Читаем Зима в Бежице онлайн бесплатно

Коська — обыкновенный мальчик, ученик пятого класса сельской школы — узнаёт, что в округе бродит матёрый волк.

Что делать?

Коська рассказывает об этом отцу, но отец срочно уезжает в командировку. И случилось так: мальчик один на один встретился с волком.

В этой схватке одиннадцатилетний Коська понял: совершить смелый поступок не так легко, как может показаться на первый взгляд.

Мать ещё затемно затопила печь. Гремела посудой и мурлыкала какую-то песенку. На столе тоненько посвистывал самовар, красные угольки выглядывали из-под его решётки. Из кухонного чулана пахло горячими лепёшками.

Коська всунул босые ноги в валенки, накинул на плечи пальто и побежал взглянуть на выпавший ночью снег. В сенях он столкнулся с отцом, пришедшим домой завтракать.

— Хороша погодка — самая охотничья пороша!. — На отцовой шапке, в его светлых, овсяных усах блестели снежинки.

Потирая озябшие руки, он подмигнул Коське.

Коська выскочил на крыльцо. Вся деревня была скрыта под пышным, как пена, снегом. Он всё ещё продолжал падать, но уже не хлопьями, как с вечера, а сухими мелкими крупинками.

На грудь Коське кинулся холодными лапами чёрный крупный пёс. Верный радостно повизгивал, — видно, и ему по душе была пороша. Поглаживая мокрую спину собаки, мальчик оглядывался по сторонам. Было тихо. Так необыкновенно тихо, как бывает на сельской улице в первое утро зимы.

«Самое бы время теперь русаков тропить!» — деловито подумал Коська.

Наскоро позавтракав, он надел лыжи и пошёл к реке. Лыжи прорезали рыхлый снег до самой земли и, несмотря на обильную смазку, не скользили. Пальто сразу же пришлось расстегнуть, белую шапку-ушанку заломить на самый затылок, — жарко!..

«Скоро начнутся морозы, запуржит, завьюжи-ит… Ух, хорошо-то будет! — радостно думал Коська. — Вот тогда мы и погоняем с Валеркой на лыжах. Досыта!..»

Шёл Коська берегом извилистой, сварливо журчавшей речки Каменки. По одну сторону от неё разбегалось поле, сливаясь вдали с мглистым, молочно-белым небом, по другую — косматился белый лес. У нарядных ёлочек, у рыжих стогов, у кустиков пригорюнившегося бурьяна — повсюду пестрели следы зверьков и птиц.

Коська зорко присматривался к этим следам.

Недаром его отец, Семён Андреевич Ребров, был заядлым охотником, недаром он и своему сыну обещал купить одностволку. Коська умел безошибочно определить, чем занимались лесные и полевые жители прошлой ночью.

«Так и есть! Зайчишка ночью наведывался в капустники. Ходи, ходи, приятель! До кочнов всё равно не доберёшься — они в хранилище, — а папке моему будет сказано!.»

Ворона ковырялась в снегу.

«Ишь растрёпа! Никак полевую мышь поймала?»

Шёл Коська и посвистывал, поглядывал вокруг. Хоть и плохо скользили лыжи, да зато на душе было хорошо.

И вдруг он остановился как вкопанный. Его путь пересекла цепочка крупных, глубоко отпечатанных следов. «У волка, сынок, лапа в комке. И никогда волчище не царапнет снежного покрова — аккуратно ходит, разбойник!» Эти слова, сказанные когда-то отцом, прозвучали в Коськиных ушах так явственно, точно отец стоял за спиной. У мальчугана испуганно нырнуло сердце.

Следы широкой петлёй огибали дерево. Кое-где зверь останавливался и, наверное, настораживал острые уши, ловил голодными ноздрями запахи скотных дворов. В одном месте, видимо чем-то напуганный, волк замахал к лесу и потом долго лежал на меже: снег подтаял под его брюхом…

Коське живо вспомнился день, когда из города приезжали охотники. Они перебили волчий выводок на Горелом болоте. Мальчишки потом бегали смотреть на мёртвых зверей, и все на селе жалели, что матёрому вожаку удалось прорваться сквозь кольцо красных флажков и уйти от облавы.

Чем дальше шёл мальчуган по следу, тем яснее понимал: отец напрасно, числил матёрого в «без вести пропавших» — волчище оставался в здешних местах. На правой передней лапе у него не хватает среднего пальца, оторванного капканом.

«Тот самый! Лопни мои глаза — тот самый!» — твердил про себя Коська. Обеспокоенно шмыгая покрасневшим на ветру носом, он повернул лыжи к деревне. Нужно было немедленно предупредить отца.

Снимая лыжи у крыльца, Коська слышал, как мать распевала в избе: «Хороша я, хороша, да бедно одета-а!»

— Где папка? — спросил он, с треском распахнув дверь.

Мать с удивлением оглянулась:

— Ты где это болтался столько времени? Про школу небось и забыл?

— Папка где?

— В Степаново уехал. На весь день… Валерка целый час тебя дожидается, сейчас же марш в школу!

Валерка действительно смирно сидел у печки. Сумку с учебниками и свою лохматую шапку он держал на коленях и с удивлением смотрел на взъерошенного, потного Коську.

— Г-где п-пропадал, Коська?

Валерку, когда он был маленьким, напугал соседский гусак, с тех пор он чуточку заикался.

Коська махнул рукой, схватил портфель. Они вышли на улицу и побежали в школу. Следом за ними кинулся лохматый рыжий пёсик — Валеркин Шарик. Он всегда провожал хозяина в школу.

Угораздило же отца уехать в Степаново, да ещё на целый день, жди его!.. А тут ещё Валерка пристаёт с вопросами!

Валерка Лукин у Коськи — коренной дружок. Прошлым летом Коська на своём горбу притащил его из лесу: Валерка вывихнул ногу, прыгая через канаву. Ну и тяжёлый же он был! Но всё-таки Коська не бросил товарища в лесу, а принёс домой.

На переменке Валерка объявил:

— Ребята! К-коська чуть волка не поймал!.. — и, захлёбываясь от восторга, стал рассказывать: Коська гнался за волком, чтобы сунуть ему в пасть палку и скрутить ноги. Но верёвки под рукой не оказалось, только благодаря этому и удалось скрыться серому разбойнику!

Девочки завизжали, слушая Валеркин рассказ. Даже в серых глазах Кати, дочери колхозного агронома, мелькнули пугливые искорки.

Зато хитрый Шурка Жуков — Жучонок — ни капельки не испугался.

— Враньё! Голову даю на отсечение, Коська даже и не видел волка!

— Ясно, не видел! — содрогнувшись от ужаса, поддержал Шурку трусоватый Петька Грачев. Чтобы меньше бояться, Петька всегда старался не верить тому, кто рассказывал о чём-либо страшном.

Веснушчатый Шурка смотрел дерзко:

— Неужто вы не знаете Коську с Валеркой? Это же два Жюль Верна!

— Кто-о? Я, по-твоему, вру?

— Ко-оська! Не смей! — Катя Лопухова встала между надувшимися ребятами.

— Ишь какой орёл с петушиным хвостом выискался! — смеялся Шурка.

Коська оттолкнул Катю. Девочки закричали:

— Елизавета Михайловна, Коська опять дерётся!

В класс входила воспитательница.

— И-и не думал он драться! — сердито крикнул Валерка. — С-сама Катька пристала!

Пришлось Коське в присутствии учительницы рассказать о волчьих следах. Рассказал он чистую правду. И, как ни странно, не украшенный вымыслом рассказ подействовал на ребят удручающе. Девочки испугались уже по-настоящему. Они хором заявили, что не пойдут домой без мальчишек. Мальчишки поспешно выразили желание идти домой вместе с девочками.

Коське показалось, что и Елизавета Михайловна тоже испугалась. Всякий ведь знает: волки ужасно любят нападать именно на учительниц. Сколько про это рассказывают разных историй!

— В одном нашем колхозе, ребята, живут пять хороших охотников, — учительница посмотрела на совсем уж было скисшего Петьку Грачева и подбодрила его улыбкой. — Да ещё Серафим Николаевич в придачу к ним… Так что нам бояться нечего!

Муж Елизаветы Михайловны, Серафим Николаевич, недавно обзавёлся двустволкой и высоченными болотными сапогами. Но, даже идя на охоту, он не снимал роговых очков, и ребята не очень-то поверили, что он сможет убить матёрого вожака. Но вслух этого никто не сказал.

Коська ревниво нахмурился.

— Мой папка застрелит волка! — гордо, на весь класс заявил он.

Во время урока Коська получил записку, ребята передавали её из рук в руки под партами: «Ну и бегать здоров Коська Ребров!» — прочёл Коська и покраснел от злости. Нарисованная ниже картинка изображала мальчишку, который растерял не только лыжи и шапку, но даже штаны, убегая от какой-то плюгавой, маленькой собачонки!

Написать и нарисовать такое про Коську мог только Шурка. Коська показал ему кулак.

— Когда-нибудь я сверну тебе шею, Жучонок! — пообещал он.

Шурка хихикнул. А Валерка шепнул:

— Не связывайся, К-коська… Н-ну его к лешему!..

Отец внимательно выслушал Коську, сам сходил к реке и… скоро забыл про волка: у него и других дел было по горло — отец работал заместителем председателя колхоза.

Прошла неделя. Зима уже по-настоящему навалилась на поле, на юркую своенравную Каменку. В один метельный вечер в клубе состоялось отчетно-выборное собрание. Отец с Верным ушли из дому в сумерках. Коська с матерью остались в избе вдвоём.

Коська, конечно, ни за что не усидел бы дома в такой вечер, не схвати он днём двойки по географии. Двойка испортила ему отношения с матерью и лишила прежней свободы.

И вот Коська сидел один перед топившейся печкой; на коленях держал раскрытый учебник, но не читал его. Упершись локтями в колени и положив острый подбородок на ладони, он задумчиво смотрел в красный зев печки. Изредка шевелил кочергой угли. Все думки его, разумеется, были в клубе. Он ясно видел за столом с красной скатертью членов правления. Зал ломился от народа. Проходы между скамейками забиты ребятишками, эти сидят прямо на полу.

Отчётные доклады заслушаны, и теперь началось самое интересное, из-за чего и стоило пойти в клуб, — прения.

Мальчишки свистят, пищат, машут лохматыми шапками, когда выступает неугодивший им оратор. Председатель сердито стучит пробкой по графину, грозит вытурить мальчишек из клуба… Представив себе всё это, Коська грустно вздохнул.

Мать, шаркая валенками, подошла к окну. Попробовала протереть морозные узоры на стекле и таким голосом, будто не она засадила его на весь вечер дома, сказала:

— Батюшки-и! Глянь, Коська, что на улице делается!..

Коське и глядеть было незачем: снег сухими ручьями шуршал по крыше. От шумных набегов ветра вздрагивала электрическая лампочка. Отцовское ружьё покачивалось на стене.

В окно постучали; голос Валеркиной сестры позвал:

— Поля! Эй, Поля-а!

— Ау? — отозвалась мать тонким голосом.

— Пойдём в клуб. Ох, и интересно! Народу собралось страсть сколько: из Степанова пришли, из Барсукова… Пойдёшь? — соседка нетерпеливо переминалась под окном.

— Нет уж, — со вздохом ответила мать, — корова у нас беспокоится, вот-вот отелится… Иди одна, Любонька.

Под окном посыпались комья снега — Люба взбиралась на сугроб.

— Как-то там папка наш… И поесть забыл с этим собранием! — Мать вошла в кухонный чулан, загремела посудой!

Коська мысленно снова перенёсся в клуб. Отец сейчас сидит за столом в президиуме. На нём синий праздничный пиджак, на груди поблёскивают ордена; он заслужил их на фронте и надевает только по торжественным дням. И зря, конечно; Коська на его месте всюду бы ходил с орденами!

Очень уважал Коська своего отца. Несмотря на то, что отец перед вечером грозился надрать ему уши за полученную двойку, как бы стал свистеть Коська сегодня в клубе, если бы Андрей Жуков осмелился сказать плохое о работе Семёна Андреевича Реброва!.. Всем ведь известно: самый ехидный и кляузный мужичонка в колхозе — отец Шурки Жукова. Вечно-то он шумит на собраниях, вечно всех критикует. И добро бы сам был хорошим работником! Этим летом, в самое горячее время, выклянчив у врача справку, уехал в город и, вместо лечения, сбывал на станции прокисшие прошлогодние грибы! Все про это знают! Недаром поговаривают на селе, что старший брат Шурки, Фёдор, стыдясь проделок отца, уехал в город и поступил работать на завод, от сраму подальше…

Вспомнив про Жучонка, Коська сжал кулаки.

— Никак калитку ветром открыло? — озабоченно проговорила мать.

Коська прислушался. На дворе что-то хлопнуло, раз, другой. Корова встревоженно замычала.

— Так и есть, открыло. — Мать накинула на плечи полушубок, стала зажигать керосиновый фонарь. Рассердилась: — Говорила ведь нашему солдату: почини засов! Нынче да завтра, завтра да послезавтра — некогда!

Рассерчав, мать всегда называла отца солдатом.

— Если такую пустяковину не может устроить, какой из него, к шуту, помощник председателю!

Корова снова замычала — обиженно и требовательно.

— Сейчас, Вечорынька, сейчас, милая! — звонко отозвалась мать.

В ноздри Коське полез запах керосина. Хлопнула дверь, в избу ворвалось облако холодного пара.

— Иду, иду-у! — доносилось из сеней.

Заскрипела ещё одна дверь. И вдруг мать закричала истошным голосом:

— А-ах, Ко-оська!.

Одним прыжком он очутился в сенях. Мать вцепилась в него обеими руками:

— Не ходи! Не ходи, говорю!.. Ох, господи!..

Выхватив из её рук бестолково мотавшийся фонарь, Коська выбежал во двор. Мельком увидел чью-то тень, бесшумно метнувшуюся к раскрытой калитке.

Корова била рогами в загородку. На шесте испуганно вскрикивал петух, под сенями сонно и недовольно завизжал поросёнок.

«Неужто волк? Или только почудилось?» — холодея, подумал Коська. Фонарь погас, но у Коськи всё же хватило мужества прикрыть распахнутую настежь дверцу и для верности припереть её колом.

Утром, ещё задолго до того, как голубоватый свет наполнил избу и тускло отражавшая его печь выступила из потёмок, Коську разбудил шум. Мать кричала на Верного:

— Прозаседал вчера? Кабы не Коська, проглотил бы меня волк вместе с коровой! Захворает Вечорка с перепугу, капли не дам молока ни тебе, ни твоему хозяину!

Верный подполз на брюхе к самым её валенкам, уткнулся в них мордой и, вымаливая прощение, колотил пушистым хвостом по полу.

А между тем был Верный очень гордым и самолюбивым псом. Широченная белая грудь его — вся в броне мускулов. Встречные собаки из почтительности обегают его за целый километр. Даже злющая Пальма из Степанова относилась к нему с уважением.

Коська встал с кровати надутый. Ему лестно было, что мать величала его своим спасителем; не успеет он и до школы дойти, как по всему селу разнесётся слух о его необыкновенной храбрости. Но Коська обиделся на отца. Не послушал он его совета. Волка надо было уничтожить по первому снегу.

— Выношу тебе, сынок, благодарность! — закуривая, сказал отец. — За спасение матери и за охрану домашних границ!

Коська не выпятил грудь и не гаркнул весело: «Служу Советскому Союзу!» — как научил его отец и как всегда отвечал он в таких случаях.

— Ты, папка, хорошо уладил овчарню?

— Маленько не доделали. Лесу опять не хватило. Будь он неладен!

— Всё у него чего-нибудь не хватает! — вмешалась мать. — Засов на своём дворе не может устроить как следует. Вот так хозяин! Волк тебе, Семён, благодарность в районной газете пропечатает. Жди!..

— Ну, ну, — сказал отец, — потише! Нас с Костей волком не запугаешь. Так, что ли, сынок?

На вчерашнем собрании колхозники порешили оставить отца на прежней должности. Мать, видимо, была довольна, но старалась скрыть это под напускной строгостью.

В то время, когда отец рассказывал о собрании, к Коське пришёл Валерка. Он был весь в снегу. Кривя губы, Валерка сорвал с головы шапку и ударил ею о колено. Холодные брызги полетели Коське в лицо.

— Шарик пропал, — тихо сказал Валерка. — Вчера его отец в Барсуково брал, он и не вернулся…

Через минуту оба приятеля были уже на улице.