Читаем Жаклин онлайн бесплатно

Трудно писать биографию живого человека, особенно, если этот человек — самая известная женщина в мире. Жаклин Кеннеди Онассис знают многие, но сама она не любит рассказывать о себе, боясь попасть в немилость общества. Работая над книгой, я переговорила более чем с 350 людьми включая близких друзей Жаклин и членов ее семьи. Некоторые боялись рассказывать о ней без ее разрешения, другие соглашались дать интервью при условии, что их имена и фамилии не появятся в печати. Так что официально я могу поблагодарить лишь немногих, хотя выражаю благодарность всем, кто оказал мне помощь.

Я предприняла несколько попыток взять интервью у самой миссис Онассис, но она не отвечала ни на письма, ни на телефонные звонки. Впоследствии я писала и звонила ее секретарше, Нэнси Такерман, которая всякий раз уверяла меня, что не желает сотрудничать со мной. Таким образом, мне пришлось ограничиться теми интервью, которые я брала у различных людей, да материалом, почерпнутым мной из книг и журналов.

Эта биография не была бы полной без помощи таких людей, как Лесли Хэфтер, Джулия Когут, Мэри Хаверсток, Л. Макгрегор Фиппс, Кери Коркоран, Дик Леггитт, Джон Салливан, Том Вулф, Филип Нобайл, Маркус и Барбара Раскин, Джуди Клемесруд, Кэри Уинфри, Пол Вик, Эл Мейслис, Энн Чемберлин, Джоэл Оппенгеймер, Сильвия Конер, Джерри Андерсон, Мервин Блок, Бетти Тайтген, Пэт Тидвел, Джо Гулден, Джейн О'Райли, Дон Юффингер, Терри Гвин, Лэвид Майкл, Стив Блашк, Маффи Чайлдс, Патрисия Босворт, К. Т. Маклей, Боб Кларк, Присцила Крейн Бейкер и Фрэнк Уолдроп.

Лиз Смит, пишущая статьи в газете «Нью-Йорк дейли ньюс», рассказала мне много интересного о миссис Онассис и передала множество доверительных интервью и заметок, которые она собирала годами и многие из которых ранее не публиковались.

Я также благодарна Уильяму Хифнеру из «Вашингтон пост», Дику Маши из «Скриппс-Ховард» и Санди Орм из «Нью-Йорк таймс», которые предоставили мне архивные номера изданий, проявив при этом редкое терпение и отличное чувство юмора. Близкие друзья, Том и Хитер Фоли, облегчили мне поиск материалов и помогали перепечатывать их, а Козетт Саслав и Айрин Кинг подготовили рукопись к печати в рекордные сроки.

Огромное спасибо моему мужу, Майклу Эджли, моему адвокату, Йану Волнеру, и моему издателю, Лайлу Стбюарту.

КИТТИ КЕЛЛИ

Вашингтон, Июнь 21, 1978

Представители высшего общества начали звонить сразу же, как только получили от мистера и миссис Хью Дадли Очинклоссов приглашения на свадьбу Жаклин Ли Бувье и Джона Фитцджеральда Кеннеди.

Фамилия Очинклосс издавна знакома американцам. Члены этой семьи вступали посредством браков в родство с такими знаменитостями, как Рокфеллеры, Слоансы, Винтропсы, Салтонстолсы, Дюпоны, Тиффани и Вандербильты. В то время как католики ирландского происхождения Кеннеди были мало кому известны.

Несмотря на свое состояние, насчитывающее 400 миллионов долларов, энергичные Кеннеди не допускались в узкий круг американской элиты. Однако теперь двери домов англо-саксонской протестантской аристократии наконец открывались для них, и гранд-дамы Ньюпорта готовы были занять место рядом с краснощекими бостонцами.

Уже в 1953 году [1], задолго до того, как Джон Фитцджеральд Кеннеди стал президентом США, эта свадьба между девушкой из высшего общества и сенатором штата Массачусетс была объявлена бракосочетанием года и привлекла к себе большой интерес. Эта свадьба должна была иметь историческое значение, и никто не хотел пропустить ее.

Обычно семья невесты решает, какое количество гостей необходимо пригласить на бракосочетание, и намечает план его проведения. На этот раз все произошло иначе. Ведь будущий свекор являлся бывшим послом США [2]и человеком, который страстно желал, чтобы его старший сын сделал блестящую политическую карьеру. Веря в брак по расчету, Джо Кеннеди радовался тому обстоятельству, что теперь его семья будет иметь доступ в высшее общество, ранее закрытое для нее. Он был уверен, что ритуал, соединяющий внука владельца салона и американскую аристократку, необходимо оформить на королевском уровне.

Событие подобного масштаба, от которого зависело слишком многое, нельзя было доверить матери невесты. В конце концов, Джейнет Очинклосс просто выдавала свою дочь замуж, в то время как Джо Кеннеди знакомил страну с будущей первой леди. Она хотела, чтобы все было сделано по правилам, он решил устроить грандиозное и экстравагантное бракосочетание, о котором напишут на первой странице «Нью-Йорк таймс». Итак, предоставив матери невесты позаботиться о шампанском и конфетти из лепестков роз, будущий свекор занялся организационными делами, начиная от полицейских эскортов и кончая прессой.

«Старик Джо полностью подготовил это событие, — вспоминает один из членов семьи, — а Джейнет оказалась как бы связанной по рукам и ногам. Особенно бурно она протестовала против его предложения пригласить ирландского священника, который даже не имел права провести мессу».

Хотя Джек и Джекки [3]были католиками, они не являлись слишком религиозными людьми. А так как почти все подруги невесты и друзья жениха были протестантами, Джейнет не могла превратить эту свадьбу в католический ритуал. Но Джо все же настоял на своем и пригласил старого друга семьи, архиепископа Кушинга, для проведения обряда.

Фактически архиепископу помогали еще четыре священника включая епископа Уэлдона из Спрингфильда, штат Массачусетс, преподобного Джона Каванага, бывшего президента университета Нотр-Дам, и преподобного Джеймса Келлера из Нью-Йорка. Все они являлись друзьями мистера Кеннеди, который настоял на том, чтобы каждому из них была отведена соответствующая роль на бракосочетании. Посол пригласил Луиджи Вена, тенора из Бостона, спеть «Аве Мария» и попросил миссис Мэлони, также живущую в Бостоне, аккомпанировать на органе. Он добился того, что папа Пий XII благословил жениха и невесту и заказал в Квинсе, штат Массачусетс, торт высотой в четыре фута.

Джо Кеннеди понимал, как важен этот брак в политическом отношении. Он хотел, чтобы его сын стал первым в истории Америки президентом-католиком, и составил список приглашенных с этим расчетом. Среди гостей были известные журналисты, пишущие на политические темы, репортеры, освещающие жизнь высшего общества, кинозвезды, члены конгресса и спикер палаты представителей.

В то время как жених в последний раз холостяком путешествовал по Европе, а невеста покупала наряды в Нью-Йорке, Джейнет Очинклосс и Джо Кеннеди, споря между собой, обсуждали все детали свадьбы.

Джейнет была дочерью человека, который своим трудом и упорством пробился в люди. Он и его жена только на склоне лет получили доступ в высший свет Нью-Йорка. Добившись высокого социального статуса замужеством, она поняла всю ценность брака по расчету. Но ей не очень-то нравилась семья Кеннеди, и она предпочла бы, чтобы ее дочь породнилась с каким-нибудь аристократическим семейством. Так поступила сестра Жаклин, Ли, выйдя замуж за Майкла Кэнфилда. Однако, будучи прагматичной женщиной, Джейнет сделала выбор в пользу богатства.

За год до этого Джекки, которой тогда исполнилось двадцать три года, была помолвлена с Джоном Г. У. Хастедом-младшим, красивым молодым человеком, сыном известного нью-йоркского банкира. Несмотря на то, что Джон принадлежал к высшему свету, имел обширные связи, жил в графстве Венчестер и закончил Йельский университет, а его сестра училась вместе с Джекки в заведении мисс Портер в Фармингтоне, Джейнет решила, что в финансовом отношении он не подходит ее дочери.

«Ее мать решила, что я ей не пара, — усмехается стройный и все еще красивый в 51 год Хастед, работающий биржевым маклером в нью-йоркской фирме «Доминик и Доминик». — Когда мы начали встречаться с Джекки и готовились к помолвке, Джейнет спросила меня, сколько я зарабатываю, и я ответил, что мой доход составляет 17 000 долларов. Я мог рассчитывать на повышение, но в этом не существовало уверенности, а мое наследство было невелико. По крайней мере, Джейнет хотела для Джекки большего. Вследствие этого она рьяно воспротивилась нашему союзу. Джейнет Очинклосс — весьма практичная женщина, которая заботится о будущем дочери. Наша помолвка продлилась всего четыре месяца».

Сидя в своем кабинете на сорок четвертом этаже здания, находящегося на Уолл-стрит, Джон Хастед вспоминает о тех днях, когда Жаклин Бувье работала в Вашингтоне и, несмотря на то, что принадлежала к семье Очинклоссов, имела очень мало денег. «В те дни Джекки ездила в крошечном стареньком автомобильчике и совершенно не походила на богачку. Я помню, как однажды мы увидели одну картину, исполненную в импрессионистском стиле и изображавшую белую лошадь, которая очень понравилась Джекки, но она не могла позволить себе купить ее. Тогда она была просто прелесть, отличалась свободомыслием, острым умом и чувством юмора».

Хастед вспоминает о тех днях, когда они любили друг друга: «Во время нашего первого свидания мы пошли в «Дансинг-клаб», в Вашингтоне. В те дни это заведение пользовалось хорошей репутацией. Она мне сразу же очень понравилась, и мы стали встречаться каждый уик-энд. Джекки работала в газете «Вашингтон пост энд Таймс Геральд» и занималась тем, что задавала людям разные глупые вопросы, фотографируя их при этом. Она могла спросить у кого-то: «Верите ли вы мужьям, которые носят обручальные кольца?» Я помогал ей в работе. Мы вдоволь веселились, занимаясь этим. Однажды в конце недели мы поехали в Бедфорд, где жила моя семья, и моя мать предложила ей взять фотографию, где я был изображен младенцем, но она отказалась принять ее, сказав, что если захочет иметь мое фото, то сама сфотографирует меня. Это сильно удивило мою мать, и впоследствии они так и не поладили друг с другом. Фактически мать ненавидела ее. Но я любил Джекки и очень хотел жениться на ней. Как-то раз я сказал ей, что если она встретится со мной в баре «Поло» отеля «Вестбери», это будет означать, что она согласна стать моей женой. В тот день шел сильный снег. Я пошел в «Вестбери» и долго ждал ее там, не зная толком, придет она или нет. Наконец, Джекки явилась, мы пообедали вместе и решили обвенчаться. О нашей помолвке писали в газетах, и Очинклоссы устроили большой торжественный прием в своем доме в Мерривуде, штат Вирджиния, где я подарил Джекки сапфировое кольцо с двумя бриллиантами, которое принадлежало моей матери. Затем я вернулся в Нью-Йорк. Мы начали переписываться и ездить в гости друг к другу».

Хастед спешит добавить, что их отношения носили невинный характер.

«Джекки познакомила меня со своим отцом, и, когда я попросил у Черного Джека ее руки, тот сказал, что он, собственно, не против, но из этой затеи ничего не получится. Он не объяснил мне, почему так думает, а я не спрашивал его. Встречались мы с ним всего один раз.

Мы переписывались с Джекки, и вначале ее письма носили такой же романтический характер, как и мои, но потом я заметил, что она несколько остывает ко мне. Она писала, что мать постоянно жалуется на то, что мы слишком спешим, еще толком не знаем друг друга, и нам лучше бы подождать.

Я запомнил одно письмо, которое Джекки написала мне — я все еще храню все ее письма, — в нем она просит меня не верить всяким сплетням о ней и Джеке Кеннеди. Затем я получил письмо, в котором она говорит, что нам стоит подождать еще месяцев шесть, а потом уже играть свадьбу. К этому времени все уже было готово, и Джекки ходила к священнику насчет бракосочетания. Но однажды в конце недели я приехал в Вашингтон, Джекки встретила меня в аэропорту и положила в мой карман обручальное кольцо. Она не плакала, но я чувствовал себя ужасно».

Помолвка была расторгнута с необыкновенной легкостью. Ее мать находилась на седьмом небе от счастья и немедленно принялась возвращать все подарки Хастеда, позаботившись о том, чтобы сообщение о расторжении помолвки появилось во всех газетах. В те дни необходимо было уведомить общество о том, что обе стороны прерывают договоренность по обоюдному согласию.

Однако отчиму Джекки нравился Хастед, и он хотел, чтобы свадьба состоялась.

«Хью был хорошим парнем. Он дружил с моим отцом, любил меня и хотел, чтобы я женился на Джекки. Но Джейнет не желала этого. Все вышло так, как хотела она, — вспоминает Хастед. — После того как все закончилось, он написал мне письмо, в котором сожалел о том, что свадьба расстроилась. Он также цитировал поэта Теннисона, который сказал, что лучше любить кого-то и потерять любимую, чем вообще никогда никого не любить. Он-то хорошо это знал, так как сам был женат, по крайней мере, дважды до того как женился на Джейнет».

На этот раз Джекки влюбилась в молодого конгрессмена из Массачусетса, который уже признался ей, что собирается стать президентом. Но прежде, разумеется, он должен победить Генри Кэбота Лоджа и пройти в сенат. На это ушли все его время и силы в 1952 году. Однако даже в разгар предвыборной кампании он находил время прилетать в Вашингтон, где водил Джекки в кино и обедал с ней в ресторанах.

Более, чем социальный статус Джона Хастеда и респектабельность семьи Очинклоссов, ее привлекали деньги и власть, которыми обладали Кеннеди.

«Джекки надоело интервьюировать людей в супермаркетах, — вспоминает Джон Хастед. — Она захотела встречаться и беседовать со знаменитостями, конгрессменами, сенаторами и тому подобное».

Свободный и беззаботный образ жизни Джона Кеннеди, политика-мультимиллионера, привлекал молодую женщину, которая всю жизнь испытывала финансовые затруднения, хотя выросла в роскоши. Работая, она тратила около 56 долларов 27 центов в неделю — эти деньги ей платили в газете. Отец давал ей 50 долларов в месяц, иногда мать подкидывала какие-то суммы.