Читаем Зимняя исповедь онлайн бесплатно

Не её счастье

Давай, признавайся. Прежде всего сама себе. Это не так уж и сложно. Одно слово, две буквы. Что? Страшно? Может быть горько? Выхода ведь все равно нет. Рано или поздно придется столкнуться лицом к лицу с правдой.

Ей нравятся не те парни. Всегда не те. Может быть поэтому она до сих пора одна? Это ведь так в стиле девушек — обрекать себя на страдания. Быть счастливой сейчас намного сложнее чем быть несчастной. Можно лить слезы в подушку, писать замысловатые послания в никуда, выкладывая их в свои социальные сети, быть задумчивой, читать книги о любви и тихо спрашивать себя, что же не так.

Дура. Вот что не так.

Он под её кожей, смешался с кровью. Он в каждой мысли. Она говорит себе не думать о нем, но думает в любом случае. Она перечисляет миллион его недостатков, но разве что-то может идти в противовес его улыбке, лучистым глазам и очаровательной задумчивости. Он в сердце. Он в чертовом сердце, которое так трепетно сжимается при каждом ударе, что становится больно. Сладкая боль так нравится ей, так что она улыбается своим мыслям. Снова.

Он любит музыку больше чем ее. Он так трепетно касается пальцами клавиш, что у нее сбивается дыхание. Он закрывает глаза и играет. Есть только Музыка и Он. Их любовь заполняет пространство, и люди впитывают ее, вдыхают вместе с воздухом. Это ее единственный шанс почувствовать его любовь, и она вдыхает полной грудью. Это все на что она может рассчитывать потому что он любит зимние вечера больше чем ее тоже. Ему нравится вдыхать морозный воздух, обжигая легкие, нравится хруст снега под ногами и серебристый свет гирлянд, который так похож на лунный. Она тоже любит зиму. Может быть, они могли бы любить ее вместе, но она молчит. Она всегда молчит о своих настоящих чувствах. Он любит курить. Это согревает его изнутри, ведь на самом деле ему часто бывает одиноко. Он много думает и часто старается раствориться в собственных мыслях под звуки любимой музыки. Он тоже когда-то был влюблен в кого-то, но та девушка только брала. "По-настоящему" может быть лишь когда отдают оба. Любовь — это жертва. Любовь — это страдание. Поэтому он больше не влюбляется. У него есть его сигареты, музыка и зима.

Давай, перечисляй.

Он заносчивый.

Гордый.

Он не умеет слушать.

Он не слышит.

Грубый.

Вспыльчивый.

Он часто тебя не замечает. Он вообще замечает кого-то кроме себя? Он не ищет тебя глазами, не здоровается при встрече, никогда тебе не улыбается, а ты, приходя домой, опустошенная, уставшая, ложишься на кровать и понимаешь что даже плакать уже нет сил. И все надежды снова рухнули. Но, закрывая глаза, ты снова представляешь, как он берет тебя за руку и...

А теперь честно.

Давай, признавайся. Прежде всего сама себе. Это не так уж и сложно. Одно слово, две буквы. Что? Страшно? Может быть горько? Выхода ведь все равно нет. Рано или поздно придется столкнуться лицом к лицу с правдой.

Так что задаю вопрос в последний раз.

— Влюбилась в него?

— Да.

Это было давно. Холодный воздух обжигал легкие, ветки деревьев под тяжестью снега склонились к земле, с неба медленно падали крупные хлопья снега. Они кружились вокруг людей, делая их счастливыми, а затем, касаясь земли, погибали. Глупо. Как глупо. Они погибали тихо и самоотверженно. Погибали навсегда. Снежинки, в отличие от людей, могут пожертвовать собой ради чужого счастья.

Пока погибали снежинки, он играл для нее на гитаре, его длинные пальцы дрожали, ведь было так важно произвести впечатление. Горела гирлянда, освещая комнату мягким светом, она улыбалась, смотря на него с теплотой, и в ее взгляде отражались яркие огоньки. Он впервые играл не ради музыки, а ради кого-то еще. Он так долго выбирал песню, что теперь выбор казался ему совсем глупым, однако ее улыбка была его надеждой. Эта невероятная, просто сказочная девушка была так близко. Он чувствовал ее запах. Такой родной запах. Она пахла мятой и яблоками, и от этого приятно кружилась голова. Он почти мог слышать ее размеренное дыхание. Но сердце билось в груди слишком быстро, пульс отдавался в висках, кончики пальцев кололо так, что хотелось одернуть руки от любимых струн. Петь было просто страшно, голос мог сорваться от волнения в любую секунду, но так было легче признаться в своих чувствах.

Он любил ее так сильно. А она все еще улыбалась. Нежно. Ее улыбка была для него наивысшей наградой, и поэтому он продолжал петь.

И...

Он продолжал рисовать для нее послания на асфальте, когда пришла весна.

Варить для нее самый вкусный кофе по утрам.

С трепетом вдыхать аромат мяты и яблок.

Пытаться бросить курить.

Писать милые сообщения, ведь она так любила получать их перед сном.

Сочинять стихи и рассказы.

Встречать ее после занятий.

Забивать на своих друзей.

Забивать на учебу.

Провожать до дома.

Ходить в кино на совершенно идиотские фильмы. Боже, она так любила эти дурацкие фильмы. А он так любил ее.

Он продолжал целовать. Обнимать. Шептать слова о любви, перебирая ее волосы, а в ответ слышать только тишину. Но видеть ее улыбку было важнее.

И пока на улице погибали снежинки, он продолжал погибать для нее. Раньше он был тем человеком, который готов пожертвовать собой ради другого. Но не сейчас. Уже нет. Ведь ее улыбка была снисходительной, а не нежной. Ее прикосновения машинальными, а не искренними. А молчание кричало громче, чем билось его сердце.

Но когда мы влюблены, мы не замечаем очевидного.

За окном снова падает снег. Мне кажется, на снежинках отражаются огни моего любимого города. Просто нравится так думать.

Снежинки так красиво танцуют. У меня никогда так не получится. И все занятия в зале у станка можно считать пустой тратой времени. Эту грацию никому не повторить.

Завтра утром выйду на улицу. Хочу видеть, как сугробы блестят от яркого солнечного света. Хочу чтобы от этого слепило глаза. Хочу чтобы морозный воздух обжигал легкие. И наплевать на простуду, десять минут на свежем воздухе еще никому не повредили.

Люди внизу продолжают куда-то бежать. Несмотря на морозы, на метель, на поздний час, вечерний город полон жизни. А я просто счастлива, что сейчас могу остаться в нашей уютной квартире, не заботясь ни о чем.

Я поднимаю взгляд, предпочитая любоваться темным небом и верхушками небоскребов где-то вдали. В соседней комнате все еще играет музыка. Знакомая мелодия вызывает грустную улыбку, и я тихо мурлыкаю слова себе под нос, прикрывая глаза, сильнее кутаясь в плед. Раньше, слушая ее, я тоже всегда закрывала глаза и тихо просила о рождественском чуде, о любви, а сейчас... Сейчас я так счастлива, что мне больше не о чем просить.

Его руки крепко, но нежно обхватывают меня за талию, мужчина прижимает меня к себе, и его горячее дыхание проходится по коже шеи, вызывая мурашки. Едва сдерживая улыбку, я тихо вздыхаю, не удержав эмоции при себе.

— О чем думаешь? — тихо спрашивает он, касаясь губами мочки моего уха, заставляя сжаться в его руках и тихо рассмеяться. Он улыбается. Я чувствую это. Боже, этот голос. Узнаю его из тысячи. Тихий, бархатный, с приятным акцентом и непередаваемой нежностью.  Не дождавшись ответа, он целует меня в плечо, вызывая новый поток мурашек. — Расскажи, — предупредительно протягивает он, почти касаясь моей кожи зубами.

— О тебе.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть в его красивые глаза. В летней зелени отражаются зимние огни гирлянды. Я не могу не улыбнуться, а затем, коснувшись его щеки ладошкой, тянусь за поцелуем.

— О том, насколько я счастлива с тобой, — шепчу я ему прямо в губы.

Я не боюсь своих чувств. Наверное впервые в жизни я готова о них кричать. Я люблю того человека так сильно, что это просто разрывает меня на части. Мое тело, мое сердце, мою душу. И даже если он разобьет мое сердце, я все равно буду его любить, а он будет об этом знать.

Но кого я обманываю, он никогда не сделает мне больно.

Его улыбка согревает мне сердце. Искры в его глазах заставляют тысячу салютов взорваться в моей груди. Его губы нежно касаются моих волос, и мы вместе смотрим куда-то вдаль, погрузившись в собственные мысли, которые сейчас у нас одни на двоих. Я считаю удары его сердца, которые чувствую спиной. На самом деле я уже просто выучила этот ритм наизусть.

Я все еще слышу его шепот по ночам, мне кажется, что его сильные руки прижимают меня к себе. Я чувствую тепло его тела, и кожа будто бы все еще горит от его поцелуев.

— Я слышу удары твоего сердца, — шепчу я тихо, удобнее устраиваясь на его груди, водя по ней подушечками пальцев.

— Бешеные?

— Кажется, да, — не могу перестать улыбаться.

— Это все ты со мной сделала! — он щекочет меня, и я задыхаюсь от смеха и эмоций. Он так близко... Так близко.

Кажется, опять удалось задремать. Да, это просто мои сны, такие короткие, но жизненно необходимые. Ради нескольких минут рядом с ним я нахожу в себе силы выключить свет, лечь в холодную постель, свернувшись калачиком, закрыть глаза и досчитать до ста. На самом деле это ничерта не помогает, но в какой-то момент, уже под самое утро, мне удается заснуть.

Тени на стенах. Шаги на кухне. Танцы на стекле. Скрип двери. Ветер воет за окном. Его поцелуй на щеке. Я так устала балансировать над пропастью, но слишком боюсь позволить себе упасть. А есть ли вообще смысл бороться, если мое существование можно назвать борьбой. Нет больше шансов на счастье. Нет больше шансов на любовь. Я тону. Горькое одиночество заполняет мою глотку и мои легкие, я захлебываюсь, задыхаюсь, и что-то тянет меня на дно.

Он обещал мне тайную свадьбу в маленькой церквушке. Он обещал мне маленький домик на берегу океана, обещал, что мы будем просыпаться вместе каждое утро, он будет перебирать мои волосы, а я щуриться от солнца. Он обещал мне вечера у камина. Песни под гитару. Поцелуи под луной. И обещал, что мы заведем собаку. И что в нашем саду будут расти цветы, которые так любила моя мама.

— Не могу уснуть, — говорит он, целуя мочку моего уха.

— Почему? — я уже плохо соображаю, готовая в любую секунду провалиться в сон от усталости. Мое тело впитало его запах. И это сводило с ума.

— Когда ты рядом, всегда так.

— Ммм...

Он усмехается.

— Стук сердца. Слышишь его?

— Да.

— Вот. Он и не дает мне уснуть.

Я не успеваю ответить, погружаясь в приятную темноту, и сквозь сон чувствую его горячие губы на своей коже.

Он говорил, что он — мой, а я — его. Сейчас мне хочется смеяться над собственной глупостью. Над тем, что я ему верила. Но я не смеюсь, я снова плачу.

Снова слишком холодно и слишком ясно. Все кончено. Он больше не придет, и все его обещания оказались пустыми словами. Мой хрустальный замок рухнул, разбился о холодный кафель, разлетаясь на миллион мелких осколков, которые не собрать, и вместе с ним, кажется, разбилось мое сердце.

Он мне ничего не оставил.

Темнота догоняет, сколько бы я ни бежала. Ночь приходит, как бы я ни старалась продлить день. Снова холодная постель, снова счет до ста.

И...

Телефон на тумбочке вибрирует, и экран загорается. Я неохотно тяну руку к мобильнику, открывая пришедшее сообщение.

Сердце пропускает удар. Второй. Третий. Дыхание сбивается.

Я лихорадочно пробегаюсь по строчкам снова и снова, не веря в происходящее.  Этого не может быть. Но это его манера. Эти раздражающие точки в конце предложений.

Я так сильно скучаю по тебе. Нам надо поговорить. Сейчас приеду.

Я успела сосчитать до ста? Да. Удары своего сердца. Ровно сто. Слишком быстро. Надеюсь, это не сон.

Зимний холод неприятно колет кожу, она покрывается мурашками, заставляя меня съежиться в постели, комкая одеяло в руках. Окно открыто, я стараюсь пропитать комнату жизнью, наивно полагая, что шум с улицы как-то скрасит мое одиночество.

Закрывая глаза, я концентрируюсь на проезжающих по трассе машинах, ночью рев мотора кажется громче. Одна, другая, третья. Затишье. За окном падает снег и воет ветер. Ветер кричит протяжно, обнажая душу, заставляет голые ветки деревьев скрипеть ему в такт.

В такое время и в такую погоду на улице не бывает людей, но сейчас прямо под окном проходит молодая пара, они ругаются, кричат: девушка почти в истерике, а парень сквозь зубы просит ее заткнуться.

Замерзаю окончательно, почти не чувствую своих пальцев, довожу ситуацию до края, искренне веря в то, что могу заморозить свое сердце, вдыхая ледяной воздух полной грудью. Но нет, оно все еще болезненно бьется редкими конвульсиями и кровоточит.

Это не та зима, которую я так ждала. Мне нужно было чудо, счастье, сказка. Мне нужен был медленный красивый снегопад, чтобы большие хлопья падали мне на щеки и мягко таяли. Мне нужна была музыка, предвкушение Рождества и Нового года. Мне нужен был ты и твоя любовь, твоя нежность, крепкие объятия, поцелуи. Но эта зима рождает отчаяние. Я получила только наполненное отчаянием существование в этой однокомнатной квартире, которая когда-то была нашей. Я получила метель, которая царапает лицо. И как бонус, Hurts на репите, а вместо бокала шампанского в 00:00 я, кажется, спала после выпитой в одиночку бутылки красного вина.

Подавив желание разлететься на атомы, я встаю с кровати и, едва держась на ногах после недавней истерики, закрываю окно. Руки дрожат, но я все же открываю пачку сигарет, вытаскивая одну губами. Запах кружит голову, но я все же медлю несколько секунд, надеясь, что сейчас ты появишься из темноты комнаты, отбирая, а затем твои губы займут мой рот. Нет. Ничего. Тебя нет. Я горько усмехаюсь собственной глупости и с третьего раза поджигаю сигарету. Быстро затягиваюсь, прикрывая глаза от удовольствия. Горько-сладкий дым пропитывает легкие изнутри, пальцы перестают дрожать, а мысли мгновенно проясняются.

Немного подержав дым внутри, позволяя ему отравить меня, выпускаю его изо рта, наблюдая, как он растворяется в этой и без того пропитанной горечью комнате. Делаю вторую затяжку, но уже более осознанную, медленную, позволяя себе наслаждаться процессом.

Из пелены мыслей о том, что через несколько часов наступит утро, и мне снова придется жить, меня выдергивает звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. Я вздрагиваю и застываю на месте, прислушиваясь. Кто-то входит в прихожую, и там загорается свет. Ключи только у тебя, да и вряд ли преступники стали бы включать свет. Автоматически, даже не задумываясь, я тушу сигарету в пепельнице и прячу ее в первом ящике стола, который всегда остается пуст как раз для таких случав.

Мы сталкиваемся в дверном проеме. Я смотрю на тебя удивленно, а мое сердце впервые за долгое время начинает лихорадочно биться в груди. Ты тоже слышишь этот отчаянный стук? Оно бьется для тебя. Наслаждайся.

Твой взгляд исследует мое лицо, но мне не стыдно. Давай, смотри на впалые щеки и серые круги под глазами. Это ты сделал.

— Нравится? — не выдержав, спрашиваю я, улыбаясь. Ты удивленно приподнимаешь брови. Лучшая защита — нападение. Я не дам тебе жалеть меня, лучше злись. — Можешь не отвечать, — хмыкаю я, отворачиваясь, но внутри все дрожит от страха. Если ты останешься, я умру, но в твоих руках и счастливая. Если ты уйдешь, забрав остальные свои вещи, я тоже умру, но в одиночестве.