Читаем Жена ценителя онлайн бесплатно

Грозовые тучи исчезли вместе с сумраком ночи. Лазурное небо особо не удивило привыкших к затяжной непогоде жителей побережья. Переполненный штормами июль мог разочаровать разве что туристов, как обычно, грешащих чрезмерно высокими ожиданиями.

Когда Сусанна выбежала на веранду, босая, растрепанная, словно неудержимый ребенок, солнце уже пробивалось сквозь широкие, влажные листья виноградника. Доски половицы все еще были пропитаны вчерашним ливнем, на скошенной каменной дорожке подрагивали лужи. Воду качал ветер, он же ласкал листья винограда и плюща, перебравшегося на старый типично приморский дом. Проседающий, каменный, лишенный опрятности, однако продолжающий неизбежное слитие с природой. Старый маленький дом в отдаленной коммуне Вимре на севере Франции.

Детство Сусанны прошло не здесь. Себя маленькой девочкой она помнила рваными обрывками. Меховая шапочка и бескрайний снег, чуть ли не до коричневого загорелые предплечья и кислые мандарины, подобранные прямо с дороги. В калейдоскопе своих воспоминаний Сусанна чаще всего терялась.

Запрокинув голову назад и прогнув спину так сильно, что кончики каштановых волос коснулись поясницы, Сусанна сделала полный вдох. Не свежий, а отсыревший насквозь воздух даже грудь заставил вздрогнуть. Продолжая держать голову запрокинутой, Сусанна посмотрела на небо взглядом заговорщицы.

Некоторое время Сусанна не могла расстаться с небом, когда это все же произошло, приготовила всем завтрак. Запекла яйца кокот с томатами и базиликом. Сменив сорочку на льняное светлое платье со старомодной вышивкой, Сусанна закрепила волосы на затылке, предчувствуя будущую жару. Позавтракав и выпив кофе, она открыла крышку фортепиано и сыграла две любимые партии по воздуху.

Обстановка старого дома была по-испански броской. Массивная деревянная мебель, яркие подушки и шторы, ковры с диковатым орнаментом. Наверно, маме больше всего нравилось там, на юге Испании, совсем недалеко от поражающего воображение Марокко. В гостиной, которая являлась проходной комнатой, были скоплены всевозможные виды развлечений, кроме телевидения. Мольберты, книжные полки, музыкальная аппаратура, включая старинный патефон, шахматы и нарды, фортепиано, к которому Сусанна испытывала особенный трепет.

Напротив окна висела картина папы: смеющийся шут с непропорциональным, искореженным телом. Цвета такие же броские, как и в обстановке, однако атмосфера произведения была непереносимо тяжелой. Сусанна старалась не смотреть на картину, особенно когда была увлечена музыкой.

Первой встала мама. В красном халате с полинявшими перьями на рукавах она доковыляла до ванной и несколько раз дернула за защелку. Елена не любила утренние задушевные беседы, семейные завтраки, как, впрочем, и обеды. Лишь к вечеру она становилась терпима к своему положению хозяйки дома, матери и жены. Около часа мама провела в ванной, затем хлопнула дверью и снова ушла в спальню.

Когда Сусанна перепроверила четкую, все же загадочную историю нот и вычленила так и не прозвучавшие ошибки, в окне показался папа. Его возраст приближался к пятидесяти, Аристарх был на девять лет старше своей супруги. Оплывшего телосложения, с отекшим лицом и болезненно раздраженным взглядом, непризнанный художник, обосновавшийся на берегу моря, на отшибе и без того немноголюдной коммуны.

Аристарх так и не вкусил славы, даже в молодые годы, когда имел возможность выставлять картины в известных галереях. Несмотря на удачные разнообразные работы он оставался на периферии великого мира живописи. Поиски себя, нескончаемые путешествия так и не принесли художнику ни признания, ни покоя. Дойдя до этого места, до такого же позабытого миром Вимре, Аристарх наконец остановился. Он принял свое профессиональное поражение стойко и отказался от дальнейших скитаний по непознаваемому миру. Писал Аристарх все реже, все чаще пропадал вечерами, бродя по берегу Северного моря. В погожие дни он шептал своей дочери чуть ли не помешанным голосом, что еще не создал свое лучшее произведение, что не все для него потеряно.

Сусанне всегда был ближе оторванный от жизни отец, чем гораздо более практичная мать. Чем именно занималась мама, Сусанна понимала лишь смутно. Официальной версией было «продвижение творчества отца». Порой картины все же покупали, мало и редко. В такие дни родители пили шампанское, на следующий день раздавали долги. Сусанне мало говорили о финансовом положении семьи, но она догадывалась, что если бы не старинный папин друг, то они бы не выжили.

В растянутой белой майке без рукавов и шортах, оголяющих бледные ноги, Аристарх вошел на веранду. На территории участка было несколько построек, включая гараж, сарай и погреб. Мастерская папы много лет казалась Сусанне самым удивительным местом в мире. Он оборудовал бывшую стеклянную теплицу столами и мольбертами для работы. Там у него были шкафы с тюбиками и баночками краски, подгнивший пол покрывал старинный восточный ковер. У папы был и матрас, где он довольно часто ночевал, глядя на звездное небо в помутневшем от времени стекле.

– Спасибо за завтрак, Анни, – положив увесистую руку на плечо дочери, Аристарх прислонил губы к ее затылку. – Вкуснее, чем у мамы.

Он улыбнулся ей, глядя так, как Сусанна смотрела утром на небо.

– Все уже давно остыло. Переделать кофе?

– Не нужно, я все равно его не буду. А ты играй. Твоя музыка – немногое, что заставляет эти искореженные стены танцевать.

Сусанна все еще сидела за инструментом, но даже теперь не решалась коснуться клавиш.

– Она не будет против. Сегодня нас навестит Ангус Лагергрен.

– Как скоро?

– Не знаю. Игнорируя советы твоей мамы, я так и не начал пользоваться современными средствами связи. Может, он уже в Вимре, может, приедет к вечеру.

Аристарх ушел курить на веранду, Сусанна сделала обрывчатый вдох и заиграла по-настоящему. Она играла одну и ту же композицию. Не самая ее любимая, и не самая новая из изученных. Здесь Сусанна постоянно ошибалась, поэтому ей хотелось хоть раз не ошибиться.

Время шло, Сусанна играла, играла гораздо более отрешенно, чем жила когда-либо. То, что завладело ею, было не азартом, а упоением. Сусанне было так хорошо здесь, в создаваемой ею по гениальному плану музыке, что она забыла про ошибки и закончила даже без мелкой помарки, без заминки. Неужели?..

– Клод Дебюсси «Лунный свет». Превосходное исполнение, – произнес звучный и одновременно спокойный голос за ее спиной.

Сусанна развернулась и увидела седовласого мужчину в синем костюме с элегантным узлом платка на шее. В нем было благородно все. Осанка, улыбка, обрамленная даже не седой, а белой бородой и усами идеальной окантовки. Морщины, в особенности на широком лбу, приветливый, однако лишенный излишних эмоций взгляд маленьких близко посаженных глаз. Ангуса Лагергрена Сусанна видела не впервые, но собственное впечатление сформировать ранее она не была способна. Утонченный мужчина лет шестидесяти, снисходительный ценитель музыки. Таков всемогущий Ангус Лагергрен?

– Благодарю, – еле заметно улыбнулась Сусанна и встала.

– Рад видеть вас, Анна. За эти три года вы добились значительных успехов в музыкальной стези.

– Не таких значительных, каких бы хотелось. Вы просто, видимо, зашли в самый удачный момент, – пожала плечами Сусанна.

Внезапно этот благородный, элегантный миллиардер, разбирающийся в искусстве, как никто другой, тихо, но живо засмеялся и так посмотрел на Сусанну, что и она смогла улыбнуться.

– К своим годам я более чем уверен, что именно такие моменты направляют весь жизненный путь. Не стоит недооценивать силу мимолетной удачи.

Сусанна ничего не ответила, она не особо прислушивалась к теме разговора, завязавшегося между ее мамой и Ангусом. На маме было фиалковое шелковое платье, она уложила короткие темные волосы в одном направлении. В ее насильно оживленной в светлое время суток мимике было что-то искусственное и отталкивающее. Все они вышли из дома, Сусанна опустила крышку фортепиано.

Заглянув в окно через занавески, Сусанна убедилась, что родители и Ангус пошли в мастерскую папы. Они с Аристархом были знакомы уже очень давно. Еще из академии, где Ангус преподавал, а Аристарх обучался изобразительному искусству. Ангус приезжал в Вимре раз в три года и оставлял сумму, которой практически хватало до новой встречи.

Сусанна вышла на веранду, когда услышала крики. Фиолетовое платье мелькало в разных концах стеклянной мастерской, заметное тело стояло неподвижно. Родители ссорились часто, обычно Сусанна старалась уйти к морю и вернуться как можно позже. Неужели маму не смутит присутствие гостя? Она закатит сцену прямо сейчас?

Ангус стоял в тени виноградной лозы, перебирал пальцами жилки листьев, не срывая их. Сусанна почувствовала личную ответственность за происходящее, словно взрослой здесь была она, а не те двое, которые не могли совладать с силой голоса.

– Я собиралась пройтись по пляжу. Может быть, вы согласитесь составить мне компанию? – спросила Сусанна.

– С превеликим удовольствием. Благодарю вас за столь любезное приглашение.

Высокопоставленный, имеющий реальное влияние в большом мире Ангус Лагергрен слегка поклонился. Сусанна впервые за девятнадцать лет почувствовала свою значимость.

Сусанна шла впереди, показывая путь к любимому пляжу. Поросшая травяными зарослями почва обрывалась довольно резко. Пляж, простирающийся под ней, был не слишком широким, песчаным, местами каменистым.

Сусанна продемонстрировала безопасную тропинку в действии, так они спустились к серо-синему успокоившемуся морю. Минут десять, которые заняла дорога, Сусанна и Ангус почти не говорили, разве что о резкой смене погоды. Так как Ангус шел позади, Сусанна не могла наблюдать за ним, лишь глубоко дышала, чувствуя посторонний взгляд на себе.

– В этих местах, на малолюдном побережье в крохотном французском городишке я чувствую, как замедляется время, – сказал Ангус. – Есть что-то вызывающе безмятежное в подобном образе жизни. Это «что-то» я позволить себе не могу из-за своих обязанностей и закостенелых привычек, однако любуясь подобной жизнью со стороны, я ощущаю неподдельно благоговение. Анна, будьте добры, расскажите о ваших впечатлениях от жизни в этом тихом, живописном месте?

Перед тем как ответить, Сусанна остановилась и отдала взгляд живущему своей жизнью морю.

– Мне здесь хорошо. Я живу здесь лет с восьми и плохо помню другие места. Здесь все привычно, так как должно быть. Я люблю это море, люблю этот песок, люблю наш старый дом и заросли виноградника. Вимре я тоже люблю с его тесными улочками и рядами двухэтажных домов, пестрящими разноцветными ставнями и балконами. Я не отрицаю возможности того, что другой город, другое море и другую землю я могла бы полюбить сильнее. Возможно, однажды я бы хотела это узнать, но сейчас мне достаточно той любви, которая меня окружает, как снаружи, так и изнутри.

Сусанна следила за тем, как внимательно на нее смотрел Ангус, и даже не испытала смущения. Все тот же галантный заинтересованный взгляд, что и во время разговора о музыке. Даже если он и сочтет ее недалекой, вряд ли это покажет.

– В таком случае я искренне рад, что вы пребываете в душевной гармонии. Если я не ошибаюсь, вам Анна, уже исполнилось девятнадцать лет.

– Да, все верно, – торопливо проговорила Сусанна, удалив взгляд в волнах моря.

– Мне показалось, что мой вопрос вас взволновал. Если я был недостаточно учтив, прошу меня извинить.

– Конечно нет, все в порядке, – поспешила улыбнуться Сусанна. – Просто каждый раз, когда вы обращаетесь ко мне на «вы», мне становится как-то странно. Ко мне еще никто никогда так не обращался, даже самые маленькие дети, которых мне доводилось встречать. Давайте опустим эту неловкую паузу. Вы хотели о чем-то меня спросить?

– Я собирался поинтересоваться, чем вы сейчас занимаетесь. Насколько я понимаю, вы уже закончили лицей.

– Да, уже почти год назад. Я не поступала ни в Высшую школу ни в университет. Папа считает подход к получению высшего образования сразу после школы необоснованным. Выбирать сферу профессиональной деятельности наугад и прилагать усилия на протяжении всей жизни, чтобы в нее влиться, не лучший способ и для меня. Мне понравилась его идея о том, что лучше потратить время на поиск себя и сферы, которая тебе по душе, лишь затем переходить к более решительному шагу. Я все еще в поисках, прислушиваюсь к себе, но пока не знаю, чем бы хотела заниматься в течение всей жизни.

– Подход довольно разумный. Полностью согласен, что таким образом вы сберегаете свое время, а не тратите понапрасну. Все же, Анна, осмелюсь предположить, что некоторые направления интересов вам уже удалось наметить. Таким не слишком искусным образом я намекаю на фортепиано.

– Музыка всегда занимала особое место в моей жизни. Еще с раннего детства я обожала музыку, особенно живые инструменты. Папа отлично играет на гитаре, укулеле еще паре струнных инструментов, к сожалению, с годами все реже. Какое-то время я ходила в музыкальную школу, но мне не подошел подобный метод преподавания. У меня был учитель, он приходил заниматься к нам на дом. Он уехал два года назад со своей семьей в Бельгию.

– Что вы чувствуете, когда играете? Нет ли ощущения, что вы на своем месте, что без этого занятия вы не представляете свою жизнь? – вглядывался в нее Ангус.

– Я бы не сказала, что музыка является моим смыслом жизни. Я, разумеется, хотела бы, чтобы фортепиано присутствовало в моей жизни, однако это не категорические мысли, они вариативные. Если по стечению обстоятельств я бы не смогла всерьез заниматься музыкой, я бы это пережила. Я люблю музыку больше, чем пытаться воссоздать ее собственными руками. Для меня гораздо важнее звучание. Как звучание этого моря для меня важнее возможности в него окунуться.

– Вам нравится именно слушать море?

– Мне нравится воспринимать его с всевозможных ракурсов. Чувствовать этот привычный запах, – Сусанна вдохнула полной грудью. – Смотреть на пенящиеся у берега волны, теряться в иллюзии бесконечности, создаваемой тонущим горизонтом. Мне нравится опускать руки, ловя волны, позволять брызгам обдавать ноги чуть ли не целиком. Но звук моря, это особенное удовольствие. Если я долго прислушиваюсь, то различаю в нем даже не музыку, а голос. Живой, поразительно мелодичный голос.

– Анна, вам идет море.