Читаем Земля - это сон Солнца (СИ) онлайн бесплатно

   Земля - это сон Солнца.

   Как-то все по-дурацки произошло. Тогда стояли безобидные солнечные дни, наполненные дешевой свободой. Мы с Карлом Можайскм, это один из моих воображаемых друзей, бродили, где не попадя и совали свои носы во всевозможные злачные места, надеясь обрести хоть какое-то чувство стабильности и покоя, которые нам виделись в упорядочении жизненных событий и в их прогнозировании.

   Завербовали нас быстро, не дав опомниться, просто захватив врасплох, расставив искусно свои хитроумные силки, они вынудили нас сказать да. Даже не знаю находится эта страна на нашей Земле или где-то еще, но это уже не важно.

   После этого со мной стали происходить всякие чудеса. Например, какой бы я не положил предмет себе между бровей, он всегда проваливался внутрь меня. Даже не знаю сколько во мне всего пропало, сначала это забавляло, но потом прикинув, сколько я в себя провалил, мне стало страшно, и я перестал этим заниматься. Еще одна странность заключалась в том, что после того, как мы с Карлом сказали да, я стал видеть движение воздуха. От своего или чужого дыхания совершенно отчетливо виделись потоки, несущиеся в разные стороны. Ветер же воспринимался как очень масштабное движение, которое состояло еще из множества более мелких потоков, а они в свою очередь из еще более мелких и так далее. Эту фрактальность я стал наблюдать почти повсюду, когда переставал думать.

   Итак, от нас с Карлом требовалось предоставлять мысленные отчеты о своих впечатлениях от происходящего. Для этого нам требовалось на исходе дня, то бишь поздним вечером забраться на ближайшее дерево и мысленно прокрутить все события дня особливо останавливаясь на чувствах, на том, что взволновало и обеспокоило. Да, те что нас вербовали выглядели как обычные алкаши, и говорили они тогда всякую несуразицу, а вот на эти вечерние контакты с нами выходили, как бы это выразиться без мата, туманные массы или какие-то сгустки не оформленной жижи если хотите. После их посещений и до самого утра я чувствовал себя полностью опустошенным, выпотрошенным и одиноким. Пропадали все и даже Можайский. Наследующее утро он конечно возникал, как обычно откидывалась половица и он с нетерпением преодолевая узость прохода вылазил и садился напротив.

  - Давая убежим от них? - Карл после вербовки так начинал каждое наше утро.

  - Как ты это представляешь, они же нелюди Они повсюду, невозможно это Карлуша, даже пробовать не стоит.

  - Но вспомни, Они так и не выполнили своего обещания, мы полностью в праве их послать и уйти куда захочется...

  - Да, боль Они так и не вылечили, но каждый вечер обещают, что скоро это произойдет... может еще подождем?

  - Посмотри на себя, Они высосут тебя и разложат твои кости вокруг дерева, на котором ты в последний раз будешь вспоминать свой последний день...

  - Последний... последний день.... А как мы убежим?

  - Да просто, тебе жениться надо и все... я конечно уже никогда к тебе не приду, но все же жизнь будет продолжаться...

  Я знал, что он был прав и что действительно пора уже Клаве сделать предложение после уже десятилетних дружеских посиделок. Клава была немая от рождения, но лучше человека я не встречал и видимо не встречу. Жила она в общежитии на Майской горке, где я часто чудил со своими немногочисленными друзьями и знакомыми. Вернее мы подвалах общежития организовали типографию и редакцию журнала "Дым-грым" где печатали всяких маргиналов и вышедших в отставку искателей истины и Бога. Там же и провели свадьбу. Клава была сложена идеально и чтобы не надевало, все ей шло. Как сейчас помню она была тогда неотразима в темно желтом балахоне на голое тело, который сшили ей семь девушек из какой-то мастерской по изготовлению постельного белья. А на голове у нее была корона сделанная из вязальных спиц местным вечно пьяным художником малого драматического театра Стрельцовым Петром Леонидовичем. Посидели тихо, почти все время молчали, поели что было, выпили отваров от знахарок из общежития (у них там кружок был, они каждодневно выходили к парковому пруду и обнаженные встречали солнце и много чего еще делали, например садились кругом и начинали по одной каждое слово говорить, а одна из них все это записывает значит, так вот час наговорят всякого, потом сидят и читают, разбирают, это у них вроде как гадание было на неделю, и другого было всякого, по лучше меня чудили). А на утро мы отправились к Клаве на Родину, в деревню "Сизые пески", она недалеко от города располагалась километров эдак пятьдесят отъехать надо по дороге, а потом еще немного на лево, но уже до самого конца.

   В деревне дворов много было штук двести, но жилых только десять. Мы с Клавой так эти дома и называли по названию пальцев. В Левом Мизинце жила большая семья из семи человек, которые перебрались в Пески лет десять еще назад или больше из города. Кондрат и Марфа, так они себя называли привезли с собой непонятно чьего деда Икима и настрогали четверых детей: близнецов Светлану и Санечку, затем Петеньку и младшую Дуню. Жили они замкнуто, другие говорили, что они сектанты и что детей заставляют молиться какому-то Вымпелу. Кто это или что это никто не знал, но слух был устойчивый.

   В Левом Безымянном жили три древние бабки со множеством кошек и собак, на что жили не понятно, но выглядели все и бабки, и живность всегда ухоженными и сытыми.

   В Левом Среднем жил дед Игнат, был он человеком нелюдимым и печальным.

   В Левом Указательном только на лето приезжала молодая пара, не помню точно как их зовут, по-моему Гриша и Ольга.

   В Левом Большом не понятно кто жил, но что кто-то там есть было определенно. По вечерам включался свет, время от времени топилась печь, слышались голоса не определенного пола, но как только туда кто-нибудь из местных заходил, то все исчезало как по волшебству. Но это никого не пугало. А главное что? Плохого никому не делают? Нет, ну вот и замечательно!

   В Правом Большом мы Клавой поселились, дальше от нас в Правом Указательном жили Авдотья и Ибрагим пожилые очень, но еще довольно крепкие старики.

   В Правом Среднем доме расположились Свободные художники. Количество их постоянно менялось, жили они шумно, устраивали вечно какие-то перформансы, конечно все снимали на видео, как сейчас принято. Мы с Клавой как-то нарвались в инете на их сайт и оказалось что они выкладывают всю свою жизнь в прямом эфире, причем даже и те срамные эпизоды, о коих и наедине с собой иногда не ловко и вспоминать, но что поделаешь современное искусство и все такое... Правда был у них один скульптор, здоровенный такой детина, так вот понаделал он по всей деревне деревянных истуканов, всяких таких и страшных и смешных и так ладно это у него все получилось и сделать их и расставить, что к нам иногда даже приезжают туристы на все это полюбоваться и пофотографировать. Правда сгинул он, этот скульптор в Лесу, не долго пожил...

   Нуда ладно, в Правом Безымянном жил поп расстрига, значит бывший отец Алексий. Но не смотря на это местные бабульки ходили к нему и вроде как какие-то службы проводили.

   А в Правом Мизинце обитали шесть сестер Парамоновых. Как звать их никто не знал и держались они всегда вместе, выходит одна так за ней завсегда и остальные выходили. И обращались к ним всегда как бы ко всем сразу. Вот вроде никого не забыл.

   Мы с Клавой славно жили, огородом вместе занимались, слушали много музыки. Не понятно от куда у нас на всю деревню был стабильный вайфай, так что проблем с информацией у нас не было. Сексом мы не занимались, еще когда дружили, пробовали несколько раз, но решили, что смешно это и оставили до лучших времен, когда соберемся детей зачинать. Нет, ласкались конечно обнимались по долгу это да, но так чтобы как в фильмах срамных, до этого не доходило, не нужным это все казалось. Прожив года два, я понял что прекрасно слышу и понимаю все то, что думает Клава, а она в свою очередь меня. Но от долгих монологов в ее присутствии и обращенных, главным образом к ней меня это не избавило. Лежим мы так бывало часто около печи, и я играючи какой-нибудь головешкой начинаю разглагольствовать, а она смотрит на меня как бы любуясь и слушает, слушает..

  - Вот как ты думаешь, любовь моя, зачем это нам даны возможности разные? И смотреть мы можем и слышать и нюхать и все такое прочее? А вот мне кажется что это совершено не спроста. Некоторые скажут мол что пищу так удобнее было нашим предкам добывать, да от врагов-хищников обороняться..., но по суди сама есть столько существ у которых эти самые человеческие чувства в полной ущербности находятся и ничего дожили до современных времен! Кажется мне, что только в совокупности этих десяти возможностей человека возникает путь, Путь, по которому и надо идти, и что это и есть его предназначение и значит полный смысл жизни во всей его красе. Идти, голуба, надо вот и все, идти, веред или как куда кого этот самый путь ведет. И надо же получается что и путь ведет нас, и дорожку эту мы сами-то и мастырим. И не понятно как это все сочетается... но наверно это и есть та Великая тайна, которую человеку разгадать не дано, потому как нечего, не дорос еще, не образумился. Слышу, что согласно со мной, но и то хорошо, пойдем в Лес, посмотрим что на этот раз Лесушко-батюка нам приготовил.

   Так вот и коротали мы дни, а надо еще сказать, что после того как художники наши получили какую-то премию за свои экзерсисы в области документалистики, хлынули в нашу деревню люди. Мы с Клавой сначала называли вновь ожившие дома по названию пальцев на ногах: Левый мизинец Ноги, а потом так много всех стало, что мы плюнули на это и не вспоминали больше. И среди прочих было много забавных персонажей. О первых приехали наши знахарки из общежития и притом количество их во многом увеличилось, если не соврать их было баб около сорока. Они оккупировали четыре двора, разнесли сначала все к чертям собачим, а потом выстроили одно строение и домом то его язык не поворачивается называть, во общем выстроили такой Терем в виде Солнца, в центре значит большая высоченная башня, а по краям от нее расходятся как лучики длинные хижинки. И все так они замечательно устроили, все это сверкало и переливалось на солнце и можно было по долгу смотреть и любоваться и не уставать от этого. Ходить они начали все как одна голышом, зимой только тонкие холщовые балахоны одевали да на ноги что-то в виде лаптей, чтоб снег не приставал. Местные сначала смеялись, а потом как-то вроде так и надо все стало. Среди них женщин много красивых было, но ни один мужик не мог к ним подступиться без их ведома, такую силу все имели!

   Еще приехала такая странная особа, Марго ее звали. Одевалась всегда как в европейские барочные времена. И нарядов у нее надо сказать было ужас как много, два грузовика завозили, полный сарай их набилось и как она во всем этом беспорядки что находило. Было не понятно. О держала себя всегда привлекательно и даже немного надменно. Поклонников у нее было еще больше чем нарядов, но она до себя никого не допускала, так только общалась с некоторыми, а других и вообще в дом не пускала. И ставили те подле ее дома палатки в разное время. Одни снимались, другие появлялись. Да баба она была красивая, но вот с причудами это, да.

   Лежим мы как то с Клавой на полатях, в окно смотрим, я ее бархатный живот глажу, а он подрагивает, отвечает на мои касания, ластится, чудно это было и запах от него был такой сказочный чарующий, как бы травянистый такой желто-зеленый теплый теплый, почти горячий. Повернулся я и в комнату посмотрел, а там в ярких лучах, похожих на золотые трубы пыль летает и я Клаве так подмигнул иона тоже увидела. А пыль танцевала, они частички разбивались на пары, кружили, то вновь уносились в разнобой во все мыслимые стороны, а то собирались в дружные концентрические хороводы и медленно двигались. Это завораживало и мы чуть было не заснули, глядючи на это, но тут нарастая зазвучала музыка она была везде и было ясно что укрыться от нее невозможно, да и не хотелось этого, потому как она была Вселенским вальсом. Клава подумала мне, что это пылинки поют гимн Солнцу и дню радуются... И так хорошо было и так замечательно, а потом резко все смолкло, тучка закрыло Солнце и пыль исчезла в пасмурном дне.

  - Знаешь Клав, что знахарки мне рассказали, ведьмы наши? ...Да они подпускают меня и мы долго говорим порою... да ты не ревнуй, мы так с ними о вечном говорим, о Житии... мне иногда кажется, что все они на одно лицо, на одно красивое правильное, строгое лицо... ворожат поди... Так вот говорят они что в человеках есть орган один, называют они его окном и это окно по всему телу всегда путешествует, никогда подолгу на одном месте не останавливается. И вот например когда мужчина и женщина соитием занимаются, то окна их перемещаются в область гениталий значит и раскрываются и тогда дети зачинаются, а если одного кого-нибудь скажем не открылось окошко, все в пустую выходит, вот ... И еще говорили, что состояний несколько у этих окошек есть , ну понятно первые два оно или закрыто или открыто, а еще, как-то они мудрено описывали... бывает так что окно оно как бы везде, во всем теле. Так вот оно бывает везде во всем теле либо закрыто, это такое обычное состояние человека, а вот бывает, что оно везде, в каждой клеточке и оно открыто и вот тогда говорят все мыслимые и не мыслимые чудеса кудеся возможны. Зачем? Не знаю, но в тот момент человека как бы уже и нет, он все становится и везде... Ладно, голуба, пойду я колодец чистить.