Читаем Зеркало недели. Украина.№7 онлайн бесплатно

Сергей Рахманин

"Безвыходным мы называем положение, выход из которого нам не нравится". Фраза легендарного остряка Станислава Ежи Леца может служить своеобразным ключом к ответу на два злободневных вопроса. Отчего Верховную Раду так долго не могли разблокировать? И почему это случилось тогда, когда казалось, что переговоры власти и оппозиции окончательно сорваны, и решение проблемы откладывается на неопределенный срок и грозит обеспечением президента правом на роспуск парламента.

В процесс было вовлечено множество участников, явных и тайных, что существенно затрудняло поиск выхода, который пришелся бы по душе каждому.

Вчера в 12:30 блокада трибуны и президиума ВР была снята. Напомним, что открытие 2-й сессии ВР 7-го созыва, намеченное на 5 февраля не состоялось благодаря усилиям депутатов фракции УДАР, заблаговременно заблокировавшим парламентскую трибуну и президиум. Акцию кличковцев поддержали союзники из "Батьківщини" и «Свободы». Главное требование оппозиции — неукоснительное соблюдение 84 статьи Конституции, обязывающей каждого народного и избранника голосовать лично. Изначальное категорическое требование — обязательно использовать сенсорную кнопку либо голосовать руками, — «Регионы» не воспринимали категорически. Принять ультиматум означало признать моральное поражение.

Существовало два варианта разрешения — силовая акция и поиск компромисса. На разных этапах Банковая и ее парламентская ячейка, фракция Партии регионов были готовы и к первому, и ко второму. Но от штурма отказались (по крайней мере, пока). А переговоры с оппозицией власть свернула в тот момент, когда уставшие друг от друга и от неопределенности стороны были за полшага до принятия компромиссного решения.

Однако в пятницу власть пошла на попятный, а оппозиция — на уступки. Суть предложения неожиданно устроившего всех: если в ходе голосования депутаты фиксируют случаи неперсонального голосования, спикер должен предоставить им слово. После этого, если депутат, карточкой которого голосовали другие депутаты, после объявления спикером его фамилии, не присутствует в сессионном зале, то эта карточка изымается. В этом случае рассматриваемый законопроект возвращается на повторное голосование. Дополнительное условие разблокирования — согласие сторон принять совместное заявление о готовности поддержать евроустремления Украины, приуроченное к саммиту Украина—ЕС.

Подобное решение — очевидный компромисс со стороны противников режима, до этого выдвигавших более жесткие условия. Однако еще вечером 21 февраля власть демонстрировала готовность не идти даже на такие уступки, а оппозиция (в первую очередь, УДАР) настаивала на принятии решений, предполагавших максимальный контроль над голосованием. Что случилось в ночь с четверга на пятницу? Новость о благополучном (благополучном ли?) разрешении конфликта увидела свет, когда номер ZN.UA уже готовился к печати, а потому времени на прояснение всех обстоятельств попросту не было. Тем более что решение принималось в оч-ч-чень узком кругу.

Посему, дабы понять, почему околотрибунная эпопея окончилась именно так, стоит покопаться в мотивах сторон, задаться очевидными вопросами и попытаться отыскать логичные ответы.

Начнем, с оппозиции. Изначальные мотивы УДАРа, выступившего застрельщиком процесса, очевидны. Необходимы были действия, которые в общественном мнении утверждали бы Виталия Кличко как реального лидера, а его политическую силу — как партию прямого действия (до сих пор эту нишу с успехом занимала "Свобода"). Требование соблюдать конституционную норму о персональном голосовании следует считать удачным выбором. Во-первых, подобное вполне очевидно поддерживалось большинством населения. Во-вторых, физическое блокирование создавало эффектную картинку и выгодно ассоциировалось у населения с удачной демонстрацией силы. Присутствовало слабое звено — для окончательного успеха операции требовалась полная поддержка союзников из "Батьківщини" и «Свободы», но у них могли быть другие резоны. Однако «ударовцы», вполне возможно, рассчитывали обратить слабость в силу. Эффект для них, скорее всего, значил больше, чем результат. Если бы коллеги сдались, а они стояли до конца и сдались под напором превосходящих сил противника — в сознании они все равно остались бы героями, чью отвагу только подчеркивало бы гипотетическое чужое предательство. Для этого требовалось демонстрировать настойчивость и терпение. УДАР гнул свою линию достаточно добросовестно и готовился плавно перейти от тезиса о борьбе с кнопкодавством к тезису о перевыборах, юридическая основа для которых возникла бы к 5 марта — тридцатидневью блокады.

"Батьківщине" было несколько сложнее. Если подразумевая УДАР, мы подразумеваем «Кличко», то "Батьківщина" и Яценюк — отнюдь не близнецы-братья. Лидерство Арсения Петровича в этой политической силе многими оспаривается, кроме того во фракции существовали разные взгляды на происходящее. Согласовать их безболезненно не представлялось возможным, а волюнтаристские решения только обостряли внутренние конфликты. То обстоятельство, что в истории с блокированием Яценюк выступал субъектом чужой игры, раздражало первого номера списка «ОО». Попытки перехватить инициативу в переговорном процессе с властью оказались не слишком успешными. Но и не поддержать УДАР Яценюк не мог. Если верно то, что Кличко надеялся: Яценюк струсит, то верно и обратное: Яценюк мечтал, что Кличко сдастся. Если верно то, что пока они заинтересованы в формальном единстве оппозиционных рядов, то верно и другое: Арсений Петрович и Виталий Владимирович рассматривают друг друга как прямых конкурентов. Дружеская перепалка по поводу единого кандидата на выборах столичного мэра — прямое доказательство.

Логика «Свободы» — поддерживать все, что сулит эффект, а во всем, что сомнительно с точки зрения рейтинга — подчеркивать свою "інакшість". Тягнибок, похоже, вынужден прислушиваться к внутрипартийным настроениям. И поскольку идейная часть «Свободы» была настроена на поддержку блокирования, так как видела в этом и повод, и причину «пободаться» с «Регионами», лидер ВО должен был это учитывать, даже если бы имел иную точку зрения.

Почему столь инертным выглядело большинство? Самый очевидный ответ — по причине фактического отсутствия этого самого большинства. Каким бы ни выглядело разрешение конфликта, было очевидно, что откровенных "фортепьянных концертов" уже не будет, и контроль над персональным голосованием, в любом случае ужесточится.

Каждый реальный голос вырастал в цене, а голосов катастрофически не хватало. Провластное большинство — категория несколько абстрактная. Собственно, во фракции ПР — всего 208 человек. Минус Павел Балога, который еще в декабре заявил о своем выходе из ячейки «регионалов», за что и нарвался на печально известное решение Высшего административного суда. Минус Павел Лебедев, назначенный министром обороны, но еще не сложивший депутатских полномочий (что, кстати, противоречит 78 статье Основного закона). Балога и Лебедев де-юре являются членами депутации «регионалов», но их личное участие в голосовании фракции выглядит маловероятным, а безнаказанно использовать их карточки оппозиция сегодня едва ли позволит. Не забудем о нардепах, которые нечасто радуют коллег своим присутствием. Таковых, по скромным подсчетам, около десятка. Причем некоторые, в частности, Андрей Веревский, Юрий Иванющенко и Александр Волков, по неофициальному признанию их соратников, большую часть времени проводят за пределами Родины, а потому их личное присутствие во время депутатского волеизъявления серьезно затруднено.

"Латентных регионалов" — от силы десять, и они не вполне надежны. Так же, как и коммунисты, которые далеко не всегда готовы поддержать союзников по неформальной коалиции. Их несогласие голосовать за гипотетический «мажоритарный» закон о выборах народных депутатов — лишнее тому свидетельство.

Прими власть безоговорочные правила игры, предложенные оппозицией — максимально возможный контроль над персональным голосованием, она неминуемо столкнулась бы с реальной проблемой — голосов, необходимых для принятия некоторых решений, у них попросту не набиралось. Потому, по мнению ряда источников, власть, во-первых, пыталась смягчить степень выдвигаемых требований. Во-вторых, решила использовать вынужденную паузу для увеличения количества и повышения качества отряда сторонников ПР. В первом вопросе, она, судя по всему, отчасти преуспела. В четверг с утра поставила крест на всех принятых договоренностях. И пока оппозиция собиралась с мыслями, в ночь с четверга на пятницу предложила смягченный вариант — и уставшая оппозиция согласилась.

Но это не означает, что Банковая остановила процесс вербовки сторонников в зале. Каким образом она собиралась этого добиться? Первый путь — избавление от "мертвых душ". Согласно источникам в АП, на днях президент уведомил новоназначенного главу военного ведомства, что ему, вполне вероятно, предстоит вернуться в Раду. Банковая не хочет терять лишний штык: Лебедев — мажоритарщик и власти проще найти нового министра обороны, чем ждать довыборов в Севастополе. Напомню, что 27 февраля будет презентована программа правительства, которой нужен не только президентский «акцент», но и обеспечение новыми законами, которые надо срочно провести через зал. Списочников-"прогульщиков" вообще планируют «отцепить». На днях ТСН сообщила, что представитель фракции ВО «Свобода» Михаил Блавацкий направил запрос спикеру Верховной Рады Владимиру Рыбаку с требованием обратиться в суд с иском о лишении Андрея Веревского статуса народного депутата-регионала. Причина — незаконное совмещение депутатской и предпринимательской деятельности. По неофициальным сведениям, комбинация инспирирована Банковой и согласована с самим Веревским, который за свой мандат, похоже, не слишком держится. Руками оппозиции и суда власть (по утверждению наших источников во фракции ПР и в АП) хочет заменить Веревского, предположительно, Иванющенко и Волкова, а также еще 2–3 "мертвые души" теми, кто будет иметь возможность непосредственно и регулярно принимать участие в голосовании. «Жертвы» подбираются из числа «списочников». Логика проста: в случае положительного решения судебной инстанции (а в этом можно не сомневаться) аморфных "держателей мандатов" можно быстро заменить реальными беспрекословными «голосовальщиками».

Путь второй — пополнить большинство за счет «нетвердых» оппозиционеров. По сведениям наших источников, только во фракции УДАР «обработке» подвергли от 3 до 8 депутатов. Кличко, зная об этой проблеме, вроде бы с каждым сомневающимся провел «душещипательную» беседу. Помогло ли? Кто знает. Но, возможно, неуверенность в собственных бойцах отчасти повлияла на решение Виталия Владимировича идти на частичный компромисс с властью.

То, что у власти беда с «кнопкодавами», подтверждает вчерашнее заявление главы фракции Александра Ефремова, сделанное уже после снятия блокады: "Партия регионов предлагает, чтобы решения в Верховной Раде принимались большинством от присутствующих в зале депутатов". Симптоматично, не правда ли?

Рассказывая о позиции фракции власти, мы не можем обойти стороной обстоятельства, которые только на первый взгляд кажутся субъективными. Инициативный и умелый Андрей Клюев был отстранен от опеки над парламентскими регионалами, в качестве официального куратора и отца родного фракции был представлен Сергей Арбузов. Сергей Геннадьевич, переживающий головокружение от успехов, решать депутатские проблемы и не умеет, и не хочет. Попасть на прием к нему — невозможно. Мало кому удалось воплотить свои пожелания в конкретные бюджетные строчки, отмашки Арбузова и визы главы бюджетного комитета Геллера удостоились единицы. Бывалые нардепы, особенно мажоритарщики, к подобной практике не привыкли. Во фракции зрела если не смута, то уж точно явное недовольство. Если учесть, что ячейка ПР и так поделена на конфликтующие группы и группки, ситуация выглядела совсем скверно. Клюев, с высочайшего позволения, вынужден исполнять роль то ли гида Арбузова по запутанному миру политики, то ли посредника между недовольными нардепами и недальновидным ставленником «Семьи». Подобная конструкция ("Арбузов—Клюев—фракция") сняла часть проблем, но эффективной ее назвать сложно. Тем более в "военное время". Вот Андрей Петрович и поселился в Раде, с чем многие и связывают пятничный результат. Нужны были экстренные меры, ведь каждый день простоя Рады — это чьи-то незаработанные (не «неотбитые», неукраденные, «неоткаченные» деньги). Оппозиционеры шутили, что очередные сутки блокады понижали «капитализацию» депутатов ПР, и те с этим в общем-то соглашались.

По классике, требовалось желание «верхов» и готовность «низов». Янукович не знал, что хуже — идти на поводу у оппозиции не хотелось, снимать блокаду силой в канун саммита в Брюсселе было нежелательно. "Депутатские низы" роптали, и в этой ситуации форсировать события было преждевременно.