Читаем Жить онлайн бесплатно

Какая земля, такие и люди.

Какие люди, такой и земля будет.

(народная присказка)

Мала стояла на дороге и смотрела на деревеньку. Прошло уже не мало времени, как она вышла за очередной поворот дороги и, наконец, увидела семь труб и крыши, торчащие над частоколом. Девушка мало что знала о жизни не в городе, но всё равно замечала множество отличий от тех селений, что встречала ранее в пути, и ещё раньше в тихие годы. И хоть ничего из увиденного не могло изменить её решение, она немного робела и долго не решалась пойди дальше.

И вроде бы что тут такого? В большей части Земли Ста Рек не найти, наверное, деревни меньше чем на дюжину домов, а то и на все две. Да и не огораживаются они так. Зачем? От лихого люда княжъ с дружиной защитит, а если сами княжи что не поделят, так они всё равно простых селяней поберегут — кто бы не пересилил, а с этой земли им тоже кормиться. Даже если кметей под щиты поднимут, поля и огороды обойдут. Так что зачем ставить частокол? Плетень по пояс, разделить землю в огородах, и забор повыше кругом двора. А поля вовсе лишь межками в аршин шириной разделяли.

Тут же Мала не видела есть ли заборы внутри частокола, но сам частокол явно простоял уже не один год — острия потемнели, но среди них попадались и свежеобтёсанные, красующиеся светлой древесиной. Огороды, поделённые на части были чуть поодаль, а не примыкали к дворам. И их заключал внутри плетень, обсаженный малиной. Мала их рассмотрела-то лишь потому, что стояла выше по склону. Зато вот полей было почти не видно. По пути она несколько раз встречала расчищенные полосы подсечек, распаханные и уже покрытые всходами, и даже попалась одна полоса брошенная и поросшая дикой травой. Впрочем, даже оставленное поле теперь служило пастбищем для коз. А вот дедова или пращурова поля нигде не было видно, будто бы старики на этой земле ещё не умирали. А коль в ближней в эту сторону, то бишь самой первой, деревне ещё не ушло поколение, значит и остальные поселения не старше и не больше.

До боли прикусив губу, волховица сделала глубокий вдох и выпустила так много силы, что на миг потемнело в глазах. Выпрямилась, проверила в порядке ли волховка и остальная одежда, не сбились ли повой с обручем, и зашагала дальше к воротам в частоколе.

Потоки силы, наполненные подчиняющей волей, мягко растеклись вокруг, затапливая дом за домом и подсвечивая людей в деревне. Сразу же стал заметен и местный староста — к нему уже бежали несколько детей, желая рассказать о незваной гостье. Спустя пару долей времени, когда Мала дошла до окружённого пышной мать-и-мачехой колодца, к ней вышли дюжина мужчин и женщин, а детвора и чуть ли не половина остальных жителей попрятались за ближними воротами посмотреть да послушать. За главу у них был немолодой рыжий кмет, иссушенный трудами и делами.

— Зачем пожаловала? — без доброй вежи начал староста, подбочинясь и недобро прищурив глаза, обострив глубокие морщины на лице. — Тут вольные земли и волхвы нам не указ.

— И вам здоровья. Раз земли вольные, то почему бы и мне вам соли не занести и не попробовать хлеб от вашей печи? — Мала достала из вретища маленький, с мизинец, мешочек с крупной солью и легко бросила прямо в руки женщине, стоявшей рядом со старостой. Она поймала его, осторожно распутала завязки, заглянула и крикнула в сторону одних из ворот невестке вынести утреннего хлеба кусок побольше.

Пока ждали, Мала осторожно своей силой касалась сердец вольных кметов и кметок, стирая сомнения и подготавливая согласие на будущую просьбу. И улыбалась, стоя в тишине. Когда принесли хлеб, с удовольствием отломила сколько рука взяла и съела, запила водой из колодца и почувствовала, как все кругом стали спокойнее.

— Так зачем пожаловала? — уже не так сердито вновь спросил староста.

— Познакомиться, соседями будем, — волховица чуть заметно покачала головой, даже колты не звякнули. — И попросить людей дворик нам с сестрой построить. Да не за даром, живикой отплачу!

Волховица огляделась, заметила устроенную зачем-то под одним из заборов узкую грядочку с едва взошедшей зеленью, подошла к ней и, достав из кошеля, сыпанула щепоточку серого порошка. Листики тут же пошли в рост и даже далёкая от огородничества Мала узнала редиску.

— Земли за Последней за прошлые два века много кто пытался обжить, но два-три поколения и кметы возвращались к прадедовым могилам. Урожаи на таким трудом расчищенных полях раз в несколько лет хороши, но вдвое чаще едва-едва дадут дожить до весны. И купцы в этот угол не заглядывают. А так поможете нам — и будет чем детей кормить не только всю зиму, но и до нового урожая. Силу живики и сами видите. — Пока Мала говорила, редиска уже показала красные бока из земли, будто прошла дюжина дней. Староста переглянулся с соседями и вновь нахмурился, что-то подсчитывая. — Я знаю, что дальше есть ещё деревеньки, похожие на вашу на один-два рода. И что надолго уходить от полей никто не хочет. И разве не чем больше людей собрать, не быстрее будет дом двум сиротам построить? Соберите и оттуда люд, живики, если хорошо всё будет, не пожалею.

Мала улыбнулась и резко стянула свою силу к кметам, толкая согласиться, крепко сжала их волю, выжимая «да». Вот и староста внезапно кивнул, а потом проворчал согласие и пригласил волховицу зайти в дом, отдохнуть и поговорить. Девушка согласилась и уже через две части часа сидела напротив печки и пила травяной чай со старостой и пятью такими же, но более крепкими кметами и одной немолодой кметкой. Они долго торговались и обсуждали что и за что готовы сделать и сколько людей понадобится, пока не условились, что через десять дней Мала возле этой деревни встретит тех, кто возьмётся для неё строить и их семьям задаток живики оставит. На том и порешили.

Если больше не в кого верить — верь в себя.

Если больше не на кого опереться — стань себе опорой.

(мудрость бродяг)

Когда Мала вернулась, шалаш пустовал и было заметно, что костёр с прошлого дня не разжигали. Но больше никаких тревожащих примет видно не было, поэтому девушка не забеспокоилась, а прошла выше по склону в пещеру, где и нашла младшую сестру.

Ясна сидела на охапке лапника, брошенном возле стены между входом и источником, обняв колени и глядя в одну точку на полу. Когда к ней подошла Мала, девушка подняла на сестру покрасневшие глаза и шмыгнула носом. Старшая вздохнула, устроилась рядом и обняла вдруг расплакавшуюся Ясну.

— Испугалась? Не бойся, я вернулась, — тихо проговорила Мала. — Сейчас к ручью схожу, воды принесу, чай заварим.

— Нет, не испугалась. Просто… просто…

Ясна так и не смогла рассказать почему заплакала, а Мала её больше не расспрашивала. Выждав немного, старшая вывела младшую на воздух, устроила возле временного очага под навесом, разожгла огонь на запасённом ещё до ухода хворосте, принесла воды и закашеварила. Какое-то время они молчали, потом Мала негромко рассказала о знакомстве с соседями. Когда же каша и чай подоспели, она, вручив всё сестрёнке, серьёзно добавила:

— Через несколько дней я приведу сюда людей. Помни, нам с ними рядом жить, случись беда — выручать и помогать. А всё получится, так они твоему будущему клану когда-нибудь на службу встанут. И силой заставить мы их не сможем, только заработав доверие и уважение. Да и они раньше нас на эту землю пришли, как старших их уважать надо. Я немного на волю людскую повлияла, но ломать и калечить не стала.

Мала устроилась возле толстого ствола ближайшего дерева, вытянула ноги, потянулась, глядя на кусочек голубого неба с бегущими облаками и задумалась. Впереди их ждало настолько большое дело, что ей и самой было боязно его начинать. Но она знала, что в сумке в шалаше лежит бережно завёрнутый в её руками расшитое полотенце поминальник и пустые ладанки, куда поместились бы по горсти с могил родителей и братьев, если бы было время их собрать. Да и о сестре, которая вдвое младше позаботиться надо, будущее её устроить так, чтобы она больше горя не знала. А никакой работы она за свои двадцать девять лет никогда не боялась. Неужели и тут не сможет?

— Когда люди придут нам помочь дом построить, о них нужно будет позаботиться. Кормить, поить… — проговорила старшая. — С собой еды у нас не так много осталось, поэтому я завтра пойду в город на том берегу Последней, куплю, что смогу. Пока меня не будет повторяй, чему тебя всю зиму учили, может и пригодится. Да и чтобы мы тут смогли свои корни пустить и землю под свою руку взять, нам надо купцов зазвать. А ради чего им сюда караваны вести? Деревни дальше почти нищие, им бы себя прокормить, лишнего на продажу и обмен нет ничего. А мы? Мы не богаче. Будут силы — походи кругом, посмотри, есть ли что полезное собрать для лекарского дела. Если есть — заготавливай. Коль что-то надо ещё, скажи до утра, поищу в городе.

Мала бросила взгляд, наполненный тоской, в сторону входа в пещеру и замолчала, а потом и вовсе задремала, только подумала напоследок, что надо бы живицей кусты у входа подкормить, чтобы тайну поглубже спрятать.

Ясна же долго держала тарелку тёплой каши в руках и молча глядела на воткнутую в разварившуюся крупу ложку. Простая еда на воде с голоду казалась вкусной, но… никогда до побега из дома, она не ела столь мало и грустно. Последний год они часто берегли соль, и сдабривали кушанье только тайком пролитые слёзы. Вкус мяса, молока и яиц уже подзабылся, только рыба порой появлялась на столе, если у Малы было время порыбачить или лишняя монетка купить улов у рыбаков.

— Ещё немного, я подожду ещё немного. И мы придумаем, как всё наладить, — наконец прошептала в сумерках Ясна и принялась за еду.

Утром Мала ушла не сразу. Она почти час учила сестру, как оставить дома половинку путеводного огонька, а потом пересаживала подлесок и подкармливала корни живикой, чтобы скрыть и пещеру, и шалаш. И лишь на три раза всё проверив, ушла.

В этот раз Мала взяла с собой немного монет из подаренного кошеля и вернулась через пять дней с навьюченной крепкой маленькой лошадкой. С собой она привезла несколько котомок зерна, репы и лука. И несколько пряников порадовать сестру.

Пока разгрузились, пока кобылку заволховали и отпустили кормиться, пока отдохнули, пришла и пора на назначенную встречу выдвигаться. Девушка взяла приготовленные заранее мешочки и начала спускаться к дороге, заодно ещё раз оглядывая всё кругом, присматривая место для будущего дома.

В деревню Мала пришла уже к полудню и удивилась встречающей толпе. На дороге стояли две гружёные доверху телеги, запряжённые грустными лошадями, а вокруг них смеялись дюжины три молодых кметов и кметок. Чуть поодаль чинно вели беседу несколько мужчин постарше и дородных женщин, и у самых ворот ожидали принарядившиеся трое старост.

— Заждались уже, заопасались не придёшь, — после обмена приветствиями начал ворчать и щуриться один из них. — Мы с вечера уж всё подготовили, с рассвета поджидаем!

— Не сердитесь, — улыбнулась Мала и протянула живику. — Я не с пустыми руками. Перемешайте с золой, чтобы равномерно на все поля хватило, и рассыпьте на землю. Этого должно хватить, чтоб на несколько недель раньше урожай поспел и ни какого жука не побоялся. В огороды раза в два больше кладите. Хорош задаток?

— Хорош, — ответил второй, незнакомый ещё староста, полноватый и в яркой нарядной рубахе, подпоясанной расшитым кушаком. — А полная плата сколько будет?

— В три раза больше. Дороже мы с сестрой не потянем.

— Тогда по рукам! Мы на стройку молодёжи собрали, пусть поучатся. Да и дома должно оставить достаточно, присмотреть, обиходить.

— Давайте уже в путь идти, там же ещё устроиться надо.

Вот и отправились со смехом и шутками по дороге, будто не тяжело работать шли, а к празднику на поляне костёр разжигать. И Мала, невольно, заулыбалась вслед за ними.

Сердце и монеты не стоит.

— Тут колодца не вырыть, высоко слишком и камень под землёй сплошной. Не хорошее место для дома. Ладно пока, весна, тепло, несколько недель воду от ручья потаскаем. Но вы ж, сироты, тут жить будете, как без колодца. Да и хоромы с горницей и подволоком вам на двоих-то зачем. Курную поставить, а потом, коль мужей приведёте, мужья и расстроят, — спорил, размахивая руками, Уветич.

Уветич, Добровит и Прозор — это те трое, которых отрядили за старших молодых наставлять и постройкой управлять. А с ними и их жёны, женской рукой дела улаживать Сурица, Держена и Ерга. Ещё вечером, когда лагерь на поляне обустроили, они наохались, глядя на несмышлёных сироток Малу и Ясну, особенно на младшую, и взяли их под своё крыло. Деревенским с первого взгляда было видно — городские девки, от земли далёкие, а что волховицы, так и вовсе от мира оторваны. Таких учить и учить, что детей малых, но дети хоть слушаются.

— Да и печь, я, конечно, сложу как просите, глины с берега привезём, а камней и тут хватит. Но дров она за зиму больше сожжет, чем курная, да на такие хоромы. Вас же жалеем, — поддерживал Добровит. — да и выбрали бы место поближе к любой деревне, выбирай что люба. Тут, на горе, и волки водятся.

— Нет, у нас свои разумения это место выбрать. Что волки — не страшно, отгоним, отобьёмся, да и воду принесу, сил хватит. Сестру мне жалко, пусть хоть немного дом на родной будет похож, может ей поспокойней станет, — серьёзно ответила Мала. — Да и гора эта… лучше выше вон тех трёх берёз никому не подниматься.

— Эх, девки… — махнул рукой Уветич. Он ещё раз посмотрел на нарисованный веточкой по земле план и смирился, вспомнив тяжелые пухлые мешочки живики, оставшиеся у старост. Они не сомневались, что их старшие проследят, чтобы задаток поделили по справедливости.

Утро прошло в спорах, но к полудню, отобедав, люди взялись за работу. Кто за топоры, кто за лопаты. Но сперва вбили колышки с привязанными к верху лоскутами, обозначив будущий двор и углы построек. А затем деревянной лапой с настоящими медвежьими когтями, вклеенными еловой смолой, с поклонами очертили широким кругом будущий дом.