Читаем Золото мертвецов онлайн бесплатно

Заполярье. Май 43-го. Лапландия[1].

Над бескрайним морем голубых тундр, что, перемежаясь с сопками, тянулись от скалистых фьордов Норвегии до побережья Кольского полуострова, стоял полярный день. В лучах немеркнущего солнца искрился еще не растаявший ноздреватый снег, зеленел ягель, блестели холодной водой небольшие озера, с которых доносились разноголосые крики вернувшихся с зимовки птиц.

На теплом шероховатом валуне дремал отощавший за зиму пестрый лемминг. Вдруг он насторожился, вскочил и нырнул в щель, оставив уютное место.

Из-за ближней сопки появились два человека. Они едва передвигались и, подойдя к камню, устало сели на него.

Оба путника выглядели изможденными, с заросшими щетиной лицами. На одном — высокого роста и с широкими плечами, были лопарский колпак, выцветший солдатский ватник, драные бриджи и размокшие от воды пьексы.

На втором, коренастом и непрерывно кашлявшем, видавшие виды черные матросская шапка и бушлат, рваная на коленях роба, а на ногах кирзовые ботинки.

В руках высокий держал финский автомат «суоми», а на поясе коренастого висел нож пуукко. За плечами обоих серели тощие котомки.

На путников тут же навалилась дрема, и они начали клевать носом.

Однако через минуту высокий размежил веки и толкнул напарника локтем:

— Не спи, Сашок, замерзнешь.

— А, чего?! — испуганно вздрогнул тот, вертя головой на худой шее.

— Не спи, говорю, идти надо.

Они встали и побрели дальше. Над головой серебрилось небо, в глазах плыли надоевший пейзаж и незакатное светило.

Примерно через километр тот, которого назвали Саней, упал лицом в мох и снова зашелся кашлем.

Высокий, вздохнув, опустился на корточки рядом.

— Давай вставай, вот эту марь пройдем и отдохнем, — потряс за костлявое плечо спутника.

Тот с трудом поднялся, напарник обхватил его за торс и, спотыкаясь, потащил дальше.

У относительно сухого склона сопки оба, повалившись под чахлую березку, уснули.

Когда открыли глаза, солнце все так же сияло в бледном небе.

— Тим, а сейчас день или ночь? — невнятно прошептал Сашка.

— Я и сам не знаю, все в башке перепуталось от голода, надо пошамать.

— Надо.

Тим, так звали высокого, приподнялся, стянул с плеч котомку и достал оттуда вяленый кусок мяса, вкусно пахнувший дымком и жизнью. Затем финкой разрезал его и большую часть отдал другу.

— Отдыхай пока, а я схожу туда, — кивнул на синеющее неподалеку окаймленное редким кустарником озеро. — Может, какую птицу подстрелю или на худой конец зверушку.

— Это последний патрон? — прошептал обметанными жаром губами Сашка.

— Как и мясо, что дали лопари, больше ничего нету.

Тим встал, щелкнул затвором автомата и ушел к озеру. Через несколько минут оттуда донесся выстрел, и над сопкой, рассекая воздух, пронеслась стайка птиц. А чуть позже вернулся Тим, в сердцах швырнувший оружие на землю.

— Все, кончился наш «суоми».

— А птица?

— Не попал, руки дрожат. Но ты не дрейфь, через неделю-другую они яйца класть станут, тогда заживем. А пока ягель жрать будем, прошлогоднюю морошку и кору с деревьев. Все равно к своим выйдем.

Неделю назад оба бежали из финского лагеря на побережье Ботнического залива, где строили укрепрайон, в числе еще нескольких сотен пленных.

Тем ранним утром их вывели на работу, а потом началась бомбежка.

Советские штурмовики накрыли бомбовым ударом расположенную рядом железнодорожную станцию, а заодно строящийся неподалеку объект, окруженный с четырех сторон вышками с пулеметами и колючей проволокой.

Охрана в панике метнулась в бетонные укрытия, пленные тоже стали прятаться кто куда, и в серии очередных разрывов Тим увидел, как одним снесло ближайшую к нему вышку вместе с лезущим вниз, вопившим шюцкоровцем.

Перескочив воронку, пленный рванул сквозь дым и свист осколков в образовавший проход, дернул на ходу из руки убитого солдата автомат и, пригнувшись, рванул к ближнему леску за укрепрайоном.

Когда вломился туда, оглянулся: сзади, метрах в тридцати, бежал один из пленных, в черном бушлате, а за ним, настигая, двое в коричневых мундирах и с винтовками.

— Ложись! — передернул затвор Тим (беглец тут же упал), затем дважды рыкнул автомат, скосив набегавших финнов.

— Ходу! — снова заорал старшина и припустил вперед, парень за ним, хрипя и шатаясь.

Лес вскоре кончился, за ним открылось болото, которое беглецы преодолели вброд.

Налет между тем прекратился, в небе затихал далекий гул, сзади поднимался густой дым и слышались глухие взрывы.

— Теперь им не до нас, — утер пот с лица старшина.

— Ага, — просипел парень в бушлате.

— Ну, все, потопали дальше, браток, — вскинул «суоми» на плечо Тим, — нужно уйти как можно дальше.

К началу вторых суток, двигаясь строго на восток и обходя мари, вышли на стоянку саамов.

Те накормили беглецов, и они уснули на шкурах в одном из чумов.

На следующий день самый старый, знавший русский, сообщил, что к ним наезжают финны с немцами за свежим мясом, после чего беглецы решили сразу же уходить, поблагодарив хозяев за гостеприимство. На прощание те выделили им в дорогу немного из своих запасов.

— Зря мы все-таки не остались у лопарей, — грустно сказал Сашка. — Отдохнули бы чуток, набрались сил — и дальше.

— И вовсе не зря. Ты ж слышал, к ним финны с немцами наезжают. Захотел снова в лагерь?

— Упаси бог, — ответил Сашка.

— Ну, значит, не ной. Ты, кстати, какого года призыва?

— Сорок первого.

— Считай — салага.

— А ты?

— Тридцать девятого.

— И где ж ты, Санек, служил, небось при штабе?

— Не, на морском охотнике рулевым-сигнальщиком. Прошлым летом в Белом море нас финская лодка торпедировала. Командира и меня с боцманом взрывом за борт выбросило. Финны всплыли и подняли нас к себе на палубу. Командира тут же расстреляли. Затем, выяснив специальность, боцмана спихнули за борт, а я назвался коком, и меня не тронули.

— Чего ж это они?

— До этого мы несколько часов гоняли лодку по дну и бомбили, да так, что она соляром потекла. А кок на позиции им был здорово нужен — своего при взрывах кипятком обварило. Что я готовить не умею, финны поняли через пару часов, как погрузились. Очень рассердились и выбили мне половину зубов. Во, — ощерил Санька щербатый рот. — А как пришли в базу, сдали меня в лагерь. А ты, Тим, как туда попал? Ведь раньше я тебя почти не знал.

— Я до марта сорок первого служил на линкоре «Октябрьская революция». И был старшиной первой статьи, командиром отделения торпедистов, а еще призером флота по борьбе. Ну а потом стал диверсантом.

— Как это? — широко распахнул глаза Сашка.

— Да просто. Отобрали на кораблях пару десятков ребят покрепче — и на медкомиссию, а потом доставили к начальнику Кронштадтского укрепрайона адмиралу Ралю. И тот сообщил, что особым приказом главкома ВМФ все зачислены в специальную команду, где из нас будут готовить подводных диверсантов. До мая, на секретном полигоне, всех обучили водолазному и подрывному делу, а еще рукопашному бою и стрельбе. Затем, переодев в солдат, отправили самолетом в Белоруссию под Минск, где дислоцировалась воздушно-десантная бригада. Там обучили прыгать с парашютом, работе с рацией и прочему, короче, по полной программе. А тут война, флоту не до нас. Мы в этой бригаде и застряли. Уже в июне сорок первого нас забросили в тыл к немцам, под Минск. Там рвали их эшелоны с техникой и мосты, а еще громили небольшие гарнизоны. Потом, кто остался, вышли к своим, и всех доставили товарняком в Подмосковье. Дали немного отдохнуть, а в августе снова за линию фронта. Теперь уже под Ржев — немцы к Москве подходили. И там наделали шуму. Когда же зимой сорок второго через Селигер прорывались к своим, меня осколком зацепило и сильно контузило. Очухался уже в плену, документов никаких, их перед заброской отбирали. Назвался сапером Василием Ивановым и оказался в финском лагере на строительстве укреплений, откуда мы с тобой и подорвали.

— Ну, ты даешь, — восхищенно поцокал языком Санька. — А я уж думал, ты и впрямь сапер.

— Еще какой, — рассмеялся Тим. — Слушай, а давай попробуем наловить рыбы, она в этом озере должна быть, птица ведь чем-то кормилась?

— Давай, — согласился Сашка. — Только вот чем будем ловить? Крючков и лески у нас нету.

— А это что? — отстегнул Тим с подкладки ватника и показал небольшой крючок и булавку. — Вот, пока ты в гостях дрых, я у хозяйского пацаненка за звездочку выменял. А это? — Сдернув с покрытой шрамами головы, бросил Сашке в руки старую лопарскую шапку, расшитую цветными нитками. — Так что бери нож, распускай их да плети леску, а я согну еще крючок, одного мало.

Друзья принялись за дело, и через час был готов еще крючок и метров пять шелковой лески.

Удочки соорудил Сашка, оказавшийся в прошлом заядлым рыбаком.

Вместо грузил он приспособил оторванную от каблука ботинка и разломанную на части подковку, вместо поплавков — оброненное какой-то птицей перо, а вместо удилищ — автоматный шомпол и срубленный финкой кривой ствол березки.

Нашлись в котомках и крошки оленьего мяса. После этого беглецы, собрав нехитрые пожитки, направились к озеру, где, выбрав место поудобнее, забросили в воду снасти, уставившись на поплавки, вокруг которых поплыли круги, а потом исчезли.

Ожидания оправдались.

Через полтора часа на берегу поблескивали чешуей три небольших окунька и пяток малявок. Поскольку наживка закончилась, Сашка порезал одну на мелкие куски и насадил на крючки, поплевав на каждый.

Вскоре переносить голод стало невтерпеж, мешала уже пойманная добыча. Переглянувшись, они, не сговариваясь, воткнули удилища в мерзлоту и занялись костром.

Отбив кресалом пальцы, разожгли огонь, на плоские камни по бокам водрузили «котелок» с водой, опустив туда рыбу с несколькими найденными грибами.

Через некоторое время вода закипела, повалил ароматный пар, у беглецов задрожали ноздри.

— Готово, — сглотнул голодную слюну Тим и, подцепив котелок полой, осторожно поставил наземь.

— Вот только ложек нету.

— А вот и есть, — оживился Сашка, достав из кармана штанов с коротким черенком ложку, протянул ее напарнику.

— Ну, ты прям волшебник, — усмехнулся Тим, затем оба уселись в мох и, обжигаясь, стали поочередно хлебать уху.

— Вкусно, — шмыгая носом, бормотал Сашка.

— Вкусно, — вторил Тим. — Это ж сколько мы горячего не ели, поди, неделю?

— Ну да, как от лопарей ушли. Слушай, старшина, а давай еще сварим, — предложил, когда банка опустела. — Жрать еще больше захотелось.

— Нет, — решительно сказал Тим, — хватит. Завтра еще поедим, а пока давай спать.

Бледный шар солнца действительно висел у горизонта.

Друзья отгребли с места, где тлел костер, прогоревшие угли и улеглись на чуть теплую землю, сунув под головы котомки.

— Сань, а ты родом откуда? — сонно поинтересовался Тим.

— Из Питера.

— Кем был?

— Школьником, учился в десятом классе.

— А я из Ростова. У нас там арбузы и лето те-е-плое…

Проснулся Тим от тревожного чувства. На вершине ближней сопки стояли два полярных волка и внимательно смотрели вниз на них с Сашкой.

Он тут же схватил автомат, громко выругался и передернул затвор. Оскалив клыки, волки, злобно зарычав, исчезли.

— Тим, ты чего? — захлопал сонными глазами встревоженный напарник.

— Волки. Я таких никогда не видел, ростом с теленка.

— Ты знаешь, — наморщил лоб Сашка, — я где-то читал, на людей с ружьем они не нападают, разве только раненые. Запаха железа и пороха боятся.

— Может, и так, — ответил Тим, стирая с автомата обильно покрывшую его росу. — Эх, нам хотя бы десяток патронов. Вот нарвемся в тундре на егерей, и хана.

Отщелкнул у «суоми» рожок, еще раз убедился, что тот пуст, и, огорченно вздохнув, вставил на место.

— Зато ты двух фрицев убил. А нарвемся, живыми не дадимся, ведь так?

— Конечно, не дадимся, а пока давай проверим снасти, может, еще чего поймалось.

Но их ждало разочарование. Одна удочка исчезла, а на той, что с шомполом, было пусто.

— Видать, крупная рыба утащила, — уверенно заявил Сашка, — когда спали.

Затем парни вновь собрали веток, развели костер и сварили похлебку из рыбьих остатков.

Через час, забросив на плечи нехитрый скарб, моряки шли дальше, на восток, в расстилающееся пространство тундр, искрящееся на солнце.

Москва. Июнь 43-го. Лубянка. Управление военной контрразведки.

В кабинете с высоким потолком и зашторенными окнами сидели за столом трое. Преклонных лет генерал, со знаком «Почетный чекист» и двумя орденами Красного Знамени на кителе, сухощавый полковник и борцовского вида майор.

Генерал был заместителем начальника ГУКР Смерш Абакумова и, помимо этого, курировал вопросы, связанные с поставками союзниками на территорию Советского Союза военных грузов.

— Надеюсь, все ясно? — обратился к офицерам, обведя тех выцветшими глазами.

— Так точно.

— Вы, Алексей Иванович, — уткнулся начальственный взгляд в полковника, — лично отвечаете за проведение всей операции, с момента получения груза в Москве и до передачи его военно-морскому атташе США в Мурманске. Об исполнении немедленно доложите мне по ВЧ. На этом все, удачи.

Полковник с майором встали и, простившись, вышли из кабинета.

Когда за ними закрылась дверь, генерал взял лежавшую перед ними папку с грифом «секретно», встал и, скрипя сапогами по паркету, прошел к стоявшему в углу несгораемому сейфу.

Отрыв дверцу, положил ее внутрь, взял другую и вернулся на место, взглянув на наручные часы. Стрелки показывали второй час ночи.

Затем, усевшись в кресло, достал из кармана портсигар, размяв в пальцах папиросу, закурил и надавил вмонтированную в стол кнопку.

— Слушаю, товарищ генерал! — возник на пороге молодцеватый адъютант в скрипучих ремнях, синея околышем фуражки.

— Крепкого чая и не беспокоить, — последовало приказание.

Адъютант молча козырнул и беззвучно вышел.

Спустя несколько минут начальник прихлебывал из подстаканника чай, листая отпечатанные на машинке страницы и делая на них пометки карандашом в желтом пятне настольной лампы.

На следующее утро к шлагбауму контрольно-пропускного пункта одного из подмосковных военных аэродромов подъехали эмка и армейский «студебекер» с брезентовым тентом.

Сидевший за рулем легковушки капитан предъявил начальнику караула удостоверение контрразведки Смерш, тот козырнул, и машины покатили к стоявшему на взлетной полосе дальнему бомбардировщику Ил-4.

Рядом с самолетом автомобили остановились, из эмки вышли уже упомянутые полковник и майор.

На землю тут же спустился летчик, приложив руку к виску, доложил о готовности к полету.

— А как с сопровождением? — поинтересовался полковник.

— Звено истребителей Северного флота, присоединятся к нам в районе Архангельска.

— Добро, Александр Иванович, приступайте к погрузке.

— С машины! — обернулся к грузовику майор.

Брезент «студебекера» откинулся, и на землю поочередно спрыгнули вооруженные бойцы войск НКВД.

Они извлекли из кузова два защитного цвета деревянных ящика, погрузили их через открытый бомболюк в самолет и влезли туда сами.