Читаем Зло, 100% онлайн бесплатно

КОГДА Вы приступите к чтению романа "Зло, 100%", Вам следует представить себе голос человека, который прожил долгую жизнь, и который очень устал от её последних нескольких десятилетий. Это – голос очень сильного человека, которого боятся все его враги и даже многие из тех, кому не пришлось пересекать с ним пути. Это – голос человека, которого невозможно запугать, разозлить или разжалобить. Он глухой, спокойный и хрипловатый, и единственная эмоция, которую в нём бывает можно услышать – это сарказм.

Это – голос главного персонажа. Его звучание в моей голове оказало неоценимую помощь в сосредоточении на написании этого романа для Вас, мой дорогой читатель. Вот почему я чувствую, что подчеркнуть это соображение так важно! Конечно, Вы можете использовать собственную манеру чтения романов, но мне казалось, что не повредит упомянуть, насколько всепроникающим был этот голос во время написания книги. В ходе повествования этот голос начнёт меняться, и уже Вы, читатель, должны будете представить себе, как именно.

Роман "Зло, 100%" был задуман непосредственно перед тем, как я узнал о грядущей пандемии коронавирусной инфекции, а писать его я начал, как только было объявлено о карантине, и мне пришлось сидеть дома почти круглосуточно. Разумеется, более подходящие обстоятельства для написания пост-апокалиптического произведения было бы трудно придумать. Как так совпало, никому неведомо, но уж раз так случилось, то ничего не поделаешь. Вероятно, всё то зло, пропитавшее наше бытиё, нуждалось в обличителе, и мне показалось, что главному герою следовало стать им.

Действие романа происходит в вымышленной вселенной. Не дайте знакомым названиям животных, растений и предметов или каким-либо аналогиям в событиях и географии убедить Вас в обратном. События романа не имеют никакого отношения к планете Земля, каким-либо странам на ней, или к событиям нашей истории. Люди, да, примерно такие же, как и мы, но на этом сходство кончается. Планета же, на которой они живут, довольно сильно отличается от нашей. На ней есть лишь два континента, разделённые океаном, и находятся они на противоположных сторонах планеты, приблизительно, как если бы на месте Европы находилась ещё одна Австралия. Сама планета несколько меньше, чем Земля. Как она называется? Разве это важно? Речь в романе идёт о людях, поэтому я не утруждал себя географическими или астрономическими подробностями.

Приятного чтения!

НЕБО было серым. Это был тот оттенок серого, который все обычно воспринимают, как признак приближающегося дождя, особенно когда в воздухе пахнет влагой. Но даже такое небо было в сто раз лучше, чем искусственное освещение в Городе. Вот почему Сареф сидел на его крыше. Крыша Города простиралась на километры. Это была не обычная, ровная и плоская крыша, которую любой ожидал бы от строения. Город был одним громадным строением, но его построили не сразу, и одни его части были выше, чем другие, так что в крыше образовались возвышения и впадины, и на одном из возвышений Сареф и сидел. Это было его любимое возвышение, самое высокое на западной стороне. С этого возвышения Сарефу были видны простиравшиеся за Городом холмы, поросшие лесом с тех пор, как Город построили, и большинство выживших переселились в него. Сареф был одним из них и одновременно не был. Он презирал выживших, всех до последнего. Вот почему он сидел на крыше и смотрел на холмы.

В его кармане лежали пятьдесят жетонов – всё, что осталось от последней оплаты. Он принёс обычное доказательство сделанной работы: уши. Пять ушей, по десять жетонов за каждое, всего пятьдесят жетонов. Районный авторитет, Фокут, попытался обмануть Сарефа, и тому пришлось Фокута припугнуть. Разговор закончился мирно, но Сареф слишком хорошо знал население Города, чтобы надеяться, что счета были улажены. Он знал, что авторитет затаит злобу, и предпочёл скрыться с глаз долой, на некоторое время, пока или кто-то не устранил бы авторитета, или у него не появились бы проблемы, большие, чем размолвка из-за каких-то нескольких дюжин жетонов.

Ветер продолжал гнать тучи на северо-восток. Шло время, и сплошная серая масса, которая закрывала небо, начала разбиваться на отдельные тучи, а потом среди них даже начало просвечивать голубое небо. Теперь Сарефу стало видно, что их вершины были не серыми, а белыми. Приятная перемена. Голубое небо и белые верхушки облаков сами по себе не могли подарить ему улыбки, но они, по крайней мере, не угнетали его. Он посмотрел на небо и прищурился от его света. Хотя он и проворчал про себя, что от серых сумерек щуриться не приходилось, на самом деле свет его не раздражал. Как раз наоборот. Он перевёл взгляд на земли за Городом. В это время юго-западный ветер уносил облака вдаль, и ему стали чётко видны пятна света и тени, плывущие по вершинам деревьев, подчёркивая тёмные хвойные и светлые лиственные участки. Когда-то там были поля и города, но не теперь. Сначала города постепенно опустели. Потом ветер принёс семена и хвойных, и лиственных деревьев, и они проросли. Лиственные деревца поначалу опередили хвойные, разрушили дороги и дома и похоронили города. Потом тот же самый ветер продолжил приносить больше хвойных семян, и медленные, но крепкие хвойные деревья мало-помалу догнали лиственные и взяли верх везде, где для них было достаточно влаги. Ещё одна война, но медленная и скрытная. Война такая медленная, что ни у кого не было достаточно внимания, чтобы заметить её. У Сарефа было.

Ничто вообще не прерывало тёмно-зелёное одеяло, покрывавшее земли за Городом. Там не было ни дымов, ни крыш, ни антенных вышек – вообще ничего, за что мог бы зацепиться глаз. Те, кто предпочли остаться за пределами Города и те, кого в Город не допустили или были из него изгнаны, жили в приземистых хижинах и избушках, тут и там, возделывая свои участки земли вручную, лопатами и мотыгами. Это если предположить, что там вообще кто-то остался. Конечно, остались, раз каждый в Городе знал, что мародёры всё ещё бродят по этим землям. Их барыги иногда провозили в Город контрабандную еду и товары. А это значило, что за пределами Города всё ещё оставались многие, кого можно было грабить.

Патрульный беспилотник разбежался по взлётно-посадочной полосе в километре и начал подниматься к своей рабочей высоте, чтобы облететь полуторакилометровую зону безопасности вокруг Города. Сареф уничижительно ухмыльнулся. Беспилотники использовали тепловидение, а караваны мародёров ограждались от него самодельными костюмами, которые они носили, словно ходячие хижины. Всё было погнуто в Городе: и его жители, и его окружение.

Сареф осмотрел окрестности и снова ухмыльнулся. У него появилась мысль. Он уйдёт туда и всё переждёт. По крайней мере, хоть один поселенец примет его на время, раз он может добыть еды, заплатить, или прогнать мародёров. Пища за пределами Города была лучше, чем в нём, поскольку выращивали её под Солнцем, а не при искусственным освещении. Сареф никогда не откладывал дело в долгий ящик. Раз он принял решение, то он встал и направился через поросль к люку, который он знал и поддерживал в рабочем состоянии, как раз на такой случай, когда ему могло понадобиться убраться из Города, не проходя через пропускные пункты. Он приподнял крышку и просунул внутрь шахты ствол оружия. Там никого не было. Сареф отправил вниз свой беспилотник, и как только тот всё осмотрел и вернулся, он спустился по лестнице. За дверью на чердак квартала, однако, он приметил погнутую фигуру одного из младших подручных Фокута.

– Эй, головорез, притормози на перетёр, – громко и хрипло прошептал он.

– Перетирай на здоровье, но не думай, что можешь меня задержать, – ответил Сареф, даже не замедляясь.

Бесполезный подонок хромал позади него, пытаясь не отставать, и продолжал шептать на городском жаргоне.

– У бугра для тебя новая работа…

– По правде говоря, у него новая головная боль.

– Можешь окрестить её головной болью, но бугор зовёт её работой.

– Он не один такой, с работами. Меня уже наняли. Когда освобожусь, то послушаю.

– Бугор ждать не станет, головорез! Он другого наймёт.

– Вот и чудненько. Ни у одного из нас нет головной боли.

– Но бугор хочет, чтобы ты, головорез, сделал его работу!

– Это его головная боль.

– Ой, головорез, не выпендривайся! Босс заплатит сполна.

– Так в чём заморочка?

– Кое-какие головорезы вкатились на квартал и сделали шуму.

Это было всё, что Сарефу было нужно. Он встал как вкопанный и повернулся кругом, преграждая дорогу бесполезному подонку. Он выдержал паузу, взвешивая каждое слово: «Бугру ничего сейчас не светит. Я временно занят. Он может обо мне забыть. Пойдёшь за мной, обезьяна, получишь в торец».

За этим он ступил через дверь, возле которой стоял, и запер её с другой стороны. Подручный авторитета дохромал до двери и шлёпнул ладонями по стеклу в нём, но это было бесполезно. Сареф стоял на лестничной клетке. Она когда-то была лифтовой шахтой, пока лифты ещё ходили, но с тех пор кабели были обрезаны и переплавлены, а к стенам приварены лестницы. Длинная прогулка вниз ожидала Сарефа. Он поспешил туда, больше это не откладывая. Его шаги по стальным ступенькам загремели в шахте, но в ней больше не было никого, кто бы мог их услышать. Он многократно поднимался и спускался по этим ступенькам, пока работал на многих работах, но его голова всегда начинала кружиться после десяти этажей или около того. Этот раз ничем не отличался. Он знал это и остановился до того, как это случилось бы.

Наконец, ниже уровня земли, в подвальном этаже, где находились входные тоннели, Сареф встретился лицом к лицу с патрулём из двух стражников. Он знал их с тех далёких дней, когда сам служил в страже. Они тоже его знали.

– Направляешься наружу, Сареф? – спросил один из них.

– Не то слово, Макорн. Наружу и на природу, – ответил Сареф.

– Вот это весь Сареф: излучает оптимизм! – усмехнулся Макорн.

– Он знает, что делает, – спокойно ответил своему развесёлому партнёру другой стражник, Дейкаст.

– Ну ладно, проходи, мы тебя не собираемся задерживать, – опять усмехнулся Макорн. – Просто обещай, что поставишь нам выпить, когда вернёшься. Лады?

Он сам отпер бронированную дверь и махнул Сарефу проходить. Тот ступил за дверь, и она сразу же закрылась за ним, со стуком и скрежетом. Теперь Сареф был за Городом. Ему оставалось лишь выйти из тоннеля и пересечь узкую полосу земли, усыпанную бетонным мусором, оставшимся от разрушения зданий, которые существовали до Города. Его шаги проскрипели по мусору за те несколько минут, которые у него заняло пересечь руины, а затем они притихли на зелёной траве, прежде чем стать беззвучными на ковре из мха, покрытого опавшими сосновыми иглами. Он ни разу не обернулся, чтобы взглянуть бетонные стены Города, поросшие мхом, потрескавшиеся и не раз отремонтированные. Город его нисколечко не волновал.

Воздух пах жизнью, и Сареф вдохнул его полной грудью. Он, как и двое стражей, которые выпустили его из Города несколькими минутами раньше, были Прямыми. В отличие от погнутых новых поколений, рождённых после войны, Прямые были старше. Некоторые были настолько старыми, что помнили времена, когда в Городе не было нужды. Тогда люди жили повсюду. Города тогда были другими. Они простирались далеко под настоящим небом, застроенные домами и многоэтажками. Но во время войны были применены химическое и биологическое оружие, и многие заболели. Большинство умерло, но некоторые выжили.

Когда война закончилась, родилось новое поколение. Оно было погнутое, его кровь была жидкая, а солнечный свет жёг его кожу и глаза. Тогда Прямые построили Город, где машины повышали содержание кислорода в воздухе, а специальные светильники давали слабый свет круглосуточно. Сареф был одним из тех, кто пережили войну и избежали воздействия и химии и микробов. Поначалу он работал на строительстве Города. Потом он работал над поддержанием в нём безопасности. Потом его всё это достало, и он уволился. Души таких людей, как Макорн и Дэйкаст, окаменели, и они остались на посту, но у него она не была такой онемевшей, или он, по крайней мере, так сказал себе, и никогда больше не поднимал этой темы.

Тяжёлый рюкзак за спиной Сарефа был полон вещей, которые он сам создал, изготовил, нашёл, а иногда купил. Это были еда, первая помощь, патроны, оружие, ловушки и навигационные приборы. Но у него также был маленький альбом фотографий. Это были настоящие фотографии, распечатанные на пластиковых страницах профессиональным печатником. Никто уже давно так не делал, но у Сарефа была любовь к настоящим вещам. Оказавшись в нескольких километрах за пределами Города, он нашёл место, где никто не смог бы к нему незаметно подкрасться, и присел отдохнуть.

Наушники в его шлеме усиливали слабые звуки вокруг него. Он слышал пение птиц, стук дятлов и жужжание насекомых. Отдохнув десять-пятнадцать минут, он сунул руку в карман в рюкзаке и достал альбом. Он был размером десять на пятнадцать сантиметров и полтора сантиметра толщиной. Сареф открыл его, пролистал страницы, и снова убрал. Потом он достал навигационный планшет и поразмыслил, куда идти. Он знал нескольких поселенцев в округе и решил посетить их и посмотреть, всё ли ещё они там жили, или их погубили мародёры. Он взглянул на карту. Одна пометка находилась меньше чем в тридцати километрах, в долине, которая была хорошо защищена от холодных ветров зимой и подставлена тёплому солнечному свету весной, летом и осенью. Он знал самый быстрый путь туда и направился в сторону старой дороги, которая раньше вела наружу из довоенного города.