Читаем Женихи онлайн бесплатно

Салам — председатель колхоза.

Туган — парторг колхоза.

Заурбек — бригадир первой бригады.

Мадинат (Мадина) — бригадир второй бригады.

Хабос, Дзго — родители Мадинат и Нины.

Уари, Кази, Сафи — колхозники первой бригады.

Нина, Мари, Муради — колхозники второй бригады.

Сауджен — франтоватый парень из соседнего колхоза, лет тридцати пяти.

Салавров Гуга — продавец в колхозном магазине, лет сорока.

Мытыл — сват.

Дзыбыла — мальчик, лет тринадцати.

Вано — молодой шофер.

Старик — колхозник.

Колхозники и колхозницы.

Действие происходит в одном из колхозов Северной Осетии

Салам. Тише! Дайте сказать!..

Голоса слева. Неправильно! Неправильное решение! Не отдадим!..

Голоса справа. Попробуйте не отдать! Правильно, правильно!..

Туган(обращаясь к бригаде Заурбека). Тише! Вы в свое время не криком взяли. В прошлом году хорошо работали и Красное знамя района получили, и «курган веселья» был вам отдан. А потом, не обижайтесь, зазнались, успокоились.

Уари(кричит в крайнем волнении). Кто успокоился? Мы успокоились? (Бьет себя в грудь.) Посмотрите на меня, я успокоился?

Туган. Если бы ты, Уари, так же горячо работал, как сейчас кричишь, знамя отдавать не пришлось бы.

Уари(тише). Я от обиды кричу. Чем наша работа хуже прошлогодней?

Туган. А тем, что на прошлогоднем уровне осталась. Больше, лучше работать надо.

Сафи. А бригада Мадинат чем отличилась?

Уари. Да, чем?

Туган. Вы посмотрите, какая у них пшеница: как гребешком расчесана. А кукуруза как прополота? Голодному зайцу травинки не осталось.

Сафи. У них и земля лучше. А на нашей — муравьи крупнее стрекоз.

Уари. Больше. Я таких муравьев, ну… прямо не видал. (Подходит к Саламу и Тугану, говорит мягко.) Товарищ председатель, товарищ парторг, вношу предложение: имейте сердце, оставьте нам знамя условно…

Голоса из бригады Мадинат. Э нет! Не пройдет!

Уари. Заурбек! Ты же бригадир. Живой ты или нет? Поддержи меня, пожалуйста. (Тугану и Саламу.) Клянусь! Не носить мне шапки, пускай вместо усов перья вырастут — мы их обгоним!

Салам. Вот обгоните — и знамя вернется. (Подходит к Заурбеку.) Ну, Заурбек, ничего не поделаешь. (Берет знамя.)

Уари. Спасибо, что этот позорный момент для кино не засняли.

Салам. Товарищи! Райисполком и райком поручили мне передать знамя бригаде Мадинат. Этой же бригаде передается и наш «курган веселья».

Голоса. Ура! Ура!

Салам. Мадинат!

Мадинат подходит.

Вместе со знаменем вы берете на себя большие обязательства. Сейчас наша основная задача — дать больше хлеба. И вы с этой задачей должны справиться. (Передает знамя Мадинат.) Держите крепче.

Уари. Ай-ай! Берет знамя так уверенно, как будто всю жизнь только это и делала.

Мадинат. Знамя мы берем в первый раз, но, надеюсь, не в последний. (Высоко подняв знамя, несет его к своей бригаде.)

Уари. В первый раз жалею, что я не близорукий.

Туган(второй бригаде). Поздравляю вас. (Обращается к первой бригаде.) А вы головы не вешайте. Попробуйте отобрать знамя.

Уари бросается к знамени, его оттесняют.

Э, не так, не так. Скоро начнется уборка колосовых. Уберете быстро, без потерь, вот и восстановите былую славу.

Уари. Не понимаю, зачем на такое короткое время отбирать у нас знамя?

Мадинат. Не сердись, Уари. Не обижайся ни на нас, ни на муравьев, ни на сусликов. На нашей земле тоже есть муравьи, но мы не даем им дорасти до величины стрекоз.

Уари. Это ваши к нам переползают.

Мадинат. Потому что им у вас спокойнее. Мы даем слово, что знамя останется у нас на долгие годы.

Голоса. Ура! Ура!

Мари с гармошкой становится перед Мадинат. За нею группируются колхозники, готовясь тронуться в путь.

Уари(подбегая). Мадинат, имей сердце, позволь, я в последний раз по улице пронесу знамя.

Мадинат. Ты это уже сделал… вчера.

Уари. Имей сердце, дослушай: я его только донесу и поставлю. Оно ваше, ваше…

Голоса. Нет! Нет! Нет!

Мадинат. Счастливо оставаться, наши друзья-противники.

Мари заиграла на гармошке марш. Мадинат, высоко подняв знамя, уходит. За нею — колхозники и Мари. Оставшиеся смотрят им вслед.

Заурбек(невольно). Как она красива со знаменем!.

Уари. Первый раз вижу, чтобы человек любовался собственным позором. (Всматривается в лицо Заурбека.) Э, да ты, дорогой товарищ… можешь не продолжать.

Кази(подходя). Мадинат так высоко держит знамя, и его так красиво раздувает ветер!..

Уари. Э-э. Погоди, мальчик! А без знамени Мадинат тебе совсем не нравится? Тоже можешь не продолжать. Жертвы и потери нашей бригады больше, чем я предполагал.

Подходят Туган и Салам.

Салам. Ты, Заурбек, подтяни свою бригаду. Обижаться тебе не на что.

Заурбек. Я на себя сержусь.

Салам. Устрани причину.

Туган. И еще: во время работы без важного дела в село никого не отпускай.

Уари. Извини, Туган, при передаче знамени я погорячился. Пять лет на фронте был победителем, а теперь… Побежденный? Нет и нет! Погоди до осени… и если не отберем, пускай вот здесь вместо усов вырастут перья. Пускай тогда не поцелует меня ни одна девушка!

Сафи. А теперь целуют?

Уари. Я бы ответил, мешает прирожденная скромность.

Туган. Это у тебя-то скромность? Ну, товарищи, не унывайте.

Салам. Счастливо.

Салам и Туган уходят. Члены бригады печально смотрят в разные стороны.

Уари. «Наедине со своим позором». Картина неизвестного художника. (Поет.)

Заурбек, дорогой, на что ты смотришь? Я думаю, красивая… то есть красивое знамя давно скрылось.

Сафи(мягко). А ты чего распелся, чему радуешься?

Уари. Ай-ай-ай, какая ты нечуткая, Сафи! Я радуюсь? Я только хочу приподнять упавшее настроение.

Заурбек(быстро отвязывая гамак и швыряя его с кургана). Отдыхали, качались, спали!

Уари. Правильно. Если человек проспал, кровать виновата?

Кази. Прощай, курган, почетный курган.

Заурбек. Когда Советская власть навечно нам землю даровала, здесь декрет прочли.

Снимает с доски Почета портреты и раздает их членам бригады, те берут свои изображения и прячут их.

Уари. На войне — на Кубани отстаивал я курган. А здесь… выхватили из-под нас курган, как у всадника на лету седло выхватывают. И кто?.. Женщина! Пускай красивая. Это не для всех утешение. Для меня это не утешение.

Сафи. Вот заладил: женщина, женщина! Какая разница между мужчиной и женщиной?

Уари. Мужчина, например, никогда не задает такого вопроса.

Кази. По правде говоря, нам особенно печалиться не следует: ведь Мадинат тоже наша…

Уари. Ах, мальчик, тебе бы хотелось сказать «моя». Отгадал? Потупился, не продолжай.

Кази. Уари, я тебя прошу никогда не говорить…

Уари. О чем? Вот теперь продолжай, продолжай, пожалуйста. Опять потупился?

Сафи. Эх, Кази, девушки безусых не любят.

Кази. Я прошу вас бросить эти шутки!

Уари. Шутки? Здесь не до шуток. Вчера у них сваты были.

Кази. Какие сваты? Из нашего села? Из другого? Чужие?

Уари. Подрастешь — станешь пулеметчиком. А теперь спрашивай, пожалуйста, пореже, вразбивку.

Кази. Ну, говори же.

Уари. Жених из другого села. Зовут его Саудженом.

Кази. Ты его видел?

Уари. Как тебя. Но он производит более яркое впечатление. Да ты побледнел, милый друг…

Кази. Красивый?

Уари. Картина. Клянусь. Правда, масляной краски многовато положено, но картина. И рама богатая: черкеска, шапка, кинжал в золотой оправе, а главное… Держись на ногах крепче, Кази… а главное, у него усы. Совершенно черные усы.

Сафи. Ну зачем ты его дразнишь? Когда ты видел этого Сауджена?

Уари. Вчера. Мадина с ним танцевала. Он высокий, стройный… и когда танцевал, как тополь при ветре, покачивался. (Оборачивается к подошедшему ближе Заурбеку.) И ты побледнел, мой друг?

Кази. Дальше, дальше! Ну, сватали, а что ответила Мадина?

Уари(Заурбеку). Тебе тоже интересно?

Заурбек. Да, я слушаю.

Уари. Что ответила Мадина, я не знаю, но отец ее, Хабос, ответил. Он ответил: «Вот мы соберемся…»

Кази. Не тяни, пожалуйста, слова, как гвозди зубами.

Уари. Это не я тяну, а Хабос вчера тянул. Ты же знаешь, что он всегда говорит медленно. «Вот, — говорит, — мы соберемся, поговорим всей семьей, спросим дочь и тогда сразу дадим вам ответ».

Заурбек. Так… Пора за работу.

Кази. Заурбек, отпусти меня в село. Я скоро вернусь.

Заурбек. Вот почему у нас и знамя, и курган отобрали Я виноват. Часто вас отпускал в рабочее время.

Уари(Кази). Куда побежишь, зачем побежишь? Думаешь, по дороге в село у тебя усы вырастут… Э-э… Заурбек, он серьезно побледнел, у него важное дело, отпусти. В работе от него сегодня толку мало.

Кази. Я через час вернусь, я раньше вернусь.

Заурбек. Ладно, иди. Узнай насчет культиваторов, готовы ли. Иди.

Кази срывается и бежит. За ним уходит Сафи.

Уари. Ему сейчас, пожалуй, не до культиваторов. (Смотрит вслед Кази.) Смотри, летит, будто ногами земли не касается. Очень хорошо бежит. Когда будет эстафета, его включить надо.

Заурбек. Какое же у Кази важное дело на селе?

Уари. Такое же, как и у тебя, Заурбек.

Заурбек. Не понимаю.

Уари. Зачем скрываешь? От кого? От друга скрываешь? Ну, он мальчик — он побежал, ты взрослый — остался… Но побледнели вы оба одинаково.

Заурбек. Говорить? Одному тебе скажу. Два года люблю Мадину. Два года и два месяца.

Уари. Хвалю за точность. А она об этом знает?

Заурбек. Нет, не догадывается.

Уари. Значит, ты скрываешь?

Заурбек. Пока никто не заметил.

Уари. При таких условиях она тоже никогда не заметит и, пожалуй, выйдет за другого.

Заурбек. Что же мне делать?

Уари. Сказать, сказать! И не мне, а ей.

Заурбек. Что я ей скажу? Как скажу?

Уари. Существует два способа объяснения. Первый способ — скажи: «Я тебя люблю», а потом спой песню. Второй способ — сначала спой песню, а уже потом скажи: «Я тебя люблю».

Заурбек. Ты шутишь, а…

Уари. Клянусь, не шучу, все так делают.

Заурбек. Ну хорошо, я скажу, а она засмеется, отвернется…

Уари. Прекрасно. Приходи на другой вечер и ничего, ничего не говори, только пой, пой самую грустную, печальную песню.

Заурбек. И опять она засмеется.

Уари. Тогда урони голову на грудь, себе на грудь, и медленно отходи убитой походкой. И здесь, клянусь, она тебя окликнет.

Заурбек. А если не окликнет?

Уари. Тогда… тогда ступай домой ужинать. Но клянусь, она окликнет.

Заурбек. Это другого, красивого окликнет, а меня… Уари, я же вижу, знаю… С моей внешностью…

Уари. А какая у тебя внешность?

Заурбек. Обезьянья. Вот какая.

Уари. Никогда не следует преувеличивать.

Заурбек. И утешать не следует. Ну, смотри сам. Ведь похож я на обезьяну?

Уари. Заурбек, дорогой, я плохой судья: тебя я каждый день вижу, а обезьян всего два раза в Сухуми видел.

Заурбек. Не виляй, говори честно.

Уари. Пожалуйста. Возможно, сходство есть, но, клянусь, совсем маленькое. И если Мадина не была в Сухуми, она этого сходства совсем не заметит. И разве наружность — это все? Ты же у нас золотой человек, ты самый… Не желаю говорить, не буду говорить, а то ты зазнаешься. Закругляюсь, Заурбек. Ты хороший человек.

Рукопожатие. Запевают.

Кази(поет).

С левой стороны из-за кургана выходят Уари и Сафи.

Не замечая, продолжает петь.

Уари(тихо Сафи). Любовь слепа. Кази даже не разобрал, кого полюбил: кота или кошку.

Кази(поет).

Уари. Сам еще цыпленок. Общие интересы. Понятно.

Кази(поет).

Уари. Цыплята, куры, потом телка… Чувство явно возрастает.

Кази(поет).

Уари. Если не считать автора. Эй, Кази!

Кази вздрогнул и обернулся.