Читаем Зодчий. Книга VI онлайн бесплатно

На сцене обворожительная брюнетка в чёрном обтягивающем платье соблазнительно мурлыкала что-то в микрофон, а я потягивал минеральную воду, так как в этом пафосном заведении на Невском проспекте не нашлось морса. Ни брусничного, ни клюквенного, ни даже облепихового. Мало того, когда я попросил об этом, официант так старательно улыбнулся, пообещав непременно отыскать искомое, что я сразу понял — даже пытаться не будет. Не для благородных господ сея гадость.

— Впечатляет, — наконец сказал Павлов. Александр Сергеевич оторвался от планшета, в котором изучал файлы. — Очень впечатляет, ваше сиятельство.

На губах проректора появилась ехидная улыбка:

— Признаюсь, Миша. Отвлекаясь от того, что наблюдаю у себя в файлах. Очень горд за тебя и рад, что могу разделить столь волнительный момент с моим лучшим учеником. Хотя, возможно, я слишком фамильярен со столь знатной особой?

— Алесандр Сергеевич, пожалуйста, — умоляюще посмотрел я на него. — Я, честно говоря, не представляю, что мне с этим теперь делать. И зачем оно мне.

— Титул открывает множество дорог, Миша. Впрочем, мне кажется, ты и без него не пропал бы. А вообще, я сразу говорил, что ты многого добьёшься! — напомнил он. — Но даже я не предполагал, что это случится так стремительно. Кому-то такая карьера и в мечтах не является. Кто-то за такое всю жизнь кладёт, Миша. Но, разумеется, не с такой силой таланта… Так, прости, я должен вернуться к чтению.

Он снова принялся изучать схему.

— Его Императорское Величество сказали, что вы один из возможных кандидатов на должность Верховного Зодчего, — заметил я.

— Боже мой, — нахмурился мой наставник. — Экая может выйти оказия.

Он даже выпрямился, почему-то поправил пиджак, словно уже сейчас его собираются выдернуть в Академию для церемонии. Мне такой вариант нравился. Если Павлова изберут, а его, скорее всего, изберут, то у меня будет гораздо больше возможностей для развития.

— Это невероятно лестно и волнительно, Миша, но всё же, я ведь правильно понимаю, что ты используешь здесь функцию волнового переноса? — он снова опустил глаза на экран планшета. — Это разве вообще, может, работать? Такие тонкие настройки могу вызывать нестабильность материалов в протянутой зоне. У меня стойкое ощущение, мой дорогой, что ты просто взломал Конструкт.

— Император сказал, что мы должны оформить все документы в течение недели. Он лично проследит за тем, чтобы эта схема стала доступна всем Зодчим. Опять.

— Государь мудр, — рассудительно произнёс Павлов. — Думал уже над названием?

— Экспансионный Узел.

Александр Сергеевич тяжело вздохнул.

— Ты такой юный, такой талантливый. Создаёшь прорывные схемы. Ты должен фонтанировать свежим взглядом, пытаться изменить саму систему названий. Бороться против бюрократии! А что ты делаешь, скажи мне, а? Постарайся ещё, мой дорогой!

Он снова вернулся к чертежу.

— У меня не очень с фантазией, Александр Сергеевич, — улыбнулся я наставнику и осторожно ввернул, — быть может, у вас найдутся идеи?

— Идеи⁈ Сколько угодно, Миша! Вот, смотри: Длань Человечества, а? Или, может быть, Пронзатель Скверны?

Я поднял недоумённый взгляд на проректора, но тот уже закатил глаза к потолку, вдохновенно ища названия.

— Шаг Государя? Стрела Освоения?

Мой учитель полностью отрешился от реальности, счастливый и довольный. Я заехал к нему по дороге домой, в Томашовку. Скорый поезд до Минска отправлялся около полуночи, так что времени у меня было предостаточно, однако я собрался провести нашу беседу в рабочей обстановке, в лаборатории Александра Сергеевича, что совсем не устроило господина Павлова.

— Такие перемены в жизни, Миша, необходимо отмечать с размахом! — назидательно сказал он по телефону, и вот мы здесь. Выполняем волю Императора и празднуем моё получение титула, вышедшее несколько буднично. Отец, уверен, будет пищать от восторга, но мне все эти цацки до одного места.

— М-м-м-м… — Александр Сергеевич покачал головой. — Нет, что-то не то с названиями. Но так хочется чего-то необычного.

— Мне кажется, это излишне.

— Ну конечно, Миша, тебе дай волю, и ты назовёшь это как-нибудь Статико-Кинетический Модуль Расширения. Ещё и номер присвоишь.

— Модуль Расширения звучит, кстати, неплохо, — пожал плечами я, читая очередной отчёт от Черномора. — В духе, между прочим, традиций русского Зодчества.

— Традиции? Миша, твои решения революционны! Никаких больше традиций! — Павлов пребывал в отличном расположении духа. Музыка на сцене заиграла чуть бодрее, но дива, затянутая в платье, двигалась в том же ритме, что и прежде. На лице её блуждала загадочная улыбка, но несмотря на недурной голос, никакого Эха она не излучала. Совсем никакого. И мне кажется, может быть, даже немного вытягивала энергию из окружающих.

— Простите, — рядом со мной остановился мужчина лет пятидесяти. На нём был чрезвычайно дорогой костюм, с вышитым на нагрудном кармане гербом. — Тысяча извинений за беспокойство! Прошу вас, развейте мои сомнения. Вы так похожи на Михаила Ивановича Баженова! Есть ли хоть малая вероятность, что мои глаза меня не обманывают?

— Есть… — я с ожиданием посмотрел на него.

— Князь Бадевский-Донской! Аркадий Павлович. Я столько о вас слышал! — всплеснул руками незнакомец. — Рад видеть вас в моём заведении. Такая удача. Господа, ужин за мой счёт! Всё, что пожелаете! Особо рекомендую запечённого хариуса из личной фермы. Ничего вкуснее вы никогда не пробовали, уверяю.

Я поднялся. Он был чуть выше меня. На висках Аркадия Павловича уже виднелась седина, но лицо казалось молодым и подтянутым. Глаза сверкали искренним удовольствием от знакомства. Со второго этажа ресторана, закрытого для простых посетителей, на нас смотрело несколько мужчин и женщин, которых князь оставил ради разговора со мной. Аристократия. Лица заинтересованные, но несколько удивлённые.

— Михаил Иванович, — чуть тише проговорил князь, убедившись, что нас никто не слышит. — Вести о случившемся в Ивангороде, и вашей роли в спасении города докатились даже до такого старика, как я. Позвольте от лица дворянского собрания Санкт-Петербурга засвидетельствовать благодарность за содеянное.

— Я сделал то, что должен был.

— Боже, как вы скромны! — ахнул князь. — Решено! Многоуважаемый Михаил Иванович, дорогое вы моё сердце. Я официально приглашаю вас в мою усадьбу на бал в вашу честь. Шхеры Ладожского Озера в это время года особенно прекрасны!

Я было открыл рот, но Аркадий Павлович прервал меня, видя, что с моих уст грозит сорваться отказ:

— Умоляю, не спешите, Михаил Иванович. Вы не пожалеете. Я слышал, сам Император отметил ваши заслуги, и потому как вы понимаете, множество благородных семей захотят с вами познакомиться. Такая удача встретить вас именно здесь и сегодня, чтобы лично сделать это предложение!

— Ваше сиятельство, — твёрдо сказал я. — Это большая честь, но у меня безумно много дел и так не хватает времени.

— О чём я и веду речь, Михаил Иванович! — широко улыбнулся Бадевский-Донской. — Если вы откажете, все эти семьи попытаются познакомиться с вами сами. А если согласитесь, то все они будут на балу. Один вечер и всё! Невероятная экономия времени! Назовите дату, которая вам будет удобнее всего? Завтра? Послезавтра? Да что я говорю! Гость такой важности достоин лучшей подготовки. Как насчёт середины ноября?

— Очень далёкое планирование, ваше сиятельство…

— Умоляю, Михаил Иванович! Зовите меня по имени. Если неудобно, то по имени-отчеству. Значит, середина ноября? Прекрасно! Я буду ждать! Быть может, я могу вам помочь с чем-нибудь ещё?

Он горячо пожал мне руку и тряс её, может быть, чуть дольше, чем было необходимо.

— Я так рад видеть героя Ивангорода! — признался Аркадий Павлович. — Если бы я мог хоть что-то сделать для вас…

— Кстати, можете, — сказал ему я. — Мне не удалось раздобыть в вашем заведении морса. А мы тут празднуем. Может быть, в качестве исключения, найдётся стаканчик?

Князь опешил, а потом расхохотался. Щёлкнул пальцем и сказал мигом появившемуся перед ним официанту:

— Графин морса! Какого, Михаил Иванович?

— Клюквенного.

— Клюквенного. Быстро!

Побледневший официант откланялся и почти бегом двинулся на кухню. Через пару секунд дверь распахнулась, и бедолага бросился на улицу, накидывая на себя куртку.

— До встречи, Михаил Иванович, — просиял ещё раз князь и умчался, оставив меня в лёгком недоумении.

— Это ли не признание, — прокомментировал происходящее Павлов с хитрым выражением лица.

Я сел обратно за стол.

— Бал — это отличный шанс завести полезные связи, Миша, — сказал Александр Сергеевич. — Не отказывайтесь. Но будьте готовы к этому дивному, благородному серпентарию. Для нас, людей из народа, это дело сильно непривычное по первости. Потом привыкаешь. Главное, не начать шипеть.

— Не вижу в балах никакого смысла.

— Ты дворянин, Миша, — пожал плечами Павлов. — Тебе нет нужды видеть в нём смысл. Надо просто участвовать.

— Господа! — рядом с нашим столом появился официант. — Позвольте представить вам презент от большого поклонника вашего таланта.

Он бережно поставил на стол ведёрко с вином, глядя то на меня, то на Александра Сергеевича.

— Крымское сухое, господа. Винодельня Катласов, — со значением добавил официант, будто бы это всё должно было мне объяснить.

— Князь щедр, — покачал головой Павлов.

— Подарок не от князя, — добавил официант с улыбкой.

— Хм… Миша, у вас появились поклонники? — нахмурился Павлов.

— Александр Сергеевич, сам Император выделяет вас среди прочих и следит за вашими прорывами. Почему сразу я? — парировал я в ответ.

— Ну не ко мне же только что подходил сам Бадевский-Донской? Ожидаю, что теперь вас будут одаривать самые разные люди. Впрочем, не будем спорить. Уважаемый, а от кого столь дивный дар? — спросил проректор у улыбчивого официанта.

— Вот от того столика, господа, — чуть склонился он, указав кивком куда-то за мою спину. Мы, не сговариваясь, посмотрели в ту сторону, и я в удивлении на миг потерял дар речи. За несколько столиков от нас сидела Милославская. Она приподняла бокал с вином, приветствуя меня. Изысканная причёска, шикарное платье с глубоким декольте и заметный, но не вызывающий макияж. Ничто в ней не было похоже на воина, вместе со мной сражавшегося в подземельях Ивангорода.

Хлопнула пробка за моей спиной, вино из подареной бутылки полилось по бокалам. Александр Сергеевич немного засуетился, торопливо отвечая на приветствие. Я же ограничился водой, тепло улыбнувшись витязю. Какой приятный сюрприз. Мне думалось, что больше мы не увидимся.

— Это, совершенно точно не мне, Миша, — тихо проговорил Павлов с заметным восхищением. — Но будь я чуть младше и не женат… То мы бы дрались с тобой за право отблагодарить даму за столь щедрый подарок. Винодельни Катласов лучшие в Империи!

Я усмехнулся и поднялся из-за стола. Милославская пригубила из бокала, не сводя с меня взгляда.

— Не помешаю? — спросил я, оказавшись у небольшого столика витязя. Место для двоих, но второй стул был задвинут.

— Совсем нет, ваше благородие, — сверкнула улыбкой блондинка. — Думаю, сама судьба привела вас ко мне в лапы, и сегодня вы уже не отвертитесь.

Я отодвинул стул, присев напротив.

— Как ваш бок? — продолжила Милославская.

— Лучше. Как у вас дела?

— Я снова умудрилась выжить, — улыбнулась она. — И, традиционно, сразу после завершения командировки выбираюсь в лучшее заведение города, чтобы отпраздновать свою счастливую серию побед. Поэтому сегодня я здесь, с бутылкой дорогого вина, в лучшем наряде и желающая познать все радости жизни. И вы, Михаил Иванович, как благородный человек, просто обязаны помочь даме!

— Рад бы, но я не пью, ваша доблесть.

— Значит, мне больше достанется! — пожала плечиками Милославская. — Но я имела в виду вашу компанию, а не обязательного собутыльника.

— В таком случае с превеликим удовольствием. Я слышал, что удалось отбить все Колодцы, — тихо спросил я.

— Сегодня ничего о работе, ваше благородие. Ни-че-го, — тряхнула волосами витязь. — Только радость жизни, договорились? Вы ведь умеете радоваться жизни? О, не отвечайте. По вам видно, что на уме одна работа. Ничего, я научу вас расслабляться. Главное, просто скажите, что у вас нет никаких планов.

Она приятно пахла. Я посмотрел на часы. До поезда оставалось всего три часа.

— Совершенно никаких, ваша доблесть.

В ресторане показался запыхавшийся официант с сумкой, он влетел на кухню и через несколько секунд в зал вышел другой, торжественно, но торопливо несущий графин с красным напитком. Я поднял руку, привлекая к себе внимание. Повернулся к Александру Сергеевичу, но тот уже собирался, тщательно пряча улыбку.

— Тогда за предвкушение интересного вечера, ваше благородие, — приподняла бокал Милославская. — Как, кстати, ваша голова?

Когда я проснулся — Милославской уже не было. Её номер, выходивший на набережную канала Грибоедова, находился на последнем этаже. Листва на деревьях уже почти облетела, и на дорожках обильно распустились зонты пешеходов. На столе меня ожидала записка, придавленная сверху бутылкой земляничного йогурта.

«Это было хорошо!» — было написано в ней красивым почерком. Я хмыкнул, открыл приятный утренний презент и задумчиво осушил его. После чего набрал Снегова и договорился с ним о встрече на вокзале. Мой спонтанный перенос отъезда с ночного поезда на дневной его, казалось, даже порадовал.

По дороге заехал в парочку антикварных магазинов, приглядываясь к вещицам, но ничего толком не присмотрел. Несколько вариантов второго или третьего ранга Эха, но деньги за них просили неадекватные. Не то, чтобы я не мог себе этого позволить, но и наглость поощрять не собирался.

Так что из Петербурга я уехал без пополнения энергетического запаса. На вокзале мы встретились со Снеговым. Витязь как раз следил за погрузкой его доспеха в багажный вагон, но работник на погрузчике и без того старался.

— Доброго дня, ваша доблесть.

— Михаил Иванович, моё почтение, — повернулся он ко мне. Сегодня на нём был даже галстук, и вообще выглядел он с иголочки. В руках у витязя был пакет какого-то модного магазина, и Станислав Сергеевич смущённо прятал его за спиной, но делал это так, словно просто так повернулся, и совершенно случайно его рука оказалась там, где оказалась. Я деликатно промолчал, хотя известный бренд нижнего женского белья узнал.

В вагоне, в деловом купе, витязь сунул свою ношу в специальное отделение и только после этого расслабленно выдохнул. Я был поглощён сбором информации по делам в Томашовке. Заодно дал добро на кандидатуру Драконова, так как Александр Сергеевич сразу вспомнил этого паренька, который считался одним из лучших учеников своего выпуска. Ехать, правда, молодому Зодчему придётся долго, но что поделать. Я как-то и без него справлялся.

В дверь нашего купе постучали.

— Войдите, — сказал я.

Проводница с огромными голубыми глазами осторожно заглянула к нам и слегка присела в реверансе.