Читаем Змей Севера онлайн бесплатно

Восточная Римская империя около 376 г. н.э.

Дунайский лимес и прилегающие земли около 376 г. н.э.

В IV веке н.э. Римская империя существовала в виде двух половинок — Восточной и Западной. Обе половины подверглись колоссальному давлению со стороны тех, кого римляне называли варварами. Теперь у варваров были армии, сравнимые с римской, и стояли они вдоль границ внешних римских провинций, подвергавшихся интенсивной миграции населения Дальнего Востока.

Восточной Римской империи угрожали готы с севера и Персидская империя — с юга — и те, и другие угрожали захватить римские территории. Таким образом, Рим впервые за многие столетия был вынужден отказаться от территориальной экспансии и задумался об обороне, определении постоянных границ, укреплении фортов, сторожевых башен и пограничных застав. Рим должен был защищать жизни своих граждан.

Чтобы поддержать новую систему пограничного контроля, император Диоклетиан, а позднее Константин (Великий) разделили армию на две большие категории. Комитаты, или комитатенсы — были потомками прежних полевых легионов. Это были мобильные экспедиционные войска, предназначенные для отражения угроз и выполнявшие исключительно боевые задачи. Лимитаны — пограничники — по сравнению с ними были легче вооружены и хуже обучены; в эти войска набирали бедняков, платили им мало. Им было поручено восстанавливать старые форты и укрепления — лимесы — на границах империи, а затем нести здесь службу, в любой момент ожидая, что из туманных далей появятся несметные полчища врагов. В том, что враги придут, никто уже не сомневался. Вопрос был только один — когда?..

Структура командования армии Восточной Римской империи

Свидетельства о численности подразделений в позднеимперский период неоднозначны. Небольшие отряды из традиционных легионов — вексилляты — вливались либо в легионы комитатов, либо в легионы лимитанов. Тем не менее, на основе исследований можно говорить о следующем.

В среднем легион комитатов насчитывал от одной до двух тысяч человек. Легионом командовал трибун, несколько легионов составляли полевую армию, которой командовал комес.

Средняя численность легиона лимитанов варьировалась в большей степени, поскольку зависела от интенсивности расположения лимесов вдоль границы, но в целом здесь тоже насчитывалось от тысячи до двух тысяч человек. Легионом также командовал трибун; комес командовал несколькими легионами в данном регионе.

Звание примипила (главного центуриона) носил командир Первой центурии Первой когорты легиона — подразделения, выполнявшего наиболее опасные задачи и всегда находившегося в авангарде легиона.

Первоначально был набран Юлием Цезарем еще в середине I века до н.э. накануне вторжения в Галлию. Вполне вероятно, что именно этот легион сражался во время знаменитой осады Алесии и в битве при Дирракиуме в Фарсале. Спустя двадцать лет был распущен.

Был преобразован при Августе, после чего нес службу в различных регионах вдоль Рейна и в Далмации (совр. Хорватия). К концу IV века н.э. легион обосновался в нижнем течении Данубия (совр. Дунай) в городе Дуросторум (территория современной Болгарии). Подразделения легиона несли службу как в самом городе, так и вдоль вверенного им участка границы; вексилляты этого легиона принимали участие в войнах за пределами империи.

Что касается структуры легионов, то к концу IV века нашей эры она еще не устоялась, поскольку шла активная перестройка армии в целом; однако старшие командирские должности — трибун, примипил, центурион и опцион — скорее всего, остались без изменений. Под их началом находилось подразделение с вполне классической структурой: в когорте было 480 человек (кроме усиленной первой когорты), каждая когорта делилась на шесть центурий по 80 человек.

Далее в таблице приведен примерный состав XI-го Клавдиева легиона в период около 376 г. н.э., включая легионеров, приданных федератов и вспомогательные подразделения, которыми обычно доукомплектовывали легионы.

XI-й Клавдиев легион (1760 человек)

Около 337 г. н.э. в конце своего правления и в краткий период консолидации Римской империи император Константин провозгласил религиозную терпимость к христианству. Тем не менее еще до этого события, а также в течение следующего столетия христианство претерпело крупный раскол: он состоял в конфликте между Арианами и исповедующими принцип Святой Троицы. Коротко говоря: Арий, христианский пресвитер из египетской Александрии, проповедовал, что Бог (Отец) и Иисус (Сын) не существуют вместе в вечности, и что Иисус был смертным творением Бога Отца. Это утверждение вступало в прямое противоречие с учением о Святой Троице, согласно которому Бог, Иисус и Святой Дух сосуществуют в единой божественной ипостаси. Ариане стали миноритарной сектой, однако отдельные правители, в том числе император Восточной Римской империи Валент, поддерживали их в разные периоды.

Несмотря на этот раскол, большинство императоров (за редким исключением, например, за исключением Юлиана Отступника) и их приближенных приняли христианство вскоре после указа Константина о веротерпимости. Однако простые граждане и солдаты в легионах переходили в новую веру медленно и неохотно. Старым богам поклонялись еще с полвека после смерти Константина, а персидский бог Митра был особенно популярен в легионах.

Константинополь, лето 352 г. н.э.

На северной кромке Константинополя, в двух шагах к востоку от гавани Просфорион, полуденный зной раскалял уединенную пристань. Небольшой отряд легионеров из городского гарнизона стоял на берегу, вглядываясь в мерцающие воды Золотого Рога и виднеющийся за ними северный мыс. Позади солдат высились морские стены, скрывая их от величия и суеты огромного города; лишь изредка до доков доносился приглушенный рев с Ипподрома.

Опцион Траян беспокойно переминался с ноги на ногу; пот струился по спине под чешуйчатым доспехом, а соленый морской воздух ничуть не утолял мучительную жажду. Он сморщил крючковатый нос и, прикрыв глаза ладонью от слепящего солнца, вновь оглядел водную гладь. Тихую поверхность тревожили лишь торговые суда да рыбацкие лодки, в то время как галеры имперского флота стояли на якоре неподалеку, не ведая о том, что должно произойти на этой пристани. Траян снова сменил позу, нервно постукивая ногой.

— Он придет, — пробормотал центурион Валг.

Траян нахмурившись посмотрел на командира: грубое лицо стареющего седовласого центуриона скривилось в зловещей усмешке, а рука, казалось, так и жаждала лечь на рукоять меча. Опцион быстро огляделся — на лицах остальных восьми легионеров читалось то же выражение. Затем он заметил движение на зубцах морских стен: блеснул конический шлем с характерным для сагиттария наносником. Потом еще один, и еще.

— Лучники тоже здесь, господин? Чтобы проследить за обменом пленными? — спросил он Валга. — Не слишком ли круто для нашего… гостя?

— Значит, ты не знаешь истинной цены человеку, который прибудет сегодня, опцион. — Валг повернулся к нему, глаза его сверкали. — Знаешь, почему его называют Змеем?

Траян потер узкую челюсть. Юдекс Анзо из племени готов-тервингов, безжалостный военачальник, которого последователи величали Змеем. Чем больше разрозненных готских племен присягало знамени Змея, тем сильнее росла тревога в сенате и высших эшелонах армии. И сегодня Змей должен прибыть сюда, в самое сердце империи.

— Я слышал о нем. Готы говорят, он заслужил свое имя тем, что яростен в бою и убивает без пощады. Человек с умом стратега. Хитрый и смертоносный.

Валг покачал головой.

— Верно, но спроси тех немногих римлян, кто встречался с ним и выжил. Они расскажут другую историю. Он отправлял в Аид целые легионы. И вырезал столько же римских граждан. Он убивал любого гота, кто смел встать у него на пути. Выродок с каменным сердцем, убийца. — Он отвернулся к воде, с шумом втянул воздух сквозь зубы и расправил плечи.

Ворота с лязгом отворились, и Валг обернулся: трое легионеров вели на пристань мальчика. Это был Драга, сын юдекса Анзо. Драга больше года прожил в столице как политический заложник. На вид ему было не больше десяти; светло-коричневые волосы, собранные в узел на макушке на готский манер, открывали зеленые глаза, полные холода и злобы. На нем была поношенная красная туника римского покроя. Открытая кожа вокруг шеи и ключиц обнажала татуировку — синее клеймо Змея, обвивающее горло подобно ожерелью.

Внезапно мальчик вскинул взгляд и уставился на Траяна. Поначалу челюсть опциона напряглась от этого ледяного взора. Но за холодом скрывалось что-то еще. Возможно, проблеск надежды на воссоединение с отцом. Траян неуверенно кивнул мальчику.

— Не смотри на него как на мальчишку, — прошептал ему на ухо Валг. — Глядя на него, знай: его разум полон тех же черных мыслей, что и у его папаши. Да, сегодня они воссоединятся, так или иначе…

Лицо Траяна вытянулось, когда он заметил, как Валг при этих словах снова коснулся рукояти меча. Опцион не рассчитывал сегодня обнажать свою спату, но теперь это казалось неизбежным.

— Господин, трибун инструктировал нас только об обмене пленными.

— Верно, инструктировал, — Валг украдкой огляделся, проверяя, не слышит ли кто, затем прищурился на Траяна. — Но сенат оплатил иной исход. — Он подмигнул и похлопал рукой по кошелю, в котором звякнули монеты. — Я уже ввел парней в курс дела. Не волнуйся, делай как я, и получишь свою долю, а трибуну знать не обязательно.

В животе у Траяна заворочался страх. Он огляделся по сторонам, потом посмотрел на ворота, ведущие обратно в город. Заперты.

— Судно приближается! — крикнул один из лучников со стены.

Все головы повернулись на север. Из-за мыса показалась когга средних размеров. Ее треугольные паруса выцвели на солнце, а на верхушке мачты лениво извивалось на ветру темно-зеленое знамя с вышитой змеей. Корабль выглядел ветхим; в такелаже виднелась лишь пара наемников, а палуба была заставлена рядами ящиков. Они наблюдали, как судно подходит к причалу: вокруг было тихо, слышался лишь скрип рассохшегося дерева, мягкий плеск воды о пристань да крики чаек и крачек, преследовавших корабль в надежде на поживу. Траян смотрел, как птицы пикируют и мечутся над водой. Несмотря на все усилия, он не мог отогнать мысль о птицах-падальщиках, к виду которых так привык на полях сражений.

Из трюма вышли двое высоких готских воинов в доспехах из красной кожи, с волосами, собранными в узлы на макушках. Перегнувшись через борт, они пришвартовали судно к пристани. Затем перекинули сходни на причал и, сойдя по ним, встали по обе стороны прохода. Молча каждый из них водрузил древко с меньшим темно-зеленым знаменем Змея. Затем с дальней стороны палубы появились еще две фигуры и двинулись вперед.

Первый был облачен в темно-зеленый плащ, капюшон поднят, лицо скрыто в тени, руки сцеплены. Несмотря на жару, Траян не смог сдержать дрожь, глядя, как эта фигура плывет к ним. Затем, очень медленно, узловатые руки откинули капюшон, открыв резкие, холодные черты лица и густые светло-коричневые усы, нависающие над плотно сжатыми губами. Капюшон упал на плечи, обнажив на ключице клыки и раздвоенный язык клейма Змея — точь-в-точь как у Драги. Это был юдекс Анзо. Это был Змей. Его взгляд обжег кожу Траяна льдом.

Громадный гот, шагавший рядом со Змеем, был одет в добротный чешуйчатый доспех и нес за поясом длинный меч, топор и кинжал. Его гладкие темные волосы были стянуты в узел сзади; плоское широкое лицо с носом, похожим на наконечник стрелы, и темными глазами обрамляла аккуратно подстриженная борода, подчеркивающая и без того волевую челюсть. В левом ухе у него болтались три бронзовых кольца. На каждом предплечье виднелось клеймо Змея, подобное тем, что были на шеях Анзо и Драги. Но страшнее всего было то, что его руки болтались в опасной близости от оружия, пока он окидывал ожидающих легионеров взглядом, полным едва скрываемого презрения.

— Иво — это меч Анзо, его доверенный человек, — шепнул Валг. — Не спускай с него глаз.

Траян поспешно выпрямился, когда взгляд Иво скользнул по нему.

Затем из трюма вышли еще двое готских воинов. Они грубо толкали перед собой изможденного, лысого и стареющего римлянина в грязной тунике. Значит, это и есть посол, которого должны обменять на Драгу. Траян поморщился при виде следов пыток, испещрявших кожу пленника, и задался вопросом, когда этот несчастный в последний раз видел дневной свет.

— Аве, римляне, — произнес юдекс Анзо хриплым голосом с готским акцентом; тон его был полон желчи. Не дожидаясь ответа, он перевел быстрый взгляд на Драгу, которого удерживали двое легионеров. — Сын мой, ты цел?

Лицо готского мальчика оставалось суровым.

— Обсудим это, когда отплывем на родину, отец.

— Да, Гуттиуда ждет нас, — ответил Анзо, бросив взгляд на север, в сторону земель тервингов. Затем он повернулся к центуриону Валгу, скривив лицо в презрительной усмешке. — А теперь — обмен?

Валг прищурился и кивнул легионерам. Те ослабили хватку на плечах Драги, а готы сделали то же самое со старым послом.

Траян наблюдал, затаив дыхание, как пленники шагнули вперед. Драга двинулся к готам, посол — к легионерам. Опцион взглянул на наблюдающих готов: те казались такими же напряженными, как и его товарищи, а их руки покоились пугающе близко к рукоятям длинных мечей. Юдекс Анзо и центурион Валг напоминали хищников, готовых к прыжку, пока пленники осторожно сближались на середине пути. Тут Траян заметил, как глаза Иво метнулись к готскому кораблю и нагромождению ящиков. Он инстинктивно коснулся рукояти меча; на верхней губе выступил пот. Но вот пленники наконец разошлись в центре, и напряжение, сковывавшее наблюдателей, немного спало.

Сладкое облегчение на миг разлилось по жилам Траяна.

И тут его внимание привлекло нечто иное: прищуренный взгляд Валга. Центурион сглотнул и облизнул губы, словно готовясь отдать приказ. У Траяна внутри все похолодело.

А когда он увидел верхушки двух мачт, показавшиеся из-за сужающегося мыса, его сковал ледяной ужас. Темно-зеленые знамена трепетали на мачтах судов, огибающих берег, чтобы войти в Золотой Рог.

Готские боевые корабли.