Читаем Журнал Q 07 2011 онлайн бесплатно
НЕДОУМЕВАЮ, ДОРОГАЯ РЕДАКЦИЯ!
Ящик прорвало (или он протёк?). Но как-то странно и с неожиданной стороны. Речь Леонида Парфёнова после награждения премией Владислава Листьева была сразу выложена на сайте Первого, хотя руководство канала ею якобы недовольно, но что-то подсказывает, что довольно, а эта гламурная телезаваруха – начало предвыборной кампании (ах, как тонко Леонид Геннадьевич дважды уколол одного представителя правящего тандема и ни разу – другого). Волнительную речь нестареющего телевундеркинда слушали с каменными лицами величественные, кажется, навек поселившиеся на вершине телепирамиды медийные жрецы. Не раз и не два за почти двадцать прошедших лет поменялись президенты, премьер-министры, даже ротация главных олигархов случилась не раз, а наши «удачливые телепредприниматели» как руководили, так и руководят. И чёрт им не страшен, и Бога они не боятся.
И вот внезапно оказавшийся отчаянным богатырём аполитичный «зажравшийся вшивый интеллигент» поставил перед этими монументальными демиургами гневный вопрос: типа с кем вы, мастера культуры? И намекнул на правильный ответ: хотим, чтобы всё было, как при дедушке, чтобы главным слоганом эпохи опять стали: «жизнь удалась», «патриотизм – последнее прибежище негодяев», «бабло побеждает зло». Хотим мочить всех, кого захотим, и чтобы нам ничего за это не было, короче, хотим опять под Гусинского с Березовским, точнее, стать ими. Нервное трепетание Леонида Геннадьевича, своим немереным телечутьём явно ощущавшего вымороченность полупартийного стояния на трибуне и зачитывания написанного (конечно, им и без чьей-либо подсказки) либерального манифеста, почему-то заставило вспомнить о ГКЧП и «Идиоте». Незабвенные дрожащие пальцы Янаева, предчувствующего неминуемое поражение, а также вдруг фразу Настасьи Филипповны: «Парфён, тебя не надо!» Действительно, выпав из своей эстетской телетарелки на политическое поле (на которое он ранее со многими из присутствующих ни за что бы не сел), Парфёнов выглядел глуповато. В начале и конце речи наш герой опёрся на другого – Олега Кашина (дай бог ему дальнейшего выздоровления, мы рады, что травмы его оказались не такими страшными, как у Михаила Бекетова). Кстати, не очень понятно, что такого за отчётный период он журналистски героического совершил? Общался с маргиналами, устроившими погром в Химкинской администрации, восхищался Лимоновым, хамил направо и налево в блогосфере, самопиарился по-чёрному, то есть занимался тем, чем Леонид Геннадьевич, очевидно, побрезговал бы?
Да и человек, именем которого собственно названа премия, после бурных антисоветских разоблачений периода «Взгляда», став теленачальником, первым делом, засучив рукава, принялся коммерционализировать ТВ, а политики и настоящей тележурналистики чурался. Никаких сановных коррупционеров ни в коем случае не трогал, президента не критиковал. И многие его коллеги тоже. Более того, они явно хором кривили душой, транслируя что-то про «крепкое рукопожатие президента», который к тому времени по болезни к руководству страной имел отдалённое отношение, и т.д. и т.п. Уже есть что терять недавним ниспровергателям – срослись, понимаешь… Листьев проводил «единственно верную» либеральную политику «победившей партии»: главное, чтобы «в нашу гавань» приходили корабли, то есть деньги. Именно тогда (а не в последнее десятилетие, которое Парфёнов ужас как заклеймил) тележурналистика, зажмурившись от удовольствия, легла под власть – политическую и экономическую. Именно тогда информационное поле было приватизировано капитанами нашего блистательного, на корню загнившего капитализма (и отстаивались их, и только их, интересы). В «нулевые», когда руководство как будто очнулось и вспомнило о стране, о государственных интересах России, им пришлось слегка подвинуться, на экране стали появляться журналисты консервативных и даже, страшно сказать, патриотических взглядов, которые ощутили очевидную поддержку народа (см. потрясающие результаты интернет-голосований цикла «Суд времени»). Именно тогда на ТВ робко стали вспоминать, что в стране живут ещё и люди, да-да, забытые, заброшенные, презираемые «ящиком» рабочие, крестьяне, техническая интеллигенция, врачи, учителя, а не только в прямом и переносном смысле «фабриканты». У них власть, и, судя по выступлению Парфёнова, делиться ею теле- и просто магнаты не хотят.
Александр КОНДРАШОВ
Особенно ярко слова Обломова звучат на фоне принятых (но не особенно ощутимых) летом новых поправок в законы, регламентирующие работу МВД:
— психофизические исследования, тестирования на наркотики и алкоголь кандидатов в сотрудники милиции;
— запрет принимать в милицию людей с судимостью и уголовным прошлым;
— обязательность предоставления декларации о доходах сотрудника милиции, его членов семьи и даже несовершеннолетних детей;
— ответственность, вплоть до уголовной, за невыполнение приказа начальника, за отдачу незаконного или преступного приказа;
— ответственность, вплоть до уголовной, за сокрытие или предоставление подложных документов при поступлении на службу в милицию.
«Часкор» поговорил с Васей о его новой песне, гражданской позиции и корпоративах.
— Ваша первая песня «Магадан» проекта «Вася Обломов» была прекрасным тонким стёбом, но прямой критики в ней не было, хотя всё легко прочитывалось. И в нескольких интервью вы говорили, что не ставите задачи кого-то учить, менять общество. Художник высказался и дальше пошёл. Но в песне «Кто хочет стать милиционером?» всё это звучит куда более жёстко, без лишних метафор, с конкретными обвинениями. Вы сменили своё отношение к задаче или у художника снова наболело, но теперь вот так?
— В этой песне нет плакатных лозунгов, кроме призыва служить в милиции. Нет никаких прямых обвинений. В принципе я просто рассказал о практических прелестях работы в правоохранительных органах. Я и сейчас считаю, что задача художника — ставить в своём произведении необходимые вопросы, но не отвечать на них интервью. Я высказался, а о чём именно задумываться после этой песни — личное дело каждого. Я не воспитатель.
— Что-то конкретное вас вдохновило к написанию этого милицейского гимна?
— Жизнь в России. Я, кстати, не разделяю людей на ментов и нементов. Люди делятся на глупых и умных. Пока первых будет больше, всё будет так, как есть.
Милиция — это тоже срез общества. Путин в этом смысле тут ни при чём. Нет прямой директивы быть моральными уродами. Чисто там, где не мусорят, а не там, где убирают. Конечно, к нашей власти у меня есть свои большие вопросы и серьёзные претензии, но это не Путин наблевал у меня в лифте и не Медведев наступает мне на ноги в метро. «Магадан», кстати, был отчасти и об этом тоже.
— Что думаете о социально активных музыкантах типа Noize MC и Шевчука? Хотите, чтобы вас ставили в один ряд, или, наоборот, не хотите? Почему?
— Мне безразлично, в какой ряд меня запишут. Шевчук нормальный дядька, и у него есть отличные песни. Его желание жить в гражданском обществе и иметь социальную защищённость я разделяю. Вообще, я считаю, что не музыканты должны бороться с социальным злом, а само население страны в принципе не должно этого зла допускать.
У каждого человека должна быть обоснованная гражданская позиция, и проявлять её надо не только дома на кухне. У нас всё иначе. То, что Noize MC посадили, так и осталось его личной проблемой и поводом для бесполезных дискуссий бездельников в интернете. Общее положение дел в нашей стране какое-то безысходное. Ощущение как в финале «Трёх сестёр» Чехова: «Надо жить...»
— А как, по-вашему, гражданскую позицию надо проявлять? На митингах? Или как-то иначе?
— Я не учитель и не наставник. Наивные вопросы из серии «Как проявлять гражданскую позицию?» не ко мне. Для начала надо эту позицию заиметь и понимать, что к чему.
— Вы верите в перемены? Или в то, что не стоит оставлять попытки их добиться?
— Перемены так или иначе случаются. Пытаться изменить мир в лучшую сторону, конечно, стоит.
— Вы рассчитывали на такой большой успех «Магадана»? Он затмил «Васельки» (хит группы «Чебоза», лидером и автором песен которой также является Василий Гончаров. — Ю.Э.), вы оказались в телевизоре. Новые ощущения от этого появились? На творчество повлияло?
— Всё происходящее видится мне довольно забавным. Важно не относиться к этому слишком серьёзно.
— Тут должен быть вопрос типа про творческие планы...
— Жду звонка от Потанина с приглашением на корпоратив. До Нового года Вася Обломов должен начать играть концерты, а группа «Чебоза» — записать несколько новых хороших песен. Есть какие-то предложения по кино... Поживём — увидим. Я открыт для любого интересного творческого сотрудничества.
— У вас есть готовая программа? Что там будет, кроме «Магадана» и «Милиции»?
— Придёт время — вы всё узнаете!
Юрий Кобаладзе — о том, как он объел Горбачева и Буша, о роли собственной личности в истории, о том, как заткнул за пояс американского морпеха и перепил британских любителей пива, а также о тайнах вербовки Олега Гордиевского
Едва СМИ разразились сенсациями по поводу личности предателя, якобы сдавшего минувшим летом американцам российских агентов-нелегалов, как в теле- и радиоэфире в режиме нон-стоп зазвучал бархатистый голос Юрия Георгиевича, с готовностью комментировавшего, анализировавшего, строившего версии... Дескать, мало кто в России разбирается в плащах и кинжалах так же, как он…
— Комплекс причин. Олега долго вели. Сначала расчистили поляну в Копенгагене, потом подстроили все так, что освободилась вакансия в Лондоне, и его перебросили туда… Еще немного, и Центр назначил бы Гордиевского резидентом. Это был бы грандиозный успех англичан. Фантастический! Скорее всего, Олега спалил наш суперагент Эймс, дав наводку на «крота» в ПГУ, но Гордиевский в любом случае лет десять стучал в МИ5. Прилично успел напакостить, продажная душа! Хотя сейчас он выдает себя за идейного борца с режимом, на мой взгляд, морально-психологический фактор в той истории очень даже явно присутствует. У Олега была слабость — женщины. Придя к нам в резидентуру, он первым делом покрасил волосы, чтобы скрыть седину и производить на барышень более благоприятное впечатление. У меня язык за зубами не держится, поэтому спросил без обиняков: «Совсем с ума сошел, Олег?» Тот стал оправдываться: «Юра, ты же знаешь о моих проблемах с английским. Купил в магазине флакон, думал, шампунь, оказалось, краска…» Я ответил: «Ладно, считай, что поверил. Но ребята могут не повестись на твою байду, засмеют…» Были и другие нюансы, определенным образом характеризовавшие человека. Гордиевский на протяжении двух лет являлся моим непосредственным начальником, я наблюдал его в разных ситуациях. Задним числом многие поступки кажутся странными, но и прежде кое-что в поведении Олега вызывало удивление. Хотя, врать не стану, не думал тогда, что он может оказаться предателем.
