Читаем Жажда. Трилогия онлайн бесплатно

Я вампир, и это правда. Но современное значение слова «вампир», как и истории, которые рассказывают о созданиях, подобных мне, не вполне верны. Я не превращаюсь в прах от солнечного света и не съеживаюсь от страха при виде распятия. Я ношу маленький золотой крестик на шее, но только потому, что он мне нравится. Я не могу заставить стаю волков напасть, я не умею летать. Я не способна превратить в вампира, просто заставив выпить мою кровь. Волки действительно любят меня, как и большинство хищников, и я могу прыгать так высоко, что можно подумать, будто я лечу. Что касается крови — ах, кровь, — то она завораживает меня. Я очень люблю ее, теплую, капающую, когда я испытываю жажду. А я часто испытываю жажду.

Сейчас мое имя — Алиса Перн. Просто два слова, которые продержатся лишь пару десятков лет. Я к ним привязана не больше, чем к шуму ветра. У меня светлые шелковистые волосы и глаза, подобные сапфирам, вобравшим в себя всполохи раскаленной лавы. По современным меркам я хрупкого сложения, метр пятьдесят семь без каблуков, у меня мускулистые руки и ноги, но вполне привлекательные. Мне не дают больше восемнадцати, пока я не заговорю. Что–то в моем голосе — уверенность речи, эхо бесконечного опыта — заставляет людей думать, что я намного старше. Но далее я редко думаю о том, когда я родилась. Это было задолго до того, как под бледной луной были возведены пирамиды. Я была тогда там, в этой пустыне, несмотря на то, что по происхождению я даже не из этой части света.

Нужна ли мне кровь, чтобы выжить? Бессмертна ли я? Спустя столько лет я все еще не знаю. Я пью кровь, потому что жажду ее, хотя могу есть и переваривать обычную пищу. Мне нужна еда, как и любому другому мужчине или женщине. Я живое, дышащее существо. Мое сердце бьется, я слышу его сейчас, каждый его удар отдается эхом в моих ушах. У меня очень острый слух и такое же зрение. Я слышу, как сухой лист падает с ветки в полутора километрах от меня, и без телескопа четко вижу кратеры на луне. Оба чувства со временем обострились.

Моя иммунная система неуязвима, мои способности к регенерации просто чудесны, если вы верите в чудеса, — я точно не верю. Меня можно ранить ножом в руку, и рана заживает за несколько минут, не оставляя шрама. Но если пробить мне сердце, скажем, столь модным сейчас деревянным колом, то, возможно, я умру. Даже вампиру сложно заживить рану вокруг инородного тела. Хотя я с этим не экспериментировала.

Но кто сможет ранить меня? У кого будет такой шанс? У меня сила пяти мужчин и рефлексы праматери всех кошек. Нет таких систем физического нападения и защиты, которыми я не владела бы в совершенстве. Десятки черных поясов могут прижать меня в темном переходе, и я сделаю себе из них пояса па платье. И я люблю драться, почти так же, как убивать. Однако со временем убиваю все меньше и меньше, в этом нет необходимости, и сокрытие убийства в современном обществе — дело сложное, а еще это трата моего драгоценного, хотя и бесконечного, времени. От каких–то привязанностей нужно отказаться, другие должны быть забыты. Как ни странно это звучит, если вы думаете обо мне как о чудовище, я могу очень страстно любить. И я не считаю себя злом.

Почему я обо всем этом рассказываю? С кем я разговариваю? Я посылаю эти слова, эти мысли просто потому, что пришло время. Время для чего, я не знаю сама, и это не имеет значения, потому что я так хочу, а это всегда было Достаточной причиной для меня. Мои желания — их так мало осталось, но они так глубоки и сильны. Пока что я не скажу вам, с кем разговариваю.

Ситуация исполнена таинственности, даже для меня. Я стою перед дверью офиса детектива Майкла Райли. Час поздний; он в своем кабинете в глубине помещения, свет приглушен — я знаю, даже не видя этого. Любезный мистер Райли позвонил мне три часа назад и попросил прийти в его офис, чтобы потолковать о чем–то, что может меня заинтересовать. В его голосе была нотка угрозы и что–то еще. Я чувствую эмоции, хотя не читаю мысли. И стоя в этом тесном и обшарпанном коридоре, я испытываю любопытство. А еще я раздражена, что не сулит ничего хорошего мистеру Райли. Я тихонько стучу в дверь офиса и открываю ее, не дождавшись ответа.

— Привет, — говорю я. В моем голосе нет угрозы — в конце концов, предполагается, что я всего лишь подросток. Я стою возле стола несчастной секретарши, представляя, как ей обещали, что чеки с ее зарплатой уже «практически отправлены». Мистер Райли сидит за столом в своем кабинете и встает, когда замечает меня. На нем помятый коричневый спортивный пиджак, и я сразу замечаю слева под грудью увесистую выпуклость револьвера. Мистер Райли думает, что я опасна, и мое любопытство немного увеличивается. Но я не боюсь, что он знает, кто я на самом деле, иначе он предпочел бы не встречаться со мной, даже средь бела дня.

— Алиса Перн? — спрашивает он. В его голосе слышится напряжение.

— Да.

До него шесть метров. Он жестом приглашает меня:

— Пожалуйста, заходите и присаживайтесь.

Я вхожу в его кабинет, но сажусь не на предложенный стул рядом со столом, а на другой, возле правой стены. Нужно, чтобы он был на прямой линии на случай, если он попытается воспользоваться револьвером. Если попытается — умрет, может быть, мучительно.

Он смотрит, пытаясь оценить меня, и это сложно, потому что я просто сижу. А вот по нему можно определить очень многое. Его куртка не только мятая, но еще и в пятнах — от жирных бургеров, съеденных в спешке. Вокруг его глаз красные круги от транквилизаторов и усталости. Я полагаю, что лекарства необходимы ему, чтобы поддержать его на протяжении долгих часов хождения по улицам. За мной? Определенно. В его глазах довольный блеск, как будто добыча наконец поймана. Я улыбаюсь про себя при мысли об этом, хотя тоже чувствую напряжение» В офисе душно и немного прохладно. Я никогда не любила холода, хотя могу пережить арктическую ночь раздетой догола.

— Полагаю, вам интересно, почему я вызвал вас так срочно? — говорит он.

Я киваю. Я не скрестила ноги, мои белые брюки свободно свисают. Одна рука лежит на колене, другая перебирает пряди волос. Правша, левша — я ни та, ни другая и обе одновременно.

— Можно называть тебя Алисой? — спрашивает он.

— Можете называть меня как хотите, мистер Райли.

Мой голос пугает его совсем немного, и это то, что мне нужно. Я могла бы писклявить, как все нынешние подростки, но я позволила проявиться в голосе своему прошлому, его сила в нем. Я хочу, чтобы мистер Райли нервничал, люди, когда они нервничают, часто говорят вещи, о которых потом жалеют.

— Зови меня Майком, — говорит он. — Ты легко нашла дорогу?

— Да.

— Угостить тебя чем–нибудь? Кофе? Содовая?

— Нет.

Он смотрит на папку на столе, открывает ее. Он прокашливается, и опять я чувствую его усталость и страх. Но меня ли он боится? Не уверена. Кроме револьвера под пиджаком, есть еще один под бумагами на другой стороне стола. Я чувствую запах пороха в патронах и холодной стали. Хорошая огневая мощь, чтобы встретиться с девушкой–подростком. Я слышу слабое царапанье металла и пластика. Он записывает разговор.

— Прежде всего я хочу рассказать, кто я, — говорит он. — Как я и сказал по телефону, я — частный детектив. У меня свое дело, я работаю только на себя. Люди приходят ко мне, чтобы отыскать родных, проверить рискованные инвестиции, если необходимо, обеспечить защиту и добыть труднодоступную информацию о ком–либо.

Я улыбаюсь:

— И чтобы шпионить.

Он моргает:

— Я не шпионю, мисс Перн.

— В самом деле? — Моя улыбка становится шире. Я наклоняюсь вперед, и в вырезе черной шелковой блузки становится видна верхняя часть моей груди. — Уже поздно, мистер Райли. Скажите, что вам надо.

Он качает головой:

— Ты очень самоуверенна для ребенка.

— А вы слишком смелы для неудачника.

Это ему не нравится. Он похлопывает по папке, лежащей перед ним.

— Я изучал вас на протяжении последних нескольких месяцев, мисс Перн, с тех пор как вы переехали в Мейфэр. У вас интригующее прошлое и крупные инвестиции. Но я уверен, что вы и сами об этом знаете.

— Я в курсе.

— Прежде чем я начну, могу ли я спросить, сколько вам лет?

— Можете.

— Так сколько вам лет?

— Не ваше дело.

Он улыбается. Он думает, что ведет в счете, и не понимает, что я уже раздумываю, как он умрет, хотя еще надеюсь избежать крайних мер. Никогда не спрашивайте у вампира, сколько ему лет. Нам не нравится этот вопрос. Это очень невежливо. Мистер Райли снова откашливается, и я думаю, что, может быть, задушу его.

— Прежде чем переехать в Мейфэр, — говорит он, — вы жили в Лос–Анджелесе, в Беверли–Хиллс, если быть точнее, в доме 256 по Гроув–стрит. Это поместье в полторы тысячи квадратных метров с двумя бассейнами, теннисным кортом, сауной и маленькой обсерваторией. Оно стоит шесть с половиной миллионов долларов. До настоящего времени вы являетесь единственным владельцем, мисс Перн.

— Быть богатой не преступление.

— Вы не просто богаты. Вы очень богаты. Мое расследование показало, что вы владеете еще пятью поместьями по всей стране. Я также выяснил, что вам принадлежит столько же, если не больше, собственности в Европе и на Дальнем Востоке. У вас акции и ценные бумаги на сотни миллионов долларов. Но мне не удалось выяснить, как вы получили такое невероятное состояние. Записей о вашей семье и наследстве не существует, мисс Перн, поверьте, я искал очень тщательно.

— Я верю. Скажите, от кого вы получили эту информацию?

Он доволен, что заинтересовал меня.

— Мои источники конфиденциальны.

— Конечно. — Я пристально смотрю на него; мой взгляд обладает огромной силой. Иногда, если я по неосторожности слишком долго смотрю на цветок, он вянет и гибнет. Улыбка сползает с лица мистера Райли, и он нервно ерзает. — Почему вы устроили это расследование?

— Вы признаете, что моя информация точна? — спрашивает он.

— Вам необходимо мое подтверждение? — Не отводя от него взгляд, я делаю паузу. На лбу его блестит пот. — Так почему вы устроили расследование?

Он моргает, с трудом отводит взгляд и вытирает пот со лба.

— Потому что вы заинтриговали меня, — говорит он. — Про себя я думал, вот одна из самых богатых в мире женщин, и никто не знает, кто она. К тому же ей не больше двадцати пяти лет и у нее нет семьи. Это заинтересовало меня.

— Что заинтересовало вас, мистер Райли?

Он решается мельком посмотреть на меня; ему это совсем не нравится, хотя я очень красива.

— Почему вы так сильно стараетесь оставаться невидимой? — говорит он.

— А еще вам интересно, заплачу ли я, чтобы остаться невидимой, — говорю я.

Он разыгрывает удивление:

— Я этого не говорил.

— Сколько вы хотите?

Мой вопрос застает его врасплох, и в то же время он доволен. Ему не придется первому заводить грязный разговор о деньгах. Но он не понимает, что пятна крови въедаются намного глубже, чем грязь, и остаются намного дольше. Хотя, снова думаю я, он едва ли проживет достаточно долго, чтобы проверить это.

— Сколько вы предлагаете? — решается он.

Я пожимаю плечами:

— Это зависит…

— От чего?

— От того, скажете ли вы мне, кто навел вас на меня.

Он возмущен:

— Я уверяю вас, мне не нужна была ничья наводка. Я сам обнаружил ваши интересные качества.

Он лжет, в этом я уверена. Я всегда знаю, когда мне лгут, почти всегда. Только выдающийся человек может обмануть меня, и то, если ему повезет. Но мне не нравится, когда меня дурачат, поэтому даже везения бывает мало.

— Тогда вы ничего не получите, — говорю я.

Он выпрямляется. Он думает, что теперь готов нанести удар.

— В таком случае, мисс Перн, встречное предложение: я обнародую факты, которые мне известны. — Он делает паузу. — Что вы об этом думаете?

— Этого не произойдет.

Он улыбается:

— Вы мне не верите?

Я улыбаюсь:

— Вы умрете, прежде чем это случится.

Он смеется:

— Вы меня «закажете»?

— Что–то вроде того.

Он прекращает смеяться, сейчас, когда мы заговорили о смерти, он очень серьезен. Но я продолжаю улыбаться — смерть развлекает меня. Он показывает на меня пальцем.

— Можете быть уверены, если со мной что–нибудь случится, в тот же день полиция будет стоять у ваших дверей.

— Вы устроили так, что сведения обо мне будут отправлены кому–то еще? — спрашиваю я. — Если с вами что–то случится.

— Что–то вроде того.

Он пытается острить. А еще он лжет. Я сдвигаюсь к спинке стула. Он думает, что я расслаблена, но на самом деле я распрямляю ноги. Если я буду бить, решила я, то правой ногой.

— Мистер Райли, — говорю я, — нам не стоит спорить. Вам нужно что–то от меня, а мне — от вас. Я перечислю миллион долларов на любой счет, который вы пожелаете, в любом банке мира, если вы скажете, от кого вы узнали обо мне.

Он смотрит мне прямо в глаза, во всяком случае, пытается, и определенно чувствует тепло, нарастающее во мне, потому что он вздрагивает, прежде чем заговорить. Он говорит неровно и сбивчиво. Он не понимает, почему я вдруг так пугаю его.

— Никто, кроме меня, вами не интересуется, — говорит он.

Я вздыхаю:

— Вы вооружены, мистер Райли.

— Что?

Мой голос становится жестче.

— Один револьвер у вас под пиджаком, другой — на столе под бумагами. Вы записываете наш разговор. Кто–то может подумать, что это обычные предосторожности шантажиста, но я так не думаю. Я — молодая женщина и не выгляжу опасной. Но кто–то предупредил вас, что я опасней, чем выгляжу, и обращаться со мной нужно крайне осторожно. И вы знаете, что этот кто–то прав. — Я делаю паузу. — Кто это, мистер Райли?

Он качает головой. Он смотрит на меня в новом свете, и ему не нравится то, что он видит. Я продолжаю сверлить его взглядом. В его сознание вонзается осколок страха.

— О–откуда вы все это знаете? — спрашивает он.

— Вы признаете, что моя информация точна? — передразниваю я.

Он снова качает головой.

Теперь я позволяю своему голосу измениться и стать глубже, проявляя глубину моей невероятно долгой жизни. Это явно действует на него; его начинает трясти, будто он понимает, что сидит рядом с чудовищем. Я не просто монстр, я — вампир, и для Райли это будет худшее из чудовищ.

— Кто–то нанял вас, чтобы вы занялись расследованием в отношении меня. Я в этом уверена. Пожалуйста, не отрицайте этого снова, или вы разозлите меня. Я не контролирую себя, когда злюсь. И совершаю поступки, о которых жалею позже. Я буду жалеть, если убью вас, мистер Райли, но недолго. — Я делаю паузу. — Итак, в последний раз, скажите, кто навел вас на меня, и я дам вам миллион долларов и позволю выйти отсюда живым.

Он недоверчиво смотрит на меня. Я знаю, что его глаза видят одно, а уши слышат другое. Он видит красивую молодую блондинку с поразительными голубыми глазами, а слышит бархатистый голос из преисподней. Это для него слишком. Он начинает заикаться.

— Мисс Перн, — начинает он, — вы неправильно меня поняли. Я не собирался причинять вам вред. Я просто хочу заключить с вами сделку. Никто не должен… пострадать.

Я делаю долгий медленный вдох. Мне нужен воздух, но при необходимости я могу задержать дыхание на час. Однако сейчас, прежде чем снова заговорить, я выдыхаю, и в комнате становится еще холоднее и мистер Райли дрожит.

— Отвечайте на мой вопрос, — просто говорю я.

Он кашляет.