Читаем Золото и кокаин онлайн бесплатно

Все это случилось очень давно.

Я прожил долгую жизнь и не жалею ни об одной минуте из тех девяноста трех лет, что подарила мне судьба. Если бы мне предложили начать жизнь заново, я бы, наверное, отказался.

Но вот если бы кто-то — добрый волшебник, ангел или сам Бог — позволил мне прожить еще столько же, я бы согласился, не раздумывая. Потому что я, видевший на своем веку немало удивительнейших, чудесных вещей, побывавший в местах, где, как принято говорить, не ступала нога человека, встречавшийся с людьми, о которых когда-нибудь напишут в учебниках истории, — нисколько не утратил интереса к миру. В глубине души я все тот же любознательный юноша, который семьдесят лет назад отчаянно и безрассудно пустился на поиски приключений.

С тех пор изменилось многое. Мир стал другим, более спокойным и комфортным. Сегодня почти невозможно представить, что в годы моей молодости почти вся планета была испещрена очагами локальных вооруженных конфликтов. Сомали, Босния, Косово, Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия, Индонезия. И, конечно, Колумбия — территория необъявленной войны между правительственными войсками и отрядами революционных повстанцев. Повстанцев, одним из которых я когда-то был.

За моими плечами — три войны и две революции. Сейчас, глядя на себя в зеркало, я и сам не верю, что этот тощий, как жердь, лысый старикан считался одним из самых опасных полевых командиров на западных склонах колумбийских Анд. Впрочем, шрамы, которые остались от тех славных времен, убеждают меня, что это действительно так. У каждого из этих шрамов своя история, и каждую я помню в мельчайших подробностях. Годы оказались добры ко мне — разменяв десятый десяток, я сохранил трезвый ум и ясную память. А может быть, нужно благодарить не годы, а современную науку — во времена моей молодости болезнь Альцгеймера была настоящим бичом пожилых людей, а теперь о ней нет ни слуху ни духу.

Не беспокойтесь, я не собираюсь злоупотреблять этим даром. Старость говорлива, иногда чересчур, а молодости всегда не хватает терпения. Отдавая себе в этом отчет, я не стану утомлять вас воспоминаниями, имеющими ценность лишь для меня одного.

Но одну историю я все же хочу рассказать. Просто потому, что больше это сделать некому. Все, прикоснувшиеся к древней тайне, — мертвы. Все, кроме меня. И если я промолчу, тайна Золотого Человека, тайна Эльдорадо уйдет в небытие вместе со мной. А мне бы этого не хотелось — слишком дорогую цену я заплатил, чтобы узнать, что скрывается в глубине непроходимой южноамериканской сельвы, что спрятано на дне пещерных колодцев, куда никогда не проникает солнечный свет. Вероятно, шесть веков назад нечто подобное испытывал благородный испанский идальго Диего Гарсия де Алькорон, чья удивительная история так тесно переплелась с моей. Он сумел поведать о своей жизни и приключениях потомкам, описав их в толстенной — восемьсот с лишним страниц — рукописи, которую позже назвали «Манускриптом Лансон». Лансон, то есть наконечник копья, украшал родовой герб семьи Алькорон, изображение которого Диего поместил на кожаный переплет своей книги. В тот день, когда я впервые открыл этот тяжелый, пахнущий пылью и временем том, брошенное из глубины веков копье попало в цель. Послание давно умершего конкистадора нашло своего адресата, и мне оставалось лишь следовать за путеводной нитью, уводящей далеко за пределы привычной для нас реальности. Но я, кажется, забегаю вперед.

Сначала я думал начать свой рассказ именно с того момента, когда я обнаружил «Манускрипт Лансон» в библиотеке старинного доминиканского монастыря у подножия белоснежного вулкана Пураче. Но я никогда не попал бы туда, если бы не скрывался от наемных убийц человека по имени Эстебан Рамирес, одного из самых жестоких и безжалостных наркобаронов Южной Америки. А Рамирес, в свою очередь, не пустил бы по моему следу своих гангстеров, если бы не зеленоглазая красавица Амаранта Гарсия Оливеро, которую он считал своей собственностью и которую так и не смог простить. Наша же встреча с Амарантой произошла благодаря командиру экипажа «Кита» по кличке Кэп, с которым я познакомился в январе 1995 года в Венесуэле. А в Венесуэлу я попал из заснеженной декабрьской Москвы, и вот там-то, пожалуй, и находится истинная точка отсчета. Дорога в тысячу ли начинается с первого шага, говорят китайцы, но перед тем, как сделать этот шаг, человек всегда делает выбор. Пойти ему налево или направо; выбрать короткий и опасный путь или же длинный, но не сулящий неприятных неожиданностей. Семьдесят лет назад я выбрал свою дорогу, и теперь, оглядываясь назад, вижу, что выбрал ее правильно.

Хотя бы потому, что мне повезло дойти до самых врат Эльдорадо — и вернуться живым.

Тому, кто захочет повторить мой путь, я советую перечитать старинное стихотворение Эдгара По, которое так и называется — «Эльдорадо»:

Есть несколько переводов этого стихотворения, но я, как ни странно, лучше всего помню далеко не самый изящный по стилю и довольно далекий от первоисточника вариант. Может быть, все дело в последней строфе. Вот этот перевод:

Каждый раз, повторяя про себя эти стихи, я ясно представляю, что увидел искавший свое Эльдорадо рыцарь. И каждый раз меня бросает в дрожь. Впрочем, надо признать, что судьба оказалась благосклонна ко мне. Только поэтому вы и читаете сейчас эти строки.

Что ж, всему свое время. Время прокладывать пути в неизведанное, продираясь сквозь джунгли и горные ущелья, и время вспоминать об этом, сидя у камина и кутаясь в теплый плед-шотландку. Дымить трубкой, греть озябшие ладони о стакан с горячим грогом и вести неторопливый рассказ о былых приключениях. Грог пахнет пряностями — а пряности были второй, после золота, причиной, гнавшей отважных испанских конкистадоров в гиблые дождевые леса на восточных склонах Анд. Этот аромат неизменно будит во мне воспоминания о тех жестоких и прекрасных годах, которые я провел среди партизан и контрабандистов, наркобаронов и торговцев оружием, индейцев и креолов, ловцов жемчуга и грабителей могил. Это аромат моего прошлого.

Если вам все еще хочется пройти вместе со мной по «тропам в пещеры Эльдорадо»— прошу вас, садитесь в кресло, наливайте себе горячего, пахнущего корицей напитка и слушайте.

Итак, все это случилось очень давно…

…Пройдя по узким горным тропам, между могучими хребтами, чьи вершины скрывались в седых облаках, по сплетенным из лиан мостам, переброшенным через бездонные пропасти, конкистадоры вышли к долине Кахамарка. Это была красивая местность, поросшая зелеными деревьями и покрытая цветами, а посередине ее стоял город, построенный инками на месте разрушенной ими вражеской крепости.

Франсиско Писарро остановил своих людей у края долины, чтобы дождаться арьергарда, а затем его маленькая армия, разбившись на три эскадрона, четким маршевым строем двинулась к городу. Испанцы не знали, что в Кахамарке не было индейских войск. Огромная армия инков, насчитывавшая более восьмидесяти тысяч человек, стояла лагерем в нескольких километрах к югу, у горячих горных источников, где поправлял свое здоровье повелитель инков Атауальпа.

Конкистадоры оказались в ловушке. С наступлением вечера, когда на Кахамарку опустилась бархатная южная тьма, по склонам окрестных гор стали зажигаться факелы. И этих факелов было столько, что страх и трепет проник в души испанцев. В отряде Писарро было всего сто пятьдесят человек, и армия инков могла стереть их в порошок, невзирая на то что у испанцев были аркебузы и лошади, а индейцы были вооружены только дубинками и пращами.

Тогда Писарро решился на рискованный шаг. Он передал правителю инков приглашение на торжественный ужин в его честь, который должен был состояться во дворце Кахамарки.

Инка принял приглашение. Вероятно, он посчитал, что горстка испанцев не представляет угрозы для него, владыки Четырех Стран Света, как называли инки свою империю. Атауальпа явился в Кахамарку в сопровождении шести тысяч безоружных слуг, игравших на музыкальных инструментах и усыпавших дорогу, по которой двигались золотые носилки властелина, лепестками цветов.

На центральной площади Кахамарки инку ожидал одетый во все черное священник — патер Висенте Вальверде. Пока Атауальпа недоуменно осматривался по сторонам, Вальверде приблизился и протянул ему Библию. При этом он обратился к повелителю инков по-испански, предложив ему отречься от языческих богов и принять истинную веру.

Атауальпа не понял священника. Больше того — он, никогда в жизни не видевший книг, без особого интереса повертел Библию в руках и пренебрежительно отбросил ее в сторону. Священная для каждого христианина книга упала в пыль.

Это послужило сигналом. Вальверде воздел руки к небу и воскликнул:

— Атауальпа — Люцифер!

И в то же мгновение ударили спрятанные до поры испанские пушки. Всего два выстрела выкосили картечью половину собравшейся на площади толпы. Грохот и гул был такой, что многие индейцы, оставшиеся невредимыми при выстреле, упали на землю, в ужасе зажав уши. Вслед за этими выстрелами на площадь вынеслись кавалеристы, облаченные в стальную броню. Взревели армейские трубы. Испанцы с боевым кличем «Сантьяго!» обрушились на безоружных спутников Атауальпы и начали их убивать.

В тот день конкистадоры убили больше тысячи индейцев. Центральная площадь Кахамарки, которая должна была стать ловушкой для испанцев, превратилась в капкан для самих инков. Охваченные паникой индейцы метались в поисках выхода и не находили его. В конце концов под напором толпы рухнула глинобитная стена, и несчастные спутники Атауальпы попытались спастись бегством на равнине. Конные испанцы с криками и улюлюканьем настигали их и рубили острыми толедскими клинками.

Единственным конкистадором, пострадавшим в тот вечер, оказался сам Франсиско Писарро, заслонивший Атауальпу от удара кинжалом, который хотел нанести ему измотанный боем испанский солдат. Правитель инков, целый и невредимый, был взят в плен и помещен во дворец, где находился в личных покоях командира испанцев.

Пленение Атауальпы изменило соотношение сил в долине Кахамарки. Для индейцев их правитель, носивший титул Единственного Инки, был живым богом, земным сыном Солнца. Ни полководцы инков, ни их жрецы не могли предпринять ничего без одобрения Атауальпы. А он находился в руках испанцев, которые, используя его как заложника, могли диктовать свою волю всей огромной империи.

Довольно скоро Атауальпа понял, что испанцы пришли в его страну, привлеченные рассказами о ее несметных богатствах. Писарро, проводивший со своим пленником много времени, объяснил ему, что испанцы страдают от сердечной болезни, излечить которую может только золото. Тогда правитель инков предложил ему сделку: он отдаст испанцам столько золота, сколько поместится в отведенных ему покоях, а Писарро отпустит его на свободу.

Комната, которую обещал наполнить золотом Атауальпа, была довольно велика: восемь метров в длину и пять с половиной в ширину. Правитель инков встал на цыпочки, поднял руку и приказал провести белую черту на том уровне, до которого смог дотянуться. Он был высокого роста, и линию провели на уровне почти трех метров. А когда Писарро не поверил ему, со смехом добавил, что наполнит эту же комнату серебром — причем дважды.

Так было заключено соглашение о самом фантастическом выкупе в истории. По всей империи были разосланы быстроногие гонцы с приказом правителя инков собрать и доставить в Кахамарку золотые сосуды, фигуры и украшения. И со всех концов Четырех Стран Света в маленький горный город потянулись караваны с сокровищами.

Жадные испанцы ломали красивые золотые кувшины, которые, по их мнению, занимали слишком много места в комнате, и превращали прекрасные скульптуры богов в золотой лом. Атауальпа, видя это, изумлялся и спрашивал: «Зачем вы делаете это? Я могу дать вам больше золота, чем вы сможете унести с собой!»

Он еще верил в то, что незваные пришельцы, получив выкуп, уберутся восвояси. Но время шло, в Кахамарку прибывали все новые караваны, количество золота, переплавляемого испанцами в слитки, уже давно превысило обещанный инкой выкуп, а освобождать Атауальпу никто не спешил. Писарро прекрасно понимал, что, отпустив Атауальпу, он в то же мгновение лишится тех рычагов, с помощью которых конкистадоры управляли империей.

И пришел день, когда Атауальпу обвинили в заговоре против испанцев, посадили на цепь и надели на него стальной ошейник. Напрасно бывший властитель гордого когда-то народа умолял своих мучителей оставить ему жизнь, напрасно сулил сокровища, во много раз превосходящие уже полученный ими выкуп. 6 июля 1533 года он был приговорен к смертной казни. Перед смертью он успел попросить Писарро взять под свое покровительство своих маленьких детей, оставшихся в северной столице государства, городе Кито, а также согласился принять христианство. После произнесенных им последних слов испанцы окружили Атауальпу со словами молитвы о его душе, и быстро задушили его.

Вскоре известие о вероломном убийстве правителя империи распространилось по всей стране. И десятки караванов, которые везли золото в Кахамарку, повернули назад.