Читаем Жестокие игры онлайн бесплатно

Прежде чем радоваться, что добро побеждает,

стоит убедиться в том, что зло — это не вы.

Тихонько поцарапавшись, в дверь спиной вперед протиснулась официантка. Чуть не оступилась на разбросанных ботинках, повернулась испуганно. Еще бы! Ей год пахать на одни Алинкины норковые ботфорты с золотыми пряжками! Чудный ротик девчонки приоткрылся, а щеки залились пунцовой краской. Она чуть не уронила поднос с батареей бутылок и сырной тарелкой, но я приложил палец к губам, призывая к молчанию, и глазами показал на столик, задом к которому в махровой набедренной повязке-полотенце на корточках стояла Алинка.

Я собрал волосы пятернёй и глубже насадил её рот на свой член, не давая низвергнутой к моим ногам королеве универа повернуться и увидеть наивную дурёху, у которой от неловкости и испанского стыда покраснели даже коленки. Что эта невинность делает в элитной сауне, вообще? Синее форменное платье чуть ниже задницы, чёрные гольфы и — вишенкой на этой пошлой безвкусице — малиновый, как сейчас её щёки, галстук с эмблемой комплекса «Нимфа» ей шли, как штырю передничек.

Я жестом руки показал ей поскорее ставить на стол поднос и уматывать отсюда, пока из сауны в комнату отдыха не выскочила остальная компания — не хотелось, чтобы эту девчонку увидели здесь мои сегодняшние спутники.

Но официантка бесила. Замерла с приоткрытым ртом, таращилась так, будто увидела моего двойника.

Я застонал, чтобы заставить эту пигалицу отмереть.

Она бросилась из предбанника… зажмурившись. Когда грохнулась, зацепившись за колченогий диван, я чуть не кончил от того, что Алинка едва откусила мне член по самые яйца от неожиданности.

Девчонка с писком скрылась за дверью, оставив на сетчатке моих глаз запечатлевшийся на пожизненный срок отпечаток вида её стройных ножек и изящной попки в малиновых трусиках-шортиках.

Ох, как хотелось выдрать эту милоту членом за всё хорошее!

Олег, Боря, Денис и две холёные девицы — свита королевы, высыпали из сауны разгорячённые не только паром.

— Прости… — обронила виновато Алинка.

А я натянул на бедра простыню.

— Что это было? — падая в кресло и вытирая пот рукой, спросил Ден. Впрочем, в голосе его особого интереса не было. — Виталик, кинь в меня бутылкой, — попросил.

Я встал и за горлышко переправил штоф с коньяком в руку старшекурсника. Взял свою почти опустевшую пачку «Capitan Black's» и вышел на улицу покурить.

Стояли последние дни апреля, и природа уже обманула ассортиментом летних погодных прелестей, а сегодня вдруг устроила послезимний айс — столицу накрыло пришедшим с севера циклоном, и с утра пробрасывал снег с дождем. Пришлось надеть утепленную куртку.

— Виталя… — услышал за спиной голос Алинки. Она вышла, тоже обмотанная простыней, встала рядом, поёжилась. — Мы дальше в боулинг, ты с нами?

— Пожалуй, откажусь, — бросил равнодушно и сунул в рот следующую сигарету, так и не повернувшись к девушке.

— Жаль, — провела кончиками пальцев по моему прессу и заглянула в глаза.

— Мне тоже, — бросил сухим льдом.

Из сауны я ушел первым. Мог уехать на такси, как и приехал, но решил прокатиться до метро на автобусе по вечернему ближнему Подмосковью, немного подумать — имелось над чем — и просто проветриться. Было уже поздно, когда подходил к козырьку остановки и увидел под ним одинокую фигурку девушки. Когда оказался ближе, понял — это та самая официантка. Она заметила меня, отвернулась, подняла воротник короткого пальтишка и уткнулась в него лицом.

— Привет, — проигнорировал ее смущение. Уж кому и стоило бы прятать глаза, так это мне. Закурил, глубоко затянулся, задрав голову, выпустил дым маленькой тучкой, повернулся к напуганной девчонке и спросил: — Зовут как?

— Ма… Марина… — стрельнула взглядом сердито, буркнула тихо и отошла на шаг.

— Ты прости за то, что видела там, — зачем-то сказал и снова глубоко затянулся.

Молчали несколько минут. Я пинал камни на дорогу, изредка бросая взгляды на соседку по остановке — перед глазами так и вставала пикантная картинка: шикарная попка в простых трусиках, будто чем больше на них ушло плотной ткани, тем надежнее это защитило бы их владелицу от всего, что происходит в элитных борд… саунах.

А Маринка словно застыла в одной позе, напряжённая и как будто испуганная. Да, я сегодня плохой парень, самому от себя тошно, но что поделаешь? С волками быть — по-волчьи выть.

Когда автобус подошел, я пропустил девчонку вперед, не отказав себе в удовольствии попялиться на обтянутые узкими джинсами ножки, окинул салон взглядом: чуть дальше сидели трое пацанов, один оценивающе наплыл взором на фигурку Марины. Девушка села к окну сразу у входа и отвернулась, вжавшись в сиденье. Я загрузил смельчака тяжелым взглядом, на всякий случай незаметно в кармане просовывая пальцы в защиту для кулака, и с видом собственника сел рядом с девчонкой. Одну руку положил на спинку сиденья за ней, наклонился, вдыхая сладковатый свежий и слегка вызывающий аромат парфюма и юной кожи, и тихо сказал:

— Не трусь, я сам боюсь.

Я просто мастер успокаивать, ага.

Снова захотелось закурить. Сидел и выстукивал по пластику незатейливый мотив привязавшейся песни, игравшей в сауне, пытаясь понять, на кой мне сдалась эта девчонка? Подумаешь, если эта троица позабавится с ней. Может, ей вполне по душе такое? Скромняшки в таких местах, как «Нимфа», не работают. А эта… Окинул её внимательным взглядом, повернул двумя пальцами к себе лицо за подбородок. Губёшки задрожали, взгляд оленёнка, носик засопел от возмущения, губки пухлые… так бы и впился…

Трррр… Что за бред?

Член налился тягучим желанием. Да что за на хрен?!

Марина через несколько остановок несмело завошкалась и, снова едва взглянув на меня, тихо пропищала, чтобы пропустил. Я подвинулся, давая ей проскользнуть к выходу перед остановкой, и краем глаза заметил, что компания парней подорвалась к другой двери. Девчонка тоже это заметила, сжалась вся в комочек — как только дымком не просочилась в щель между створками двери? — взглянула на меня испуганно распахнутыми глазами, закусила губу и отвернулась.

То есть?..

Бл***!

Тяжело вздохнул. Меньше всего хотелось заканчивать сегодняшний вечер разборками не в своем районе. Автобус остановился, двери открылись, парни высыпались из него горохом и мгновенно растворились в темноте. Я нахмурился и в последний момент выпрыгнул на улицу следом за девушкой. Ни один фонарь не горел, а прямо от остановки дорожка вела куда-то вглубь микрорайона через небольшой парк. Я вынул руки из кармана и шел на полкорпуса сзади и сбоку от Марины, чтобы не сковывать себе движения — четко понимал, что просто так ей пройти не позволят.

Хоть и был готов, но момент, когда парни выскочат перед нами на дорожку, предсказать было невозможно. Увернулся от удара, поднырнул под руку и чуть не вынес челюсть одному — убивать никого не собирался и смял силу апперкота в последнее мгновение. Впечатал в лавку второго приемом каратэ и услышал вопль девчонки — третий, по закону жанра, увидев, что двоих я вывел из игры, приставил ножичек к ее горлу. Я вынул из пачки сигарету, закурил, с наслаждением втягивая горячий дым в легкие, чуть запрокинув голову и с прищуром оценивая возможность задуманного маневра, сплюнул никотиновую слюну и спросил равнодушно, даже не взглянув на девушку:

— Че надо?

— Бабу твою трахнуть, че непонятного? — нагло заявил парниша.

— Такая же моя, как и твоя, — пожал я плечами и снова затянулся, оставил сигарету висеть на губе. Снял защиту с костяшек пальцев, сунул в карман, показывая, что на конфликт не настроен. — Трахай, мне она отказала, — пожал плечами. — Может, тебе повезет. С таким-то аргументом, — ухмыльнулся, кивнув на лезвие.

Еще раз затянулся и уверенно пошёл по дорожке. Встретил твердо взгляд напуганной до полусмерти девчонки и отвел безразлично глаза… а через пару шагов, поравнявшись с ней, плюнул в лицо парню горящий окурок, в тот же момент резко подсунул руку и, схватив запястье, молниеносным приемом выкрутил локоть подонка ему за спину. Второй рукой дернул девчонку на себя. Нож выпал, я воткнул парня башкой в землю, поднял и закрыл перочинный ножик.

Двое уже поднимались, но всем им явно расхотелось трахаться и отвечать мне взаимностью. Хотя наивным я не был. Несло мочой. Неужели пацан обоссался? Я вроде за грань болевого порога не заходил…

Взял Марину под локоть и повел по дороге быстрым шагом. Она плакала, вытирая сопли, все рвалась от меня убежать.

— Не дергайся, дурочка... Где живешь? До квартиры провожу, — буркнул недовольно, разглядывая безлюдный спальный район — прям находка для ловли припозднившихся девочек.

— Я сама добегу, вон мой дом, — всхлипнула девчонка, указывая на высотку за тёмными кронами.

— Угу, уже чуть не досамакалась! — рыкнул раздраженно.

Свечка с одним подъездом и вялым светом фонаря. Марина торопливо дрожавшими пальчиками набирала код домофона, я окинул взглядом пустынный двор, как зверь, втягивая воздух — запах мочи преследовал. Перевел взгляд на ножки девчонки передо мной, полюбоваться напоследок точёной красотой…

…Твою. Мать.

Сам не понял, как сунул руку ей между ног. Так и есть — описалась она. Эти тёмные полосы по внутренней стороне джинсов глаз не обманули.

Марина взвизгнула, повернулась, глаза по блюдцу, слёзы с рубль, губёхи трясутся, зубки стучат так, что губу прикусить не может.

Да блядь!

Сердце сжалось, аж вздохнуть больно.

Убью уродов!

Взял ее за плечи, рванул на себя, обнял крепко и… накрыл красивые губы поцелуем — словно мозг выключился, едва она попала в мои руки. Накинулся, как голодный, на теплый рот, облизывал ее язык и сосал губы со стоном, потому что сердце пульсировало на кончике головки. Маринка стояла ни жива ни мертва, словно деревянная. Лишь это отрезвило. Отпустил резко, её аж повело ко мне, что пришлось за плечи придержать. Горло словно колючей проволокой затянуло — ни вдохнуть, ни слова сказать — так накрыло от запаха нежного, от дыхания горячего, от ощущения гибкого тела в руках. Аж картинка перед глазами задёргалась судорожно — так жгло неистовой потребностью содрать с нее всю одежду и облапать во всех местах, чтобы вилась и плавилась подо мной.

Пиздец как яйца сжались.

Тяжело дыша, протянул за Маринку руку и набрал дежурный код, открыл дверь:

— Иди, — прохрипел низким от дикой похоти вибрирующим голосом, — я постою. Если что — ори.

Прибегу и оттрахаю в подъезде.

Она пару секунд смотрела на меня, ошалевшая, а потом неожиданно кинулась на шею и прижалась губами к моему рту. Неумело совсем. Еле успел выставить ногу, чтобы дверь не закрылась, и удержаться, чтобы не опрокинуться с ней на спину — хорош бы я был. Трое парней не свалили, а девчонка уложила бы на обе лопатки.

Не успел додумать, как она исчезла в подъезде, а через пару рваных вдохов услышал, как заскрежетал ключ… хлопнула дверь на первом этаже. Следом справа через несколько секунд в глубине квартиры загорелся свет.

Руки тряслись, привалился к фонарному столбу, выудил из пачки последнюю сигарету и затянулся жадно. Дико хотелось расслабить штаны — жало в паху. Чё ж меня так переклинило-то, а? Будто задниц я мало классных видел. А Маринка ещё девственница, похоже — неопытность из каждого жеста и взгляда так и пёрла.

Подождал ещё пару минут напротив ее окон, оценивая — слишком низко расположен первый этаж, я спокойно мог бы залезть. Да кто угодно смог бы. И нет решеток.

Развернулся и пошёл назад в парк — нужно было довести начатое до конца, но трех ублюдков на месте не обнаружил. Интересно, местные это или специально выскочили из автобуса за Маринкой? Постоял минут десять, прислушиваясь — тишина. Плохо. Нахмурился, вернулся к дому девчонки.

В окне зажегся свет, я увидел навесные шкафы — кухня, а следом и саму девушку. На ее голове было намотано полосатое полотенце — из ванной. Маринка выглядела такой мелкой и беззащитной, когда куталась в махровый халат и стояла задумчиво, прислонившись бедром к столу, согревая о кружку ладошки.

Достал сотовый — почти час ночи, в метро не успел. Нашел приложение «Яндекс. Такси» и вызвал машину. Время ожидания — шесть минут, значок иномарки разворачивался где-то на другой стороне парка в конце квартала.

Девушка поставила кружку на стол, потерла устало лицо и ушла с кухни, выключив свет. И, будто только и ждала этого сигнала, подъехала «субмарина». Я сел в машину, молча откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Спокойной ночи, Маринка…

Не могла уснуть.

Ни горячий душ, ни чай с мятой, ни капли пустырника никак не могли побороть то, что творилось у меня в душе. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Меня аж выкручивало от того, что я описалась от страха.

Ну вот за что?!

Я вообще сегодня не должна была работать в сауне! Вчера отработала последнюю смену и сказала управляющему, что не приду больше! Впереди зачёты, конкурс Мисс университет, сессия, а в городе объявился какой-то маньяк, и бабушка встала в дыбы. Но днём мне на карту капнули три тысячи рублей, а следом раздался звонок Ольги — молодой женщины, моей коллеги. Она сквозь лающий кашель хрипло умоляла подменить её хотя бы на вечер и кинула оплату за две мои полные смены! Я аж зажмурилась, чтобы заглушить совесть, и согласилась — как раз конец месяца, у бабушки практически кончилась пенсия, а у меня — деньги на дорогу. И Ольга столько раз меня выручала, когда я не могла прийти вовремя после универа. Конечно, я согласилась, хотя коленки тряслись от одной мысли, что надо обслуживать вип-домики. Я отработала в «Нимфе» всего несколько месяцев и обслуживала лишь обычные номера. Люди туда приезжали в основном семейные, спокойные, да даже если и были шумные компании, то охранник всегда рядом, и никаких эксцессов не случалось.

А тут… Мне ещё повезло, что из трёх вип-домиков один уже освободили, когда я пришла, во втором был девичник — пьяные весёлые женщины за сорок гуляли на широкую ногу и чаевых мне отвалили столько, что я поняла, почему Ольга — мать-одиночка двух мальчишек-близнецов — легко скинула мне такую сумму, да и вообще держалась за свою работу. А вот третий домик… это было попадалово.

Меньше всего я ожидала увидеть там компанию мажоров из своего универа — раз, Виталю — два, и в такой пикантной ситуации — три.

В душе медленно перевернулся шипастый ком, словно раздирая её в кровавую кашу. Ночь, темно, я одна в своей комнате — и всё равно ползла под одеяло с головой и закрывала горящее лицо руками, потому что мне было стыдно так… врагу не пожелаешь.