Читаем Золото дураков онлайн бесплатно

Jon Hollins

The dragon lords: fool’s gold

Издательство АЗБУКА®

Эта вражда была древнее мироздания. Ее семена проросли, когда боги незапамятного прошлого вдохнули жизнь в глиняное тело и опустили его на землю. Эта вражда – повесть о непокоренных, восставших против поработителя, о варварстве, бьющем в стены цивилизации.

О человеке, пошедшем против зверя.

Пригнувшись, Билл медленно, осторожно обходил добычу. Под ногами чавкала холодная грязь. Меж бровями стекал пот.

Дюйм за дюймом – ближе к цели.

Свинья Бесси угрожающе хрюкнула.

– Ставлю пять шеков – она его посадит на задницу, – проговорил Албор, первый батрак Билла.

Албор стоял, вывалив объемистое, торчащее из-под рубахи брюхо на хлипкую жердь изгороди. Брюхо было очень волосатое – гораздо волосатее подбородка, который Албор непрестанно чесал. Его жена недавно отправилась на месяц в соседнюю деревню, чтобы ухаживать за новорожденным племянником, и Албор уже три дня с наслаждением выращивал бороду. Жена бороду ненавидела.

– По мне, лицом в грязь шлепнется, – отозвался Дунстан, второй батрак.

Он был полной противоположностью Албору. У того на пояснице тряслись жиры, а Дунстану широкий кожаный ремень приходилось оборачивать вокруг себя дважды, и все равно пряжка болталась. Зато узкое лицо Дунстана почти скрывалось под тучей кустистой поросли. Жена Дунстана любила мужнюю бороду и развлекалась, заплетая ее в косички и украшая бантиками.

– Принято! – Албор плюнул на грязную ладонь и протянул ее Дунстану.

Билл, в свою очередь, плевал и на бороды, и на жен. Сейчас его занимала только трижды клятая призовая отцова свиноматка, Бесси. Уже полчаса она танцевала с Биллом по всему загону. Парень настолько измазался, что, ляг он на пол, сделался бы совершенно незаметным. А может, и в самом деле попробовать? Залечь, прикинуться навозом и подкараулить? Но скотина как пить дать раскусит трюк. У твари в глазах прямо-таки светится злобная хитрость. Однако Бесси – старая. Билл – молод и полон сил. Юная сила выиграет!

Он приблизился еще на дюйм.

Бесси сощурилась.

Еще дюйм.

Свинья взвизгнула и бросилась в бой. Билл прыгнул, встречая атаку лицом, и мощно схватил свиные бока.

Бесси выскользнула из покрытых грязью ладоней и врезалась Биллу в ноги. Весила Бесси много. Мир сделал сальто-мортале и ударил Билла в лицо.

Он встал, плюясь грязью, и услышал реплику Дунстана:

– С тебя пять шеков.

Бесси стояла за спиной, невозмутимая и даже расслабленная.

Решимость Билла крепла: Бесси должна умереть. Он заревел и бросился на свинью. Та дико шарахнулась – но человеческая рука ухватила костлявую свиную ногу. Билл дернул что есть мочи.

Однако Бесси жила на ферме дольше Билла. Бесси пережила голодные зимы, тяжелые роды, несколько лютых хворей и твердо решила пережить хозяина. Несмотря на преклонные годы, свинья не сдалась под тяжестью Билла и попросту поволокла его за собой по грязи. После нескольких кругов по загону Билл сдался. Чтобы закрепить урок, свободным копытцем Бесси припечатала несчастного в лоб и удалилась.

– Думаю, ты на этот раз почти ее уделал, – сообщил Албор тоном, лишь с большой натяжкой заслуживающим эпитета «ободряющий».

Билл не ответил. На кону уже стояла мужская честь. И все-таки всему есть предел – довольно хлебать грязь. Билл встал и отступил, обдумывая новую стратегию.

Он оперся на изгородь – а точнее, почти повис на ней, – и Дунстан похлопал его по плечу. Бесси злобно глянула на батрака.

– Уж слишком она зловредная, – пожаловался Билл, отдышавшись.

– Ты это говоришь почти про всех женщин, – заметил Албор.

– Нужно обхитрить ее.

– И это ты почти всегда говоришь, – напомнил Дунстан.

– А твои хитрости выходят боком, – с мудрым видом добавил Албор, жуя соломину.

– Вы хоть бы посоветовали что-нибудь толковое, а не булькали, как дерьмо в старом нужнике, – выдал разозленный Билл. – Эта свинья должна превратиться в скворчащий бекон. Если не можете сказать ничего полезного – возвращайтесь в сад, рвать яблоки.

Воцарилось молчание, нарушаемое лишь бурными ветрами, испускаемыми свиньей.

По синему небу плыли тонкие облака. Горы вдали казались туманно-пурпурными, полупрозрачными.

Билл смягчился. В свином упрямстве Дунстан с Албором не виноваты, пусть они и не хотят видеть, как старую свинью поволокут на забой. Глубоко в душе – хотя, пожалуй, и глубже, чем час назад, – Билл тоже этого не хотел. Сколько он себя помнил, Бесси была частью фермы. Отец сажал Билла ей на спину и гнал по загону, ухая и вопя, пока мама стояла, цокая языком. И Дунстан с Албором орали, подбадривая. И даже старина Фиркин.

Но родители умерли так рано, а старый Фиркин сошел с ума. Бесси постарела и больше не может пороситься. Билл поневоле оказался хозяином почти разоренной фермы.

– Послушайте, – выговорил он спокойнее, – я не больше вашего хочу ее убивать. Но что мне остается? Консорциум снова повысил налоги. Я заплатил, в сундуке пусто. Если я хочу продержаться еще год, надо зарезать свинью и продать мясо как можно дороже. Так будет лучше и для нее, потому что следующей зимой она ослепнет и охромеет.

Снова воцарилось молчание.

– Билл, а можно подождать еще немного? – спросил Албор, передвинув соломину в угол рта. – Дать ей последний годок?

– Если дам, то забивать ее будет некому, – вздохнул Билл. – Здесь все уйдет Консорциуму, я окажусь в долговой тюрьме, а вы двое – в таверне старины Корнуолла, но без единого шека, чтобы заплатить за эль.

Батраки переглянулись. Наконец Дунстан пожал плечами и печально улыбнулся.

– Мне эта гребаная свинья никогда не нравилась!

Улыбка Албора была копией Дунстановой.

– Другое дело, – заметил Билл. – А теперь посмотрим, смогут ли три взрослых мужика перемудрить одно дряхлое животное.

Билл, Албор и Дунстан медленно, болезненно ковыляли к дому. Албор потирал тяжко ушибленное бедро. Дунстан выжимал грязь из промокшей, спутавшейся бороды.

– Все нормально, – утешил их Билл. – Попробуем завтра.

Потом он раскладывал свежее сено по кормушкам, загонял скотину в хлев. А после того наконец пришел к очагу, где грелся тяжелый железный котел с супом. Среди овощного крошева бултыхались жалкие куски курятины.

Билл никогда не давал цыплятам имен. Безымянных есть проще.

Он вздохнул, глядя на тихо побулькивающее варево. Следовало проверить жом для сыра, вынуть оставленное в маслобойке масло и разложить по горшкам и даже, наверное, проверить гроссбух, чтобы выяснить, сколько же и кому он должен. А вместо того Билл стоял у очага и глядел на суп.

Ночи на ферме тянулись долго. До деревни – пять миль полей и лесов. В детстве казалось – рукой подать. Но тогда были живы папа с мамой. Тогда Дунстан с Албором, а иногда и Фиркин, оставались на ужин, дом полнился смехом и шутками, скрипка пиликала до поздней ночи. Тогда хлопоты по хозяйству не казались серьезной работой, а куча дров в очаге, греющем весь дом, не считалась расточительством.

Дрожащий свет ложился на тяжелые шкафы, толстый дубовый стол, стулья. Билл изо всех сил цеплялся за воспоминания, не желая думать о сегодняшнем дне. А может, Бесси опоросится еще раз? Может, дать ей еще год? Хороший выводок принесет немало денег. Их почти хватит, чтобы свести концы с концами – конечно, если налоги снова не пойдут в гору. Плюс к тому – затянуть потуже пояс, поскрести по сусекам… а может, и продать пару стульев. Все равно нужен только один.

Надо верить: все получится, сбудется и станет хорошо. Хотя скорее Лол или кто-нибудь другой из пантеона вдруг объявится в обветшалом деревенском храме и осыплет всех золотом.

Медленное варево мыслей Билла прервал резкий стук в дверь. Парень глянул на толстую дубовую решетку, защищавшую окна. Дождь выстукивал сложный волнообразный ритм по соломенной крыше. Отсюда до деревни – больше часа ходьбы. И кому понадобилось тащиться в глухомань в такую пору?

Может, ветер обломал ветку и ударил ею в дверь?

Но постучали снова. Если это ветка, то уж очень настойчивая. Мощная, резкая – аж затрясся засов.

Билл снял котел с огня, затем быстро пересек комнату, отодвинул засов, открыл дверь и уставился в холодную ветреную ночь.

На пороге стояли четверо солдат и тяжело глядели из-под шлемов, с которых текла вода на большие солдатские носы. Большие солдатские пояса оттягивали большие мечи с рукоятками, украшенными рисунком пары нетопырьих крыльев. Эмблема Консорциума драконов. На тяжелых кольчугах висели мокрые кожаные плащи с такой же эмблемой.

Большие люди с недобрыми лицами. Причем очень похожие на тех, кто унес почти все деньги, на которые Билл собирался прожить зиму.

– Чем могу помочь? – осведомился Билл со всей возможной любезностью.

Хотя он гораздо охотнее узнал бы, чем им можно напакостить.

– Проход освободи! – рявкнул первый. – Клятый ливень нас уже достал.

Он был выше остальных и отличался удивительно приплюснутым носом. Похоже, все детство первого прошло в попытках остановить лицом летящую сковороду. При разговоре в его носу со свистом циркулировал воздух.

– Конечно, – согласился Билл, отходя в сторону.

Билл не очень хотел видеть стражников Консорциума драконов под своей крышей. Но получить взбучку от них он хотел еще меньше.

Четверка, тяжко топая и сгибаясь под тяжестью мокрых доспехов, ввалилась внутрь.

– Благодарствую, – выговорил последний, чье лицо было чуть добрее, чем у остальных.

Первый закатил в отчаянии глаза.

Непрошеные гости обступили догорающий очаг и с нескрываемым презрением принялись рассматривать дом. От двери к очагу протянулись здоровенные грязные отпечатки подошв. Четвертый глянул на них и виновато пожал плечами.

На мгновение все застыли: солдаты – у огня, Билл – уцепившись за дверь, такую твердую, тяжелую, надежную. Он словно черпал силы из дерева, срезанного и обтесанного отцом еще до рождения Билла. Иначе трудно было бы глядеть на солдат у огня. В горле – один сплошной колючий ком, в голове – безумная каша.

Наконец Билл подошел к солдатам, очагу и своему супу. И принялся наливать варево в большую, скверно сделанную миску. Есть уже не хотелось, но хоть чем-то надо было занять себя. Солдаты свое дело все равно сделают, хочет того хозяин или нет.

Пока суп перекочевывал в миску, первый солдат копался в кожаном кошеле у пояса.

– Приятный дом, – заметил четвертый, которого молчание тяготило более остальных.

– Спасибо, – выговорил Билл, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Его построили мои родители.

– А я все своей благоверной говорю, мол, не худо бы себе такой заиметь, – продолжил четвертый, – но ей не нравится, как оно на ферме жить. Любит моя… ну… в самом центре событий. А на самом-то деле ей бы к алхимику поближе. Много у него берет всякого. Очень о здоровье заботится. Всегда мне что-нибудь в питание добавляет.

Он похлопал себя по животу, лязгая перчаткой о кольчугу, и его глаза затуманились.

– Но вот проку мне совсем никакого. Мой-то брат говорит, что эта подсевшая на наркотики гарпия наставляет мне рога, но брат всегда видит в жизни одни гадости.

Четвертый наконец заметил, что все уставились на него.

– Ох, пардон. Само собой, ничего из сказанного не имеет отношения к нашей, гм, официальной цели. Я просто хотел, ну, знаете…

Он умолк, придавленный начальственным взглядом.

Тогда первый снова уставился на кусок коричневатой пергаментной бумаги, извлеченный из кошеля. А после применил давящий начальственный взгляд к Биллу.

– Вы – Уиллет Альтиор Фэллоуз, сын Микеля Бетерра Фэллоуза, сына Теорна Пентаука Фэллоуза, владелец и фактический держатель прав обладания данным фермерским хозяйством?

Первый не был прирожденным оратором и запинался на каждом слове, однако твердо удерживал презрительную ухмылку.

– Так мне всегда говорила мама, – подтвердил Билл, кивая.

Четвертый хохотнул, но под взглядами коллег удушил свое веселье – будто бросил ребенка в колодец.

Лицо первого не дрогнуло ни на мгновение. Билл воочию представил, как огонек шутки гаснет перед стеной каменного безразличия. Первый производил впечатление человека, который сделал карьеру благодаря редкому свойству: полному отсутствию воображения. Такие люди выполняют приказы слепо и упрямо, и без малейших угрызений совести.

– Дракон Мантракс и, следовательно, Консорциум драконов как целое, – продолжил командир, по-прежнему запинаясь при чтении, – находят ваше уклонение от уплаты очередного годичного налога значительным оскорблением их благородства, чести и божественного статуса. Вследствие того вы…

– Постойте-ка, – выговорил Билл, ошеломленно глядя на первого, стиснув черпак так сильно, что побелели костяшки. – Находят что?!

Когда первый заговорил, Биллу показалось, что ледяной вихрь пронесся по всему нутру, а потом исчез, оставив после себя пустое чистое спокойствие. Будто все чувства унес мощный ужасный ураган, какие дочиста обдирают землю и швыряют коров, будто катапульты.

Когда солдат договорил, градус Билловой ярости поразил самого Билла. Он всегда считал себя мирным человеком. За двадцать восемь лет ввязался всего в три драки, лишь одну начав первым, и в каждой ударил ровно один раз. Но теперь в том месте, откуда поднялся ледяной вихрь, словно по велению могучего волшебника, невидимого и сдерживавшегося до поры, вспыхнула адская ярость.

– Годичного налога?! – сумел выдавить он, борясь с желанием забить черпак в глотку первому так глубоко, чтобы дочерпаться до причинного места. – Ваш великий и могучий гребаный дракон Мантракс выгреб у меня все до последнего пенни. Моя ферма загублена вашей гребаной жадностью. А я и не пожаловался ни разу! И не пикнул, пока вы забирали у меня каждый унаследованный медный шек, серебряный драх и золотой балл.

Билл стоял, чуть не исходя пеной от злобы, перед тощим, равнодушным, совершенно не впечатленным его речью командиром стражников.

– Наверное, бухгалтерия ошиблась, – вставил четвертый, почти забытый на периферии событий. – Знаете, в юрисдикции Матракса ну просто невероятное количество народу, каждый год находятся те, против чьего имени попросту забыли поставить галочку. Понимаете, это неизбежно при всякой бюрократии.

И Билл, и командир с ненавистью уставились на четвертого.

– Так поставьте эту чертову галочку, – процедил хозяин фермы, и в его голосе лютовал огонь.

– Ох, но ведь мы этого не можем, – в глубокой растерянности и смущении выговорил четвертый. – Это ж вообще не по нашему департаменту. Вы-то можете подать апелляцию, но сперва надо заплатить второй раз, а уже потом подавать.

– Заплатить второй раз? – произнес Билл, у которого все поплыло перед глазами от нереальности происходящего. – Да не могу я заплатить гребаный налог второй раз за год! Никто в округе не сможет. Это же безумие!

– Да, – печально подтвердил стражник. – Не очень честная система.

Биллу показалось, что края комнаты оторвались от реальности и сама комната угрожает сложиться, съежиться в ничто, оставив его наедине с черной пустотой безумия.