Читаем Земля светлячков онлайн бесплатно

Для младшего школьного возраста

Раскрой эту книжку, юный читатель, и ты уже не сможешь от неё оторваться, ведь тебя захватит и поведёт за собой затейливая и безудержная авторская фантазия. Ты неожиданно очутишься в самой гуще невероятных приключений, которые произошли со славными лесными человечками — стоусами и триусами и их заклятыми врагами — пещерными приблудами во главе с ужасным Магавой Первым. Куда только не закинет тебя капризная читательская судьба! Убегать вместе с Чубликом и Сизом XII от мохнатых разбойников Страшилы и Здоровилы, помогать бесстрашной Мармусии разыскивать её любимого брата, вызволять Сиза и Лапоню из жуткого подземелья, будешь пытаться отвести от Чублика страшную опасность… С сожалением перевернёшь ты последнюю страницу этой удивительной повести-сказки. Но мы уверены, тебе ещё не раз захочется к ней вернуться. Когда-нибудь потом, в твоей взрослой жизни. Вернуться так, как возвращаются ко всему прекрасному, неповторимому и щемящему, что оставляет в далёком детстве каждый человек.

Как только за лесом садилось солнце, откуда-то издалека доносился густой, словно разлитый в самом воздухе, раскатистый вечерний звон:

Бом!

Бо-о-м!

Бом!

Это сторож в лесу оповещал, что день закончился и что всем лесным стоусам и триусам пора просыпаться.

Солнце садилось за гору, постепенно гасло в далёких водах. Склонялась темнота к окнам, и тогда в спальню Сиза XII, Стоуса, влетала кукушка. Тихо, не пошевельнув крылом, она облетала его постель и садилась на высокий комод. Там чистила клюв и с великим обожанием любовалась на своего хозяина.

Как все лесные стоусы и триусы, Сиз XII был непревзойдённым, крупнейшим в мире коллекционером. Что он собирал и чем ужасно гордился, мы пока что оставим в тайне и пригласим вас в спальню. Вся комната Сиза завалена и забросана книгами. На полу, на креслах, на шкафу, даже на тёплом одеяле, под которым спит сейчас Сиз XII, везде лежат книги. Некоторые из них такие объёмистые, в таких толстых кожаных переплётах, что никому в одиночку не под силу поднять такой фолиант.

Надо сказать, что, кроме книг, Сиз XII имел ещё одну слабость — любил поспать. Он брал в постель книгу, зажигал над головой фонарик и углублялся в древние писания. Но его книги были такой толщины и такой непостижимой мудрости, что он быстро уставал. И дальше читал книгу одним глазом. Один глаз его читал, другой спал. А потом левый и правый снова менялись вахтой. До тех пор, пока веки его тихо не смыкались и Сиз XII не проваливался в сладкий сон.

Со всеми своими родственниками, то есть с добрым десятком тёток, дядек, племянников, внуков, Сиз XII принадлежал к мирному лесному народу, а лесной народ, как вы знаете, днём — от восхода до заката солнца — спит, а ночью выходит на работу. Сиз XII тоже, с утра до вечера отсыпался, а вечером, когда звучал над лесом раскатистый звон пробуждения, вставал и шёл открывать свой музей. Однако и в музее, за книгой, он мог вздремнуть краешком глаза, хотя по древним лесным законам это был большой грех. Но наш многоуважаемый Сиз Стоус потихоньку грешил (всё-таки, годы брали своё), и, когда в музее не было посетителей, из любого зала можно было услышать, как он тихонько похрапывает.

Про это знала только его добрая сестра Мармусия (пусть долго ей служат ноги! Девяносто семь лет ей, но она ещё при здоровье). Неутомимая Мармусия приносила ему берёзового кваса, зажигала трубку и укладывала брата на маленький кожаный диванчик. Перед сном не забывала подложить ему мягкую подушечку под щёку, а ещё одну, побольше, — под ноги. И чтобы никто из лесных триусов и стоусов не застал её брата за таким неподобающим занятием (ведь это же позор — спать ночью), Мармусия вешала на дверях табличку:

Но повторю: это случалось с нашим Сизом только в минуты скуки и затишья, когда в музее не было ни одного посетителя и лежала перед ним на столике очень толстая и очень учёная книга. Ну, а если на сходах стучали шаги и кто-то из гостей наведывался к нему в галерею… О, вы сами увидите, как оживал тогда наш мудрый Сиз и что с ним делалось в такие счастливые минуты!

«Бом! Бом!» — звучал над лесом пробуждающий звон.

Кукушка уже почистила клюв и с великим восхищением смотрела на сонного Сиза: из-под теплого одеяла выглядывали его коротенькие толстые ноги и так блестели красными пятками, что казалось, будто это лежали и от удовольствия даже похрюкивали на подушке двое чистеньких поросят. А ещё шевелились, развевались его пышные белые усы.

— Ку-ку, ку-ку! — ровно двенадцать раз прокуковала кукушка.

Потом она сказала:

— О великий Сиз Двенадцатый! Открой свои мудрые очи! Уже прошёл день и наступила ночь. Просыпайся!

Сиз XII встал и, не открывая заспанных глаз, нащупал трубку. Вот так, сощурившись и ещё совсем сонный, он вышел на улицу. Выбил трубку об пень, всыпал наощупь табака, поднёс уголёк. И только после первой затяжки наконец проснулся. Выдохнул из себя — вместе с облачком дыма — оставшийся сон. И тогда сказал: «Кхе, кхе! Добрый табак, чтоб его! Пробирает до костей!.. Ну что ж, за службу, брат Сиз! Уже ночь!»

Первое, что Сиз делал всегда, то это подходил к крыльцу и сильно дул. Он дул на ветрячок, который стоял, замерев, на крыше и ждал своего хозяина. От дуновения ветрячок оживал, быстро-быстро вертел крыльями и с фурчанием заводил свою бесконечную весёлую песню.

Оживал ветрячок, и все знали, что в стране Длинных озёр началась хлопотливая, неутомимая лесная жизнь. Что профессор Варсава, наимудрейший среди стоусов и триусов, тот, который и на учёные советы приходил босой, зато носил аж три пары очков, именно сейчас изучает сложные и до невозможности запутанные траектории полёта парашютиков одуванчика. Что брат Хвороща поливает на грядках несравненные, нигде в мире не виденные дыни, не просто дыни, а дыньорехи и дынетыквы. Что коренастый Вертутий с той стороны озера запускает в дворе сотни, а может, и тысячи водяных и песчаных мельниц.

Одним словом, что ночь вступила в свои полные лесные права. И скоро стоусы и триусы пойдут толпами в лес, где будут собирать грибы, а старые деды-землекопы придут к Верхнему озеру, почистят заиленые родники, вызовут из-под земли чистую студёную воду, а затем кликнут молодых отроков и девчат и вместе с ними под звуки музыки посадят над чистым озером вербы и ели, чтобы везде было зелено и чтобы везде пели весной малиновки и кукушки.

Но, пока мы говорили, Сиз XII погасил свою трубку и подошёл к воротам. Только он подошёл, как сразу вспыхнуло несметное множество фонариков, целая гирлянда маленьких огоньков на его лестницах. Эти длинные деревянные лестницы с огнями вели далеко-далеко вниз, до самого озера, где стоял лёгкий чёлн и где любил посидеть с удочкой Сиз XII.

От множества фонариков сразу стало светлее во дворе, и мы теперь можем лучше разглядеть домик Сиза.

Это очень причудливая и симпатичная постройка.

Когда-то давно, в очень далёкие времена, стоял над берегом могучий клён. Его спилили, и вот остался от него высокий, широченный, обхватов на восемь, пень. Пень немного потемнел, однако был ещё крепкий, имел сверху, там, где его спилили, ровную, как стол, поверхность, а по бокам — могучие опоры-корневища, что углублялись в землю. Между двумя опорами кто-то прорубил двери. А над этими дверями Сиз Стоус повесил два фонарика, а ещё выше — мельничку, которую подарил ему лучший друг Вертутий.

Уже позднее крепкие сосновые двери дома были окованы железом, а ещё немного погодя Сиз XII повесил на дверях табличку. По красной меди на табличке было выгравировано старинными буквами:

Сиз подошёл поближе, подышал на медь и рукавом натёр табличку. Она даже засияла горячим красным блеском.

Отворил двери, сказал кому-то в тёмные просторы леса: «Заходите!» И как раз вовремя сказал. От Нижнего озера длинными деревянными лестницами, над которыми синим и белым горели маленькие коробочки-фонарики, поднимались к нему двое стоусов: лучший друг Вертутий и его двенадцатилетний внук Чублик.

Сиз заметил, что рыжий коренастый Вертутий несёт под мышкой какой-то немалый свёрток. Наверняка это новая мельничка! У нашего Сиза от радости запрыгало сердце. Он ужасно любил подарки, он радовался, как дитя, не знал, куда их положить и где поставить. И потому он шире растворил двери музея и закричал…

Сиз закричал сестре:

— Дорогая Мармусия! Прошу вас, открывайте все залы и галереи, мы встречаем самых дорогих гостей!

Сиз и Вертутий радостно обнялись, по-лесному трижды расцеловались. (Тем временем Сиз не забыл свободной рукой легонько потрепать и погладить белоголового Чублика, которого давно не видел, и, поглаживая усы, пригласить гостей в дом.)

Ну, показывай, показывай, Сиз, что у тебя нового! — загудел растроганно Вертутий, имея от природы очень громкий голос. — Я же ведь всё видел, а внук мой не бывал у тебя, не бывал, вот я и привёл его, пусть посмотрит, кхе-хе, кхам!

Вертутий похвалился ещё тем, что внук его — очень умный паренёк! — учится в Лунарии, в знаменитой школе профессора Варсавы. Там они, лесные отроки, теперь их называют лунаристами, при свете луны ловят с профессором травяные парашютики. А ещё вчера, значит, внук сам приплыл к нему челном на каникулы. Кхе-хе, кхам!

Как видите, Вертутий не забывал свои слова приправлять мягким громоподобным покашливанием.

Так за разговорами они вступили в тихое, гулкое, исполненное таинственного молчания царство музея. И полутёмной лестницей с единственным фонариком на стене начали спускаться вниз, в подземные галереи. Далеко друг от друга, в узких коридорах, тускло горели маленькие светильники, выхватывая из темноты неясные очертания глубоких катакомб, влажных стен и сводов. Тут царили такие нерушимые сумрак и тишина, что ваше сердце невольно замирало, сжималось и к чему-то прислушивалось.

Чублик, а он был лунарист первого класса, лучший ученик профессора Варсавы, только сначала, да и то недолго, держался солидно. Он много слышал и знал от деда про Сизов музей. Но эти глубокие коридоры, эти влажные блестящие стены и потолки…

Прыткий и до всего любопытный, Чублик задрал голову и уже, не скрывая интереса, озирался вокруг. Дальше ему стало ещё страшнее и любопытнее. Он и не заметил, как подтянул живот и начал осторожно переставлять ноги.

— Вот, вот, уважаемые гости! Заходите, прошу! Спасибо, Мармусия! Дальше, дальше, открывайте все залы! — выкрикнул Сиз и сделал рукой широкий радушный жест, пропуская вперёд себя Чублика. — Первый зал! Это, так сказать, только цветочки, а ягодки будут потом!

Чублик взглянул вверх и заметил на дверях подсвеченную изнутри надпись:

Чублик ступил на порог.

И замер, широко открыв глаза. И, забыв про свою солидность, вымолвил:

— Мамочки! Что ж это такое? Вот так-так, просто вон как!

Сияние…

Из глубины зала лилось какое-то мохнатое, какое-то подсинённое, зеленоватое сияние! Оно было мягкое, мягче глубинного свечения воды, мягче блеска росы в безлунную ночь. Оно было молочное, фосфорическое, оно лилось на голову, на руки, на стены, оно пронизывало Чублика насквозь!

— Гляди! Сквозь меня течёт! — проговорил Чублик и крепче взял деда за руку. А Вертутий тихо покашливал и через голову внука кивал хозяину Сизу: «Смотрите, дорогой сосед! Ожил, загорелся мой отрок!»

А что вам сказать про Сиза! Где его серьёзность? Где его учёная солидность? Где его трубка, которую он не вынимал изо рта? Трубку он заткнул за пояс, усы распустил белым веером и теперь аж пританцовывал около Чублика. То был мёд, бальзам для его сердца, величайшая радость для глаз, когда кто-то увлекался его светлячками.

— Вот, вот, проходите, дорогой Чублик! Сюда, ближе! Гляньте, мой дорогой журавлик!

И Сиз, не давая мальчику опомнится, быстро потянул его за руку к коллекции. И тут Чублик понял, что сияние лилось не из стен, как ему казалось, а из стеклянных шкафов, с полочек, из ящиков, где что-то лежало. А там, под стеклом! Знаете, что там лежало? Обыкновенные куски деревья, коры, трухлявых корневищ, пеньков, старых трутовиков-наростов, деревянных гнилушек. Всё это давно истлело, затрухлявилось, поросло мхом и грибами, рассыпалось в жёлтый или на красно-зелёный порошок. Но (и в этом чудо!) из влажных, из гнилых пеньков и корешков как раз и лилось, текло, фосфоресцировало это фантастическое свечение!

— А это что? Что это шевелится? Что это ползает? И светит, светит синенько, червячком! — смеялся Чублик и даже сунул нос в один из ящиков.