Читаем Зерно правды онлайн бесплатно
Маленькие чёрные точки на светлом фоне неба, помеченного полосами дымки, двигаясь, привлекли внимание ведьмака. Их было много. Птицы кружили, описывая медленные, плавные круги, потом круто снижались и тут же опять поднимались вверх, забив крыльями.
Ведьмак наблюдал за птицами довольно долго, оценивал расстояние и сколько приблизительно времени потребуется на его преодоление, с поправкой на рельеф местности, густоту леса, на глубину и направление яра, который он предполагал встретить на пути. Наконец, он откинул плащ, укоротил на две дырки ремень, наискосок пересекающий грудь. Эфес и рукоять меча, переброшенного за спину, выглядывали из-за правого плеча.
— Сделаем небольшой крюк, Плотка[2], — произнёс он. — Съедем с тракта. Птица, как мне сдаётся, кружит там не без причины.
Кобыла, ясное дело, не ответила, но тронулась с места, послушная голосу, к которому привыкла.
— Кто знает, может это мёртвый лось, — сказал Геральт. — А может это и не лось. Кто знает?
Яр был действительно там, где он и ожидал — одно время ведьмаку сверху видны были кроны деревьев, тесно заполнивших расселину. Склоны оврага были, однако, пологие, а дно сухое, без терновника и гниющих стволов. Он преодолел яр легко. На другой стороне был берёзовый перелесок, за ним — большая поляна, вересковые заросли и бурелом, вытянувший вверх щупальца спутанных веток и корней.
Птицы, всполошённые появлением всадника, поднялись выше, закаркали неистово, пронзительно, хрипло.
Геральт увидел первые останки сразу — белый бараний полушубок и матово-голубое платье заметно выделялись среди пожелтевших островков осоки. Второго трупа он не видел, но знал, где тот лежит — место останков выдавало положение трёх волков, которые смотрели на всадника спокойно, присев на зады. Кобыла ведьмака фыркнула. Волки, как по команде, бесшумно, не спеша потрусили в лес, время от времени поворачивая в сторону незваного гостя треугольные головы. Геральт соскочил с лошади.
У женщины в полушубке и голубом платье не было лица, горла и большей части левого бедра. Ведьмак прошёл мимо неё, не нагибаясь.
Мужчина лежал лицом к земле. Геральт не стал переворачивать тело, видя, что и тут волки и птицы не теряли времени даром. Впрочем, в детальном осмотре не было необходимости — плечи и спину шерстяной куртки покрывал чёрный, ветвистый узор засохшей крови. Было очевидно, что мужчина умер от удара в шею, а волки искромсали тело уже позднее.
На широком ремне, рядом с коротким мечом в деревянных ножнах, мужчина носил кожаную суму. Ведьмак сорвал её, выбросил одно за другим в траву огниво, кусочек мела, воск для печатей, горсть серебряных монет, складной, в костяной оправе ножик для бритья, кроличье ухо, три ключа на колечке, амулет с фаллическим символом. Две грамоты, написанные на холсте, отсырели от дождя и росы, руны расплылись, размылись. Третья — на пергаменте, тоже была попорчена влагой, но её ещё можно было прочесть. Это была кредитная грамота, выданная банком гномов в Муривеле купцу по имени Рулле Аспер или Аспен. Сумма аккредитива была небольшой.
Нагнувшись, Геральт поднял правую руку мужчины. Как он и ожидал — медный перстень, врезавшийся в опухший и посиневший палец, со знаком цеха оружейников — стилизованным шлемом с забралом, двумя скрещёнными мечами и буквой А, выгравированной под ними.
Ведьмак вернулся к трупу женщины. Когда он переворачивал тело, что-то укололо его в палец. Это была роза, приколотая к юбке. Цветок завял, но не потерял красок — лепестки были тёмно-синие, почти фиолетовые. Геральт впервые в жизни видел такую розу. Он перевернул тело полностью и вздрогнул.
На открывшейся исковерканной шее женщины были видны следы зубов. Не волчьих.
Ведьмак осторожно попятился к лошади. Не спуская глаз с края леса, поднялся в седло. Дважды объехал поляну, низко наклонившись, внимательно осмотрел землю.
— Так, Плотка, — произнёс он тихо, сдерживая лошадь. — Дело ясное, хоть и не до конца. Оружейник и женщина приехали верхом, со стороны того леса. Они, без всякого сомнения, направлялись из Муривель домой, потому как никто не возит с собой долго не реализованных аккредитивов. Почему ехали этой дорогой, а не трактом, неизвестно. Но только они ехали через вересковые заросли бок о бок. И тут, не знаю почему, оба соскочили или упали с лошадей. Оружейник погиб сразу. Женщина бежала, потом упала и тоже погибла, а что-то, что не оставило следов, волокло её по земле, держа зубами за шею. Это случилось два или три дня тому назад. Лошади разбежались, мы не будем их искать.
Кобыла, ясное дело, не ответила, лишь беспокойно фыркнула, реагируя на знакомый звук голоса.
— Это что-то, которое убило обоих, — продолжал Геральт, глядя на край леса, — не было ни вурдалаком, ни лешим. Ни тот, ни другой не оставили бы столько для ворон и волков. Если бы здесь были болота, я бы сказал, что это кикимора или виппер. Но здесь нет болот.
Наклонившись, ведьмак слегка отодвинул попону, прикрывавшую бок лошади, открывая притороченный к вьюкам второй меч с блестящим, украшенным эфесом и чёрной рифлёной рукоятью.
— Так, Плотка. Сделаем-ка мы крюк. Нужно узнать, зачем оружейник и женщина ехали через бор, а не трактом. Если мы будем безразлично проезжать мимо таких дел, то не заработаем даже тебе на овёс, правда, Плотка?
Кобыла послушно двинулась вперёд, через бурелом, осторожно обходя ямы от вырванных с корнем деревьев.
— Хоть это и не вурдалак, не будем рисковать, — продолжал ведьмак, вынимая из торбы у седла засушенный букетик аконита и вешая его возле мундштука. Кобыла фыркнула. Геральт немного расшнуровал под горлом кафтан, достал из под него медальон с оскаленной волчьей пастью. Медальон, подвешенный на серебряной цепочке, подпрыгивал в такт хода лошади, как ртуть сверкая в лучах солнца.
Красные черепицы конусообразной крыши башни он увидел в первый раз с вершины холма, на который поднялся, срезая дугу еле заметной тропинки. Склоны его, поросшие лещиной, заваленные сухими ветками, устланные толстым ковром жёлтых листьев, не были особенно безопасными для спуска. Ведьмак повернул назад, осторожно съехал вниз и вернулся на тропинку. Он ехал медленно, время от времени останавливал лошадь, свесившись с седла высматривал следы.
Кобыла дёрнула головой, неистово заржала, затопала, затанцевала на тропке, взбивая клубы засохших листьев. Геральт, обхватил шею лошади левой рукой, ладонью же правой, сложив пальцы в Знак Аксии, водил над головой коня, шепча заклинание.
— Что, так плохо? — бормотал он, оглядываясь кругом и не снимая Знака. — Так плохо? Спокойно, Плотка, спокойно.
Заклинание подействовало быстро. Геральт пихнул в бок лошади пяткой, но она двигалась нерешительно, отупело, утратив естественный упругий ритм хода. Ведьмак мягко спрыгнул на землю, пошёл дальше пешком, ведя лошадь за узду. Увидел стену.
Между стеной и лесом не было промежутка, различимого разрыва. Молодые деревца и кусты можжевельника переплелись листьями с плющом и диким виноградом, уцепившимся за камни стены. Геральт взглянул наверх. И в тот же момент почувствовал, как к шее, щекоча, приподнимая волосы, присасывается и ползёт невидимое мягкое создание. Он знал, что это такое.
Кто-то смотрел.
Повернулся. Осторожно, не спеша. Плотка фыркнула, мышцы на её шее задёргались, заходили под кожей.
На склоне холма, с которого он минуту назад спустился, неподвижно стояла девушка, опершись одной рукой о ствол ольхи. Её белое ниспадающее до земли платье составляло контраст с блестящей чернотой длинных растрёпанных волос, ложившихся на плечи. Геральту показалось, что она усмехается, но он не был в этом уверен — было слишком далеко.
— Здравствуй, — сказал он, поднимая руку в приветственном жесте. Он сделал шаг в сторону девушки. Та, слегка поворачивая голову, следила за его движениями. Лицо у неё было бледное, глаза чёрные и огромные. Усмешка, если это была усмешка, исчезла с её лица, будто её стёрли тряпкой. Геральт сделал ещё один шаг. Зашелестели листья. Девушка сбежала по склону как серна, мелькнула меж кустов лещины и стала лишь белой полоской, исчезнувшей в глубине леса. Длинное платье, казалось, совершенно не стесняло свободы её движений.
Кобыла ведьмака плаксиво заржала, закинув голову. Геральт, всё ещё глядя в сторону леса, по привычке успокоил её Знаком. Ведя лошадь за узду, он пошёл дальше, медленно, вдоль стены, утопая по пояс среди лопухов.
Ворота, солидные, обитые железом, посаженные на проржавелых петлях, были снабжены большой латунной колотушкой. Чуть поколебавшись, Геральт протянул руку и дотронулся до позеленелого металла. И тут же отпрянул назад, потому что в то же мгновение ворота стали отворяться, со скрипом и скрежетом, разгребая в обе стороны пучки травы, камешки и ветки. За воротами никого не было — ведьмак видел только пустой двор, заброшенный, заросший крапивой.
Он вошёл, ведя лошадь за собой. Ошеломлённая Знаком кобыла не упиралась, однако ступала неуверенно, на негнущихся ногах.
Двор с трёх сторон был окружён стеной и остатками деревянных лесов. Четвёртую образовывал фасад небольшого дворца, испещрённый оспой отвалившейся штукатурки, грязными потёками и гирляндами плюща. Ставни, с которых облезла краска, были закрыты. Двери тоже.
Геральт перебросил поводья Плотки через столбик возле ворот и неспешно пошёл в сторону дворца по гравийной аллейке, ведущей мимо низкого парапета небольшого фонтана, на причудливом цоколе которого напрягся и выгнул вверх оббитый хвост дельфин, высеченный из белого камня.
Близ фонтана, на чём-то, что очень давно было клумбой, рос куст розы. Ничем, кроме цвета бутонов, куст этот не отличался от других кустов розы, какие приходилось видеть Геральту. Бутоны составляли исключение — они были цвета индиго, с лёгким оттенком пурпура на концах некоторых лепестков. Ведьмак дотронулся до одного цветка, приблизил лицо, понюхал. Бутоны пахли обычным для роз запахом, только несколько более интенсивно.
Двери дворца — и одновременно все ставни — с треском распахнулись. Геральт резко поднял голову. По аллейке, скрежеща гравием, прямо на него неслось чудовище.
Правая рука ведьмака молниеносно взметнулась вверх, выше правого плеча, в тот же самый момент левая сильно рванула за ремень на груди так, что рукоять меча сама впрыгнула в ладонь. Клинок, с шипением вылетая из ножен, описал короткий сияющий полукруг и замер, нацеленный остриём в направлении атакующего зверя. Чудовище при виде меча затормозило и остановилось. Гравий брызнул во все стороны. Ведьмак даже не вздрогнул.
Создание было человекоподобным, одето было в поношенную, но хорошего качества одежду, не лишённую изящных, хотя и совершенно бесполезных украшений. Человекоподобие распространялось, однако, не выше грязноватого жабо кафтана — ибо над ним возвышалась громадная, косматая как у медведя голова с огромными ушами, парой диких глазищ и ужасной пастью, полной кривых клыков, в которой как пламя мелькал алый язык.
— Прочь отсюда, смертный человек! — прорычало чудовище, замахав лапами, но не двигаясь с места. — А не то сожру! На куски раздеру!
Ведьмак не тронулся с места, не опустил меча.
— Ты что, глухой? Прочь отсюда! — взревело чудовище, после чего извергло из себя звук, являющийся чем-то средним между визгом вепря и рёвом самца оленя. Ставни во всех окнах застучали и захлопали, сбрасывая камешки и штукатурку с подоконников. Ни ведьмак, ни чудовище не двигались.
— Беги, пока цел! — зарычало чудовище, но как будто менее уверенно. — Если же нет, то…
— То что? — прервал его Геральт.
Чудовище свирепо засопело, скривило набок уродливую голову.
— Смотрите, какой смелый, — сказало оно спокойно, скаля клыки и таращась на Геральта налитыми кровью глазищами. — Может не дошло до тебя, что ты находишься на подворье моего собственного дома? А может там, откуда ты родом, есть обычай угрожать хозяевам мечом на его собственном подворье?
— Есть, — сказал Геральт. — Но только относительно тех хозяев, что встречают гостей буйволиным рёвом и предупреждают, что разорвут на куски.
— А, зараза, — заволновалось чудовище. — Ещё меня будет оскорблять, бродяга. Гость нашёлся! Разгуливают по двору, портят чужие цветы, важничают и думают, что сейчас им вынесут хлеб и соль. Тьфу!
Чудовище сплюнуло, с сопеньем вздохнуло и закрыло пасть. Нижние клыки остались снаружи, придавая ему вид кабана-одиночки.
— И что? — спросил ведьмак немного погодя, опуская меч. — Так и будем стоять?
— А что предлагаешь? Улечься? — фыркнуло чудовище. — Спрячь это железо, я говорю.
Ведьмак ловко вложил оружие в ножны на спине, не опуская руки погладил эфес, торчащий из-за плеча.
— Хотелось бы, — сказал он, — чтобы ты не делал особенно резких движений. Этот меч всегда можно вынуть и быстрее, чем ты думаешь.
— Видел, — прохрипело чудовище. — Если бы не это, ты бы уже давно был за воротами, с отпечатком моего каблука на заднице. Чего тебе здесь надо? Откуда ты тут взялся?
— Заблудился, — солгал ведьмак.
— Заблудился, — повторило чудище, искривляя пасть в грозной гримасе. — Ну, так выблудись. Это значит — за воротами. Поверни левое ухо к солнцу, так держись и скоро вернёшься на тракт. Ну, чего ждёшь?
— Вода тут есть? — спокойно спросил Геральт. — Лошадь страсть пить хочет. Да и я тоже, если тебе это не особенно мешает.
Чудовище переступило с ноги на ногу, почесало в ухе.
— Слушай, ну, ты, — сказало оно после. — Ты что, в самом деле меня не боишься?
— А должен?
Чудовище оглянулось кругом, откашлялось, размашисто подтянуло широкие штаны.
— А, зараза. Чего уж там. Гость в дом. Не каждый день встречается такой, кто при виде меня не убегает или не падает в обморок. Ну, хорошо. Ты усталый, но учтивый путник, я приглашаю тебя войти. Но если ты разбойник или вор, предупреждаю — этот дом выполняет мои приказы. Внутри его стен командую я!
Он поднял косматую лапу. Все ставни снова захлопали о стену, а в каменной глотке дельфина что-то глухо забурчало.
— Приглашаю, — повторил он.
Геральт остался на месте, пытливо глядя на него.
— Один живёшь?
— А твоё какое дело, с кем я живу? — сердито сказало чудовище, раскрывая пасть, после чего громко загоготало. — Ага, понимаю. Наверное, тебе интересно, нет ли у меня сорока слуг, схожих со мной красотою. Нету. Ну, так как, зараза, воспользуешься приглашением, данным от чистого сердца? Если нет, то ворота вон там, прямо за твоим задом!
Геральт официально поклонился.
— Приглашение принимаю, — сказал он по форме. — Против законов гостеприимства не погрешу.
— Пусть мой дом станет твоим домом, — ответило чудовище тоже по форме, хотя и небрежно. — Вот туда, гость. А коня давай сюда, к колодцу.
Дворец, как и снаружи, нуждался в основательном ремонте, однако внутри было в меру чисто и опрятно. Мебель, как видно, вышла из под руки хороших мастеровых, даже если произошло это очень давно. В воздухе висел резкий запах пыли. Было темно.
— Свет! — рявкнуло чудовище и лучина, воткнутая в железную державку, тут же полыхнула пламенем и копотью.
— Неплохо, — сказал ведьмак. Чудовище загоготало.
