красавица, – подошел чуть ближе Максим Александрович. – Просто тебе отдыхать нужно.

– Рассуждаете как мамочка, – недовольно надула губы. Меня как–то не научили быть бесполезной и просто отдыхать…

– Ну, – коротко хохотнул мужчина, – я скорее папочка.

“Не хотела бы я себе такого отца”, – пронеслась в голове мысль.

– Почему? – несколько оторопел врач.

– Что? – переспросила у мужчины.

– Почему не хотела бы такого отца?

Эм… Он мысли читать умеет или я ляпнула глупость вслух? Вот же черт! И как теперь выкручиваться?

– Ответь мне на вопрос, Злата, – блондин оказался слишком близко, настолько, что я ощущала не только свежесть его халата, но и запах самого мужчины. От этого начала кружиться голова.

И вот зачем, спрашивалось, я пила вместе с проститутками в камере? Это же негигиенично, не безопасно, да и откуда у них вообще нашелся алкоголь?

– Злата! – утробно рыкнул Надеждин.

– А вы, ик, меня не выгоните?

Мужчина мотнул головой и предупреждающе рыкнул еще раз.

– Просто я, ой, ик…

Только что выплюнула содержимое тощего желудка прямо на своего спасителя!

– А ну брысь! – шикнула на мохнатое черное создание кошачьей породы, которое явно намеревалось перебежать мне дорогу.

Еще не хватало! Уже одно то, что ранним утром тридцатого декабря меня вызвали в деканат, явно не сулило ничего хорошего. У нашей группы были каникулы перед дипломной практикой, и тут на тебе, – вызов!

И я ведь старосте писала, спрашивала, что бы сие событие могло означать, а толку–то, она не в курсах.

Встала ни свет, ни заря. Ну кто в здравом уме под Новый год попрется в универ к девяти часам утра? Наверное, только изверги из деканата. Автобус по дороге сломался, пришлось пиликать на своих двоих, по сугробам, на минуточку. И ведь еще вчера снега ни полграмулечки не лежало. А за ночь ух как намело.

Глаза от недосыпа слипались, потому что всю ночь корпела над любимым, можно сказать, детищем – блогом, чтобы осветить для целой тысячи своих подписчиков последние новости из окружающего мира. Даром я что ли политолог?

Дорога казалась бесконечной, а тут еще и котяне это дурацкое. Сперва прыгало за мной туда–сюда по сугробам, потом вознамерилось пересечь мою сплошную полосу. Причем, трижды.

Подобное “счастье” мне казалось избыточным, хотя я не из тех дуралеев, кто в приметы верил. Ну и что, что ночами орала в открытое окно общаги, “Халява, приди!”? Пару раз приходилось потом бегать по улице, искать “удравшую” из рук зачетку. Однако, этот ритуал ни разу не подвел. Ни единой пересдачи за четыре курса! Более того, я даже получала повышенную стипендию, а каждая копеечка мне была, ой, как нужна!

В конечном счете пришлось даже зайти в круглосуточный ларек и купить единственный возможный вариант жратвы для навязчивой животинки – дорогущие сардельки из телятины. Взяла две штуки сразу, чтобы кошарик занимался потрошением мясосодержащего продукта, а не дальнейшим преследованием меня. Мало ли, пересечет все–таки мою сплошную…

К универу я подходила вся вспотевшая, растрепанная, с промокшими от набранного в сапоги снега ногами, и посему – крайне “дружелюбная”. Даже охрана на входе оценила.

– Сейчас грязищи будет! – даже несколько восторженно охранник толкнул под бок свою супругу. Два пенсионера, которые на пару служили отечественному образованию, частенько издевались друг над другом. Или на пару над кем–то еще. Сегодня досталось бабе Глаше, которая намывала здешние полы.

– Сымай портки, – огрызнулась на мужа женщина. – Ими и оботру. А то с этой костлявой и взять нечего. Даже куртки нормальной нет.

Ходу я на всякий случай прибавила, хотя и очень старалась обстучать ноги при входе.

– Шишова, опаздываешь! — рявкнула секретарь декана, стоило мне, наконец, доплестись до нужного кабинета.

– Так погода не летная, Светлана Сергеевна, – попробовала отшутиться. – Доброе утро.

– Я бы не была в этом так уверена, – недобро сверкнула своими глазами из–за толстых стекол очков женщина.

Ну неужели черное кошмарище все же успело мне дорогу перебежать?

– Шишова! – словно в ответ на мой вопрос, раздался слишком грозный рев декана из–за закрытой двери. – Ко мне!

Кажется, коштец!

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новый Эксклюзивный ЛитМоб

"НОВОГОДНЕЕ Х(Ч)УДО"

https:// /shrt/b5M8

Майя Земцова, Надежда Новикова, Марьяна Зун, Ирина Слащёва, Руфина Брис, и я, ваша Аля Миронова

Мы расскажем вам шесть удивительных историй о том, что у судьбы необыкновенное чувство юмора. Наши герои окажутся в совершенно неожиданных, порой, даже абсурдных ситуациях, не подозревая о том, что их новогоднее худо, в итоге, обернется самым настоящим счастьем.

Не забывайте подписываться, ставить звездочку и оставлять комментарий, если истории вас цепляют. Вам не сложно – нам приятно.

ЛИСТАЕМ

– Выметайся отседыва, тебе говорят, – буквально за ноги с родимой скрипучей раскривушки стянула меня на пол комендантша, больно задев мое самолюбие, ну и прочие жопные подробности. – Общежитие только для студентов!

– Так я восстановлюсь! – орала, брыкаясь. Хотя, шансов не было почти никаких. Потому что просить прощение у сына депутата Саморукова я бы не стала ни под каким… Никогда, в общем.

– Дура ты набитая! – не стесняясь в выражениях, брызгал слюной вокруг доцент политических наук. – Ты что вообще натворила, курица?!

– Рассказала все как было, – пожала плечами, даже не осознавая, на что я нарывалась.

– Да кому нужна твоя правда?! Ты хоть понимаешь, на кого свою ляпу открыть вздумала? Это же САМ…

– Не Президент же, – перебила декана, о чем тут же пожалела.

Орать, словно кипящий чайник со свистком, наш Колобок перестал. Его покрасневшее и вспотевшее лицо даже начало приходить в норму. Однако, тяжелое дыхание, больше похожее на звуки сдохшего на морозе стартера, который никак не хотел запускаться, не сулило ничего хорошего.

– Шишова! Я сейчас полицию вызову, – продолжала издеваться надо мной Эльвира Васильевна. – Убирайся из общежития. Немедленно!

– Так Новый год же сегодня, – решила сменить тактику и попытаться давить на жалость. – Ну, пожалуйста, мне даже пойти некуда…

– Степан Анатольевич – уважаемый человек, а ты на его кровиночку ушат грязи вылила и думала что тебе спасибо скажут? Выметайся, тебе говорят!

– Я тебя сколько раз предупреждал, Злата?! Просил, умолял, настаивал удалить твой блог, – устало пробормотал декан.

– Но свобода слова и мои права…

– Саморуков – член попечительского совета. Что бы ни сделал его сын – не нам судить. Тем более, что доказательств у тебя и нет. Одни только домыслы. А это скорее клевета, и за нее статья светить может.

– И что теперь? Мне встать на колени посреди площади и сказать “Стасик Степашкович прастити не губити дитяти безголовое”?

– Забрать документы, – резко оборвал мои речи Колобок. – И блог удалить. Сегодня же.

Хотела сразу же возмутиться, но мужчина не шутил. И, похоже, выбора у меня не было.

– Да я же… Да как же…

– Лучше сама. Тогда, может через год, или лучше три, придешь назад, попробуем тебя восстановить, хотя бы на платное, – тихо произнес мужчина. – Или приказом выкину, но там и другие лица могут подключиться.

Стасик – ты болвасик. Не дала тебе одна, попробовал силой взять другую, а по итогу прилюдно спарился с третьей, дочуркой папочкиного конкурента, так сказать. И Саморуков еще толкал за семью, за целомудрие… Тьфу ты. Разве можно было пройти мимо подобного плевка в сторону общества?!

Мда, то–то матушка обрадуется, когда еще один рот в дом родимый воротится… Четыре года назад я удрала не просто из деревни. Я покинула родные пенаты, дабы не стать дояркой, чтобы приносить доход в семью. В городе училась и жила за стипендию и подработки. И нормально ж все было! Если бы не эти ссс… Саморуковы.

Встречать Новый год на вокзале решительно не хотелось, поэтому я прикинула, что, все–таки, стоило бы съездить на побывку домой. Глядишь, по мне там успели соскучится за четыре–то года, и на мороз не выставят.

Однако, на вокзале меня ждало разочарование: ближайший билет через четыре часа. Добираться в родные места – еще плюс шесть. И еще два километра от станции через заснеженный лес. Итого: аккурат под бой курантов Снегурочка воротится в дом отцов.

Ладно. Выбора все равно не было. Ведь то малое число моих подруг и знакомых, которое было – все из общаги, куда мне ход был закрыт. Найти ночлежку в такой день – сродни клубники под снегом, – что–то нереальное.

Прошлась по зданию вокзала, чтобы убить время, да прикупить младшим каких недорогих сладостей да сувениров. Родителям взяла шампанское и палку колбасы, как вклад в застолье. И мешочек мандаринок.

Бросила взгляд на часы – прошло лишь двадцать минут. Ну ладно. Опустив все свои сумки около ближайшего сидения в зале ожидания, рухнула на жесткую пластмассу и стала медленно моргать, пока… не провалилась в сон.

– Ваши документы?! – воротил меня в реальность грубый рев над ухом. – Будьте любезны, гражданочка!

Хотя, хотелось верить, что я еще спала. Потому что у меня так некстати играло в наушниках, сброшенных на шею, радио “Шансон”.

“Чё ты гонишь, мусор, шнягу не по делу?

Чё ты паришь мне про нары и конвой?

Чё мазуришь ты на понт? Я не товарка

И пугаешь, падла, бабу Колымой?”

Слишком громкими казались слова “Вороваек”. И… какими–то пророческими, что ли.

(Прим. автора: стихи из песни группы “Воровайки” – “Хоп, мусорок”)

“Сижу за решеткой в темнице сырой.

Вскормленный в неволе орел молодой…”

(А.С.Пушкин, “Узник”)

– Да уберите вы свои руки! – вырывалась, как могла, из цепких лап чертовых блюстителей сраного порядка. – Ну посмотрите вы по камерам! Не бродяжка я, у меня вещи украли, а вы…

– Так и запишем: сопротивление при аресте, оскорбление сотрудников при исполнении…

Мало того, что меня выкачали в грязи (случайно уронив пару–тройку раз) прежде, чем доволокли до машины, еще и стукнули, за длинный язык, заявление о пропаже всего моего имущества принимать отказались, так еще и…

Заперли за решеткой с бомжами и проститутками. Ну, клаааааасс. Новый год мечты намечался.

– Звонок, хотя бы, можно сделать? – орала в пустоту, потому что дежурный уже вовсю новогадил.

– Не сажай понапрасну связки, – низким голосом посоветовала одна из ночных бабочек. – Сегодня здесь Жора, а ему все равно.

– Мне зато не все равно! – продолжила голосить с еще большим отчаянием. Надо было выбираться, возвращать свои вещи, успеть на поезд домой, и…

Нет, вероятность того, что я еще спала, конечно существовала, но мозг все равно генерировал идеи, как не дать самой себе скатиться в сторону глубокого такого отчаяния, которое подступало прямо к горлу.

Именно его и свело спазмом так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. И пока бомжи весело гомонили о том, что наконец–то стало тихо, одна из продажных женщин оказалась рядом со мной. С силой ударила мне в живот, чтобы я наклонилась, открыв рот, что–то туда залила, и толкнула меня в стенку.

От неожиданности я выпрямилась, а жидкость просочилась прямо в желудок, обжигая все на своем пути.

– Что это, ик? – хрипло выдохнула, наконец.

– Живая вода, – отозвалась женщина. Хотя, присмотревшись, вдруг увидела в ней ровесницу, только куда более побитую жизнью, чем я. – В простонародье – разбавленный спирт.

Неужели и меня ждал теперь такой конец?