Читаем Жесткий отказ онлайн бесплатно
Жесткий отказ
«Точно нет».Так сказала последняя девушка, с которой я переспал, когда впервые увидела меня трезвым взглядом. Она рассмеялась, вышла из моего дома. И я больше никогда её не видел. Неважно, что я богатый профессиональный спортсмен, важна моя внешность. Некоторые утверждают, что внутренняя красота — это главное, но я знаю лучше.«Плати».Так сказала последняя девушка, с которой я разговаривал по телефону, когда сделал ей предложение, от которого невозможно отказаться. Она умная и дерзкая, и пытается продать коллекцию редких бейсбольных карточек. И мгновенно сразила меня, но я не готов раскрыться. Слава богу, она понятия не имеет, кто я такой и как выгляжу. Я профессиональный спортсмен — но насколько может быть сложно играть в любовную игру?
Романы / Современные любовные романы / Самиздат, сетевая литература / Эро литератураПереводчик: Светлана П.
Редактор: Елена Р., Ксения В.
Вычитка: Екатерина Л.
Обложка: Алена К.
Переведено для групп:
vk.com/bookhours
vk.com/kn_books
МИРАНДА
«Пожалуйста, дедушка, прости меня, потому что я собираюсь согрешить».
Мне так жаль.
Перечитывая свой пост еще раз, крепко зажмуриваю глаза и снова вглядываюсь в экран компьютера. Я не могу этого сделать, это кажется таким неправильным.
«У тебя нет выбора, Миранда, если хочешь начать свой собственный бизнес».
Мне больно продавать эти бейсбольные карточки, правда. Это причиняет боль моему сердцу, мозгу и воспоминаниям о дедушке, которые мне так дороги. Воспоминания о нас на стадионе, куда он водил меня каждую весну на День открытия, чтобы поболеть за свою любимую команду. Я брала хот-дог и содовую, он — пиво с арахисом, и так мы проводили лето.
Год за годом.
Затем, когда я была подростком и открыла для себя мальчиков, стадион стал эпицентром моих гормональных фантазий. Вместо того чтобы смотреть игру, я наблюдала за мальчиками-подростками. Хихикала, если игроки были достаточно близко к сетчатому забору, чтобы я могла поглазеть. Мне было неловко, когда дедушка настаивал, чтобы мы попробовали получить бейсбольные мячи с автографами, и, в конце концов, перестал приносить мою перчатку в парк.
Я была настолько помешана, что думала, что один из симпатичных спортсменов бросит на меня один взгляд и влюбится по уши.
Глупая девчонка…
На протяжении многих лет дедушка делился со мной коллекцией бейсбольных карточек, которую собирал с детства. В те времена, когда мальчишки копили их и обладание редкой карточкой делало тебя королем-ребенком. Когда игроки были богами среди людей и легендами, а их карточки чего-то стоили.
Они вообще их еще делают?
У дедушки были все великие люди: Хэнк Арчер. Блейз Босби. Аарон Симпсон, Великий Бейсмен (
Шесть лет назад, когда я училась в средней школе, ему поставили диагноз «болезнь Альцгеймера». Через год после этого дедушку госпитализировали, и с тех пор все пошло… катастрофически под откос.
Его смерть сломала меня. Дело не в том, что у меня нет отца, который бы любил и лелеял меня, но в любви дедушки было что-то совершенно иное; драгоценный и уникальный вид привязанности. Каждое мгновение, проведенное с дедушкой, было волшебным. Я хотела научиться всему этому у него.
Потеря его стала проклятием.
А также благословением, потому что я на мели.
Ладно, хорошо, может быть, я и не разорена в традиционном смысле этого слова — у меня есть кое-какие сбережения, немного мелочи на моем текущем счете. Мой тип разорения — это «Я хочу начать свой собственный бизнес, но у меня нет стартового капитала».
Я в тупике. Но унаследовала заветную коллекцию бейсбольных карточек моего дедушки, и она стоит небольшого состояния.
Состояние, часть которого мне нужна, если собираюсь инвестировать в себя.
Я слышу, как слова моей мамы повторяются в моей голове, пока проверяю объявление, которое размещаю в интернете.
Никаких сожалений.
Что ж…
На самом деле их несколько.
Меня начинает мучить чувство вины еще до того, как отправила свое объявление, и я ни как не могу расслабиться.
Меня тошнит.
План прост: продать их по одной, чтобы максимизировать прибыль, вместо того чтобы продавать партиями и позволять кому-то снижать цену за весь набор. Еще одна причина, по которой я не хочу продавать их оптом? Астрономическая цена. Я не могу представить себе общую стоимость карточек, поэтому не могу представить себе, как продать их за шестизначную сумму, которую они почти наверняка принесут.
Ни за что, блядь.
Продавать их может быть пугающе, но я должна это сделать, если собираюсь следовать своей мечте, начать свой собственный бизнес и стать сучкой-боссом. Ну, во всяком случае, просто боссом, никто никогда не обвинял меня в стервозности, и мне бы хотелось, чтобы так и оставалось. Но для этого нужно небольшое студийное помещение, один или два сотрудника, офисная мебель и компьютеры. На все это нужны деньги, а их у меня нет.
Поправляю компьютерные очки, сидящие на переносице, и сосредоточенно прикусываю губу, хмуря брови. Тот, кто купит эту карточку, должен будет поверить мне в оценке ее подлинности. В большинстве случаев, когда коллекция настолько ценна, ее выставляют на аукцион.
Но я не могу ждать следующей продажи в аукционном доме — целых три месяца — это вечность. Не хочу откладывать свои мечты, я и так ждала достаточно долго.
Двадцать пять штук. Я тихо присвистываю, читая и перечитывая то, что написала, взгляд продолжает возвращаться к этой сумме в долларах.
Двадцать. Пять. Тысяч.
Для меня это абсолютное безумие.
На самом деле карточка стоит намного больше, чем я прошу, но поскольку продаю ее не через уважаемый аукционный дом, то чувствую себя вынужденной снизить запрашиваемую цену больше, чем на несколько сот долларов, проглотив свою гордость. Карточка Бейба Рута несколько лет назад стоила шестизначную сумму, так что я знаю, что эта тоже может принести серьезные деньги.
И все же.
Двадцать пять тысяч — это больше, чем я зарабатываю за три месяца, а наличные мне нужны как воздух. Деньги в банке — это страховочная сетка, от которой я не могу отказаться. Что, если бизнес потерпит крах? Что, если получение прибыли займет больше времени, чем я надеюсь? Что если, что если, что если…
У меня есть другие бейсбольные карточки, и общей суммы, за которую они уйдут, будет более чем достаточно, чтобы крепко встать на ноги.
Я потираю руки, наконец-то решаясь, и нажимаю «Отправить».
НОЙ
— Срань господня, Базз, иди и посмотри на это. Кто-то продаёт карточку Хэнка Арчера 1928 года выпуска.
Мой товарищ по команде, Базз Уоллес, бросает на меня взгляд со своего места на диване, крича через плечо «Это подделка!», прежде чем вернуться к какой-то ерунде, которую смотрит по моему телевизору, пока мы ждём прибытия других моих гостей.
— Зачем ты покупаешь всякое дерьмо? Ребята будут здесь примерно через двадцать минут!
Да, все скоро прибудут, но это не помешало Уоллесу прийти сюда слишком рано и воспользоваться сауной, чтобы снять боль в мышцах, а затем растянуться на моём диване. Прямо сейчас он смотрит какое-то реалити-шоу о парах, которые встречаются вслепую, а затем женятся. Или нет.
— Просто подойди и посмотри на это.
— Это такая же фальшивка, как сиськи Бет, — хихикает он, не отрывая взгляда от телевизора.
Господи, парень такой засранец. Уоллес — отличный товарищ по команде, но он из тех парней, которые любят посплетничать и поделиться личным дерьмом. Например, тем фактом, что его бывшая подружка сделала операцию по увеличению груди, — за которую тот заплатил — а так же тем, как они чувствовались или какими большими были.
Парень не знает, когда нужно заткнуться, и не понимает, что всё это дерьмо — не моё собачье дело.
Возвращаю взгляд к экрану компьютера и пролистываю фотографии карточки Арчера, увеличивая масштаб, чтобы лучше её разглядеть. Всего есть двенадцать фотографий — максимальное количество, которое можно загрузить, — и я внимательно изучаю каждую из них.
Она в отличном состоянии.
Мой член немного покалывает при виде неё, если честно. У меня текут слюнки от этой бейсбольной карточки с тех пор, как я купил свою первую в одиннадцать лет, потратив все свои карманные деньги на целую колоду, добавив Арчера в свой список желаний. Я хотел иметь такую с тех пор, как взял в руки биту и полюбил эту игру. Но их осталось не так много, потому что в те времена никто не знал, что они будут чего-то стоить. Мамы, убиравшие комнаты своих детей-подростков, выбрасывали или раздавали их. Не говоря уже о том, что в 20-х годах карточки не производили массово. Бейсбол, возможно, и был главным развлечением Америки, но это была не та денежная машина, какой он является сегодня.
Это моя страсть.
Моя карьера.
Никому не говорите, но я знаменит.
Чёрт, это прозвучало пафосно, а это не входило в мои намерения — я просто констатирую факты. Я бы никогда не стал хвастаться чем-то подобным. Это не в моём стиле. Никогда таким не был. Неважно, сколько денег зарабатываю, играя в мяч, или как долго нахожусь в лиге, но я никогда не буду вести себя по этому поводу как конченный урод. Хотя на самом деле, когда был подростком, скауты бейсбольного колледжа стояли на трибунах во время моих игр и наблюдали за мной. Когда я был второкурсником, пятнадцать университетов хотели подписать со мной контракт как можно раньше. ПЯТНАДЦАТЬ.
Я не был готов взять на себя обязательства, поэтому ждал. Поступил в низшую школу 1-го дивизиона. Не так много студентов и отличная программа на Восточном побережье недалеко от дома. Я мог выбирать из лучших, потому что все хотели меня.
Это было ошеломляюще.
Всё, чего я хотел — это играть в бейсбол, а не быть ребёнком с плаката для спортсменов-придурков.
Поэтому пошёл туда, где всё казалось знакомым, крепко держал перчатку и мяч в руке, и, когда в дверь постучались представители высшей лиги, я откликнулся на их зов.
Не без колебаний, конечно.
А кто бы не согласился? Я живу ради бейсбола. Для меня не существует ничего другого, если не считать моих родителей.
Не обращая внимания ни на что кроме игры, я стал знаменитым, а позже прославился ещё и тем, что был затворником. Я выхожу на поле, чтобы выполнять работу, не интересуясь тем, что с ней связано: фанатами, женщинами-охотницами, папарацци.
Даже зарплатой.
Это просто приятный бонус.
Один из тех, которым я готов поделиться, чтобы завладеть этой карточкой Арчера.
Смотрю на экран компьютера, воспоминания из моего детства встают комом в горле. Во мне просыпается желание, нужда и решимость, которые я сглатываю, пролистывая фотографии.
То, как меня заметили скауты, когда я был старшеклассником, а затем позвали в профессионалы, когда был на последнем курсе в колледже, сделало меня похожим на трофей — все хотят заполучить частичку меня. Я же просто хочу кусочек истории.
— Не собираешься пойти посмотреть на это? — кричу я снова, прежде чем нажать кнопку «Связаться с продавцом», расположенную внизу страницы.
— Не могу. Чешу яйца.
Похоже на правду.
Я щелкаю костяшками пальцев и смотрю в пространство, думая о словах, которые хочу использовать в своем сообщении. Затем, больше не колеблясь, открываю текстовое поле на своем ноутбуке, ввожу номер телефона и…
На номер 555-4439:
Сердце бешено колотится в груди. Что, если её уже продали?
Я жду.
Встаю и иду к раковине, мою руки, хотя они и негрязные. Прохаживаюсь от кладовой к окнам, глядя на свой огромный задний двор. Любуюсь бассейном, его каскадным водопадом, искусственными валунами и горкой из формованного бетона.
Этот тропический оазис посреди Среднего Запада обошёлся мне в небольшое состояние. Возмутительно большой дом для мужчины без жены, без детей и без семьи.
Родители редко навещают, и у меня нет ни братьев, ни сестер.
Отвожу взгляд, в горле всё ещё стоит комок, на этот раз от одиночества.
Ничто не заставляет меня чувствовать себя более жалким, чем одиночество в этом дурацком доме — том, который мама помогла мне выбрать, убеждённая, что я скоро поселюсь в нём с хорошей девушкой.
Уоллес не в счёт, потому что он прилипала и худшая гребаная компания, и приходит ко мне домой только для того, чтобы поесть из холодильника на халяву, несмотря на то, что его зарплата почти такая же, как у меня.
Восемьдесят миллионов долларов за три года.
Не так уж плохо для двадцатичетырехлетнего парня.
Вздохнув, я оглядываюсь на него. Красавчик Базз Уоллес, самая блестящая новая игрушка в «Чикаго Стим». Женщины любят его, бросаются ему на шею. Новая подружка каждый чертов месяц, и каждая безумно влюбляется в него, когда он рыгает на неё через обеденный стол.
Гребаный пещерный человек.
Никакого воспитания.
Я? Я же своего рода маменькин сынок: вежливый, воспитанный, любящий, трудолюбивый и целеустремлённый, с фантастической карьерой, большими льготами и пенсионным планом, а также ответственный домовладелец.
Список можно продолжать до бесконечности, но ирония в том, что милые девушки не хотят встречаться с парнем с лицом, как у меня.
Так сказала последняя девушка, с которой я переспал, когда та впервые увидела меня трезвым взглядом. Она рассмеялась, вышла из моего дома, и я больше никогда её не видел. Неважно, что я богатый профессиональный спортсмен; важна моя внешность.
Некоторые утверждают, что внутренняя красота важнее, но я знаю лучше.
— Чувак уже ответил тебе? — спрашивает Уоллес после того, как я слишком долго игнорировал его.
