Читаем Лёд и пламень онлайн бесплатно

Ты-дымс!

Сегодня у меня хорошее настроение и хочу сделать подарок большому количеству незнакомых мне людей:)

29.10.2012 въ 23:35Сергей Волков

локация неизвестна,

время не поддается исчислению

Поколебавшись несколько секунд, Маруся протянула руку и вставила свой предмет в углубление. Ящерка словно прилипла к бархату. Перед глазами полыхнуло уже знакомое сияние. Девочка ухватилась за фигурку, дернула — безрезультатно. Она ощутила, что падает, при этом оставаясь на ногах. У Маруси закружилась голова. Пространство вокруг озарилось пурпурным светом.

Женский голос за спиной произнес:

— С днем рождения, Марусенька!

Маруся замерла. Она помнила этот голос. Она хорошо знала этот голос. Этот голос всегда был с ней. Медленно-медленно, словно боясь поверить в то, что сейчас увидит, она обернулась.

— Мама?

Они стояли в нескольких шагах друг от друга. На Еве было легкое зеленое платье, расшитое по вороту и подолу серебряными цветами. Она растерялась не меньше Маруси. Так бывает в жизни — готовишься к какому-то событию, ждешь его, считаешь дни, часы, минуты — а когда ожидаемое случается, впадаешь в ступор, превращаешься в соляной столб.

Для Маруси мама давным-давно стала неким символом, семейным преданием, легендой. Она хотела встретиться с ней всю жизнь. Но никогда не думала о том, что будет делать, когда это вдруг произойдет.

И вот — произошло.

Воздух, казалось, звенел от напряжения, словно кто-то тронул невидимую, туго натянутую струну. Ева первой сделала короткий, осторожный шаг навстречу дочери. Потом второй. Третий…

И тут струна лопнула! Маруся сорвалась с места, бросилась к маме, повисла у нее на шее, прижалась, зажмурив глаза…

— Мамочка…

— Девочка моя… — Ева обняла Марусю за плечи, заплакала, и они замерли, счастливые, а над ними таинственно мерцали на черном бархате тысячи серебряных фигурок…

Сколько времени это продолжалось — минуту, час, год — Маруся не знала. Она просто наслаждалась этим внезапным счастьем и покоем, который можно обрести только в объятиях мамы. Она тоже плакала. И улыбалась сквозь слезы.

— Господи… — прошептала Ева. — Наконец-то… Ты дошла. Ты умница, молодчина! Марусенька, я так рада! Дай-ка, я тебя рассмотрю как следует! Чумазая какая!

— Это от пыли. В вашей башне давно не убирались, — пряча смущенную улыбку, прошептала Маруся.

Отойдя друг от друга на шаг, мать и дочь разглядывали друг друга. Ева — с удивлением, Маруся — восхищенно. Мама и вправду осталась совершенно такой же, как на фотографии, что стояла у отца на рабочем столе. Ее можно было принять за старшую сестру Маруси, но никак не за мать четырнадцатилетней девочки.

— У тебя хороший косметолог, — попыталась пошутить Маруся.

— Да какой там косметолог, — покачала головой мама. — Вон, синяки под глазами от недосыпа. Просто… Просто время здесь идет совершенно иначе.

— Почему?

— Объяснить трудно. Поверь — и все.

— Легко сказать.

— Иногда сказать легче, чем понять.

— Ну, это всегда так.

— А вот и не всегда, — Ева смахнула со лба упавшую прядь волос.

— Всегда-всегда, — уверенно сказала Маруся.

— Ого, да ты у меня спорщица!

— Ладно тебе… Лучше расскажи, что ты тут делала все это время?

— Организовывала работу штаба, — Ева опять засмеялась.

— Штаба?

— Информатория, если угодно. Или пункта управления.

— Но чем тут управлять?

— А разве ты еще не поняла? Планетой. Террой, Геей…

— Геей?

— Еще существует много названий. Но все они переводятся как «Земля».

— Нифига себе…

— И это говорит моя дочь! В каком колледже учат так выражаться?

— Йель, — фыркнула Маруся и они обе рассмеялись.

— Как ты? Цела? Жива, здорова? — Ева тормошила дочь, заглядывая ей в глаза.

— Типа того.

— Марусенька, ну ты что? Растерялась?

— Это от радости, — Маруся еле выдавила из себя эту фразу. Она не понимала, что с ней творится, что происходит.

— Я тоже очень рада. Ты даже не представляешь, как рада! — Ева опять поцеловала Марусю, всмотрелась в нахмуренное лицо дочери. — Ты точно в порядке? Ничего не болит?

— Нет, все в норме.

— Ну, тогда пойдем, — Ева указала рукой куда-то в глубину переливающегося всеми цветами радуги пространства, увлекая за собой Марусю. — Я покажу тебе, чем занимаюсь.

— Занимаешься? — переспросила девочка. Она никак не могла привыкнуть к мысли, что рядом с ней, в двух буквально шагах, идет ее много лет назад пропавшая мама.

Живая!

Здоровая!

Мама!

— Ну да, — кивнула Ева. — Это моя… Лаборатория.

Маруся еще раз огляделась. Черная сфера, выложенная бархатом, казалось ночным небом, в котором сияли бесчисленные серебряные звезды фигурок. Они образовывали созвездия, незнакомые девочке. «Наверное, вот так выглядит небо сказочной страны», — решила Маруся.

— А вот здесь лежат предметы, еще не нашедшие своего места, — Ева подвела Марусю к прозрачному, точно отлитому из разноцветного стекла, длинному возвышению, похожему на стол. Маруся увидела множество фигурок, выложенных в ряд. Тут были звери, птицы, рыбы, насекомые.

— Систематизация — залог порядка, — непонятно сказала Ева.

— Мама… — это слово далось Марусе нелегко. Все же она еще не привыкла обращаться вот так к этой красивой женщине, которую много лет считала погибшей. — А Арк… Он жив?

— Жив, здоров и невредим, — весело ответила Ева.

— А наемники? Что с ними?

— Какие наемники?

— Ну, клоны Чена.

— А, эти… Ерунда, забудь.

— А что будет с Уфом?

— С Рыжиком? Все нормально. Зря только ты отдала ему кролика.

— Ты знаешь?

— Я знаю все.

Маруся замешкалась. Все перемешалось у нее в голове и было непонятно, как себя вести, что говорить.

— Какая ты стала большая, — склонив голову на плечо, с улыбкой произнесла Ева.

— Да уж… И все же — что ты тут делаешь?

— Работаю. Управляю. Линзы пространственных переходов, предметы, многие другие технологии Создателей подвластны мне… Нет, ты просто не представляешь, какие это чудеса!

— Что еще за линзы? — уцепилась Маруся за самое понятное из всех произнесенных мамой слов.

— Портал в башне, через который ты попала сюда, помнишь? — охотно принялась объяснять Ева. — Это стационарная, ну, неподвижная линза пространственного перехода. Через нее может пройти лишь тот человек, у кого есть предмет.

— А Арк и другие прозрачные?

— Нет, им через стационар ходу нет. Поэтому они приносят предметы в башни, и я забираю их оттуда. Но помимо этих линз есть и другие.

— Какие?

— Они соединяют особые территории на поверхности Земли. Это такие зоны, где время течет по иным физическим законам, где случаются всевозможные аномалии. Зоны тоже были придуманы Создателями. Для чего — мы пока не знаем, но Хранители пытаются овладеть древними технологиями, чтобы управлять зонами. А я… я могу управлять линзами. Перемещать их, изменять пространственные коридоры, ведущие от линзы к линзе. Причем не только в нашем времени, но и в прошлом или будущем. Это сложно понять. Я тебе говорила, что и сама еще не во всем разобралась.

Еще раз оглядев мерцающий купол над головой, девочка осторожно прошлась вдоль закругляющейся стены, рассматривая предметы.

— Мама, здесь много незаполненных ячеек…

— И это тоже моя работа.

— Ты собираешь предметы?

— Не только. И не столько. Понимаешь, Муська… Можно, я буду тебя так называть?

«Как папа», — хотела сказать Маруся, но удержалась и только кивнула.

— Так вот, понимаешь: Хранители — Арк и другие — они не властны над предметами. Они могут собирать их, приносить в башни — и все. Сюда им ходу нет.

— А тебе?

— А мне есть. И тебе.

— Почему?

— Это долгая история, — Ева сделала неопределенный жест, словно попыталась нарисовать в воздухе какую-то фигуру. — Долгая и очень запутанная. Могу только сказать, что и предметы, и это место, и башни создали те, кто в тысячи раз могущественнее и мудрее нас. И Хранителей.

— Хранители — это люди с прозрачной кожей?

— Они — не люди, Муська. Когда-то невообразимо давно Хранители служили тем, кто создал предметы. Потом произошла какая-то трагедия и Создатели сгинули, а предметы рассеялись по Земле. С тех пор Хранители пытаются собрать их и вернуть сюда. Но вставлять предметы на места и вообще управлять ими могут только те, кто имеет гены Создателей.

— Гены? — Маруся сразу вспомнила шанхайскую историю, Чена и жуткое медицинское оборудование. — То есть в тебе течет кровь…

— И в тебе. Поэтому ты здесь. Но во всей этой истории масса белых пятен. Тут еще изучать и изучать! — воодушевленно сказала Ева. — А самое главное…

— Что?

— Я успела едва ли не в последний момент! Вся система Информатория могла пойти вразнос. В башнях накопилось столько неопознанных предметов, что их совокупная сила грозила неконтролируемым выбросом энергии. Я должна была разместить их в ячейках, направить их мощь на поддержание системы в стабильном состоянии. Иначе — бум! Бада-бум! И все… Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Ну, более-менее, — улыбнулась Маруся. — А что потом? И что теперь?

— Теперь… Ты знаешь, кто такой Атлант?

— Российский самолет, большой такой? Я по телику видела…

Ева рассмеялась, обняла Марусю.

— Ах ты моя милая… Нет, я имела в виду персонажа из древнегреческой мифологии. Атланта. Титана, брата Прометея. Он держал небо.

— Зачем?

— Муська, ну это же миф! Атлант держал его, потому что иначе небо упало бы на землю и все люди погибли бы. Случилась бы катастрофа.

— Катастрофа?

— Ну да.

— Ты хочешь сказать, что ты — Атлант?

— Да, — с мрачной гордостью сказала Ева. — Я не могу все бросить и уйти. Наверное, в самом начале еще могла, а теперь вот, когда сама все поняла — нет. И именно поэтому все это время я провела здесь. Работала. Держала небо. И не могла вырваться к тебе, к папе.

— Десять лет…

— Тут они показались мне двумя неделями. Или даже двумя днями.

— Двумя днями?! — изумилась Маруся.

— Ну, я же говорила тебе, что время тут идет и ощущается совершенно иначе.

«Так вот в чем секрет ее молодости», — подумала Маруся и ей почему-то стало очень обидно. Обидно за себя, за отца, за влюбленного в мать Бунина и других людей, которые наверняка переживали, не спали ночей, искали жену миллиардера Гумилева. Проходили дни, месяцы, надежда таяла…

А мама в это время «держала небо». И, возможно, спасла человечество от гибели. Возможно…

Но с другой стороны…

«А ведь получается, что мама — Главный Хранитель, — подумала Маруся. — Ангел-хранитель Земли». У нее опять защипало в носу. Стало безумно жалко эту хрупкую, красивую женщину с усталым лицом. Она, Маруся, а вместе с ней тысячи, миллионы, миллиарды людей спокойно жили, учились, работали, развлекались, а мама держала над ними небо…

— Какая сложная штука — жизнь… — пробормотала девочка.

— Ты ж голодная наверняка! — как-то очень по-домашнему всплеснула вдруг руками Ева. — А ну признавайся — есть хочешь?

— Ну, есть немного.

— Немного?

— Ну да…

— Накрывать?

— Что накрывать?

— Стол, конечно. А ты что подумала?

— Ну, разное… Откуда тут стол?

— Ха, стол! Тут не только стол. Сейчас будем пировать! У тебя же день рождение!

Ева сделала какое-то незаметное для Маруси движение — словно потянула за невидимый рычаг — и дрожащий воздух сгустился, обрел форму, превратившись в самый настоящий круглый столик, уже укрытый белоснежной скатертью.

— Материализатор, — весело сообщила Марусе Ева. — Нам такие технологии даже не снились.

— А это технологии?

— Конечно. А ты что подумала?

— Ну, магия там… — Маруся засмеялась.

— Магии не бывает, — уверенно сказала мама. — Что будешь заказывать?

Маруся огляделась — над ее головой серебряными звездами мерцали фигурки.

— Как называется это место?

— Какое?

— Ну, вот эта… Комната?

— Зал, Муська. Зал Ста Тысяч предметов. Так я не поняла про обед?

— Давай сама, а? Я не знаю, что у вас тут есть.

— Все есть. Дочка, напряги фантазию!

— Не хочу, мама. Надорвалась, пока сюда шла.

— Ну, тогда я?

— На свой вкус.

— Хорошо.

Ева начала водить руками над столом, искоса поглядывая на дочь — видит ли? «Она похожа на девчонку, которая хвалится перед подружкой чем-то необычным — новым коммуникатором, или платьем, или сережками», — подумала Маруся.

На столе тем временем стали появляться тарелки с кушаньями, кувшин, бокалы, приборы и специи в фигурных сосудиках. Маруся уловила дразнящие ароматы жареного мяса и свежей зелени.

— Все по высшему разряду, как в лучших домах, — улыбнулась Ева.

— А ты бывала в лучших домах?

— Конечно.

— Конечно да?

— Конечно конечно.

— Я ведь про тебя ничего не знаю.

— Еще будет время.

— Точно?

— Точнее не бывает. Ну, давай есть?

— Давай.

Когда Ева успела материализовать стулья, Маруся не заметила. С опаской усевшись на изящный венский стул, девочка развернула накрахмаленную салфетку, взяла вилку.

— Серебряная?

— Высшей пробы, — улыбнулась Ева. — Давай я положу тебе салатик. Ты какой любишь?

— «Цезарь» с креветками.

— Хороший вкус.

— Весь в тебя.

Ева из кувшина налила в тонкостенные фужеры янтарную жидкость, сразу покрывшуюся пенной шапкой.

— Это что, пиво?! — всполошилась Маруся.

— Ну, я, конечно, плохая мать, но не настолько, чтобы поить родное несовершеннолетнее дитя пивом, — рассмеялась Ева. — Нет, это щербет. Очень вкусный освежающий напиток. Давай — чин-чин!

Маруся чокнулась с мамой и осторожно пригубила из фужера. Щербет и впрямь оказался вкусным — что-то среднее между лимонадом и крюшоном.

— Еще раз с днем рождения! А теперь принимайся за салат. И хватит разговоров, — строго сдвинула бровки Ева. — Вон ты какая худющая. А я пока тебе мяса положу. Смотри, какое аппетитное.

Мясо — это были зажаренные до золотистой корочки эскалопы — и впрямь выглядело очень вкусным, а уж пахло так, что рот у Маруси сам собой наполнился слюной.

Она отрезала кусочек, попробовала.

— Ну как? — со свойственной всем хозяйкам тревогой спросила Ева.

— М-м-м… пальчики оближешь!

Неожиданно в эту идиллию семейной трапезы вмешался какой-то посторонний звук. Это был далекий, низкий рокот, очень мощный и…

И тревожный!

Ева выронила вилку, побледнела.

— Что это, мама? — спросила Маруся, вертя головой.

— Это… Он уже начал! Уже…

— Кто?!

— Твой отец…

— Папа?!

— Да, Муся. Он идет сюда. Он не понимает, что делает. Точнее… — Ева поднялась со стула, обвела рукой пространство вокруг, — он понимает… Но…

— Мама, что происходит?

— Ты должна остановить его, Маруся. Остановить — и спасти. И его, и всех, всех людей. Понимаешь… — Ева запнулась. — Он ищет меня. Уже нашел, хотя еще и не знает об этом. И теперь хочет… освободить. Вернее, это он думает, что спасает меня. А на самом деле его машины разрушат все. Зал Ста Тысяч предметов, Информаторий — все погибнет! Защитный контур будет нарушен, энергия предметов… Система пойдет вразнос! А потом погибнет и Земля. Начнется хаос, люди превратятся в обезумевших животных. Прости меня, Маруся…

— За что?

— Ты поймешь потом, милая. А сейчас тебе надо спешить. Только ты, ты одна можешь… Вот, возьми.

Ева положила на стол фигурку. Маруся глянула — на белой скатерти лежал серебряный Богомол. В двух шагах от стола возникла переливчатая линза перехода.