Читаем Зеленые цепочки онлайн бесплатно

Фронт приближался к Ленинграду. Вдоль железных дорог, по шоссе, по тропинкам возвращались ленинградцы домой с оборонных работ. С ними шли беженцы с малолетними детьми на руках, с громадными узлами.

В другую сторону, в сторону фронта направлялись вооруженные отряды народного ополчения.

Фашистские летчики сбрасывали бомбы на дороги, поливали свинцовым дождем все, что попадалось им на глаза. Пешеходы, услышав нарастающий гул самолетов, прятались в лес, ложились в канавы. И снова шли вперед как только скрывались самолеты.

Три молодых девушки-студентки шагали босиком по пыльной проселочной дороге. На одной из остановок к ним присоединились двое пожилых мужчин с чемоданчиками. Один из них был однорукий инвалид, веселый, общительный. Другой — всю дорогу хмурился и ни с кем не разговаривал. Девушки заметили, что он боялся и ненавидел инвалида. Дядя Петя, как назвал себя однорукий, рассказывал смешные истории, расспрашивал девушек о их жизни до войны. И, казалось, совсем не обращал внимания на своего спутника. Чем ближе подходили они к Ленинграду, тем сильнее блестели глаза хмурого человека, когда он глядел в спину однорукого товарища.

К вечеру, лесными тропинками, они прошли Сиверскую и решили выйти на шоссе. Уже темнело, когда они остановились отдохнуть и поесть.

— Пойдем-ка со мной, — сказал однорукий своему спутнику, заметив его злой взгляд.

Не оглядываясь и не повторяя приглашения, он углубился в лес. Хмурый не торопясь прислонил свой чемодан к дереву и неохотно поплелся следом. Вскоре студентки услышали громкие голоса, — их спутники о чем-то спорили. Слов нельзя было разобрать, да девушки особенно и не вслушивались. Внезапно спор прекратился. Через полчаса хмурый вернулся один и, взяв свой чемодан, предложил девушкам двинуться дальше.

— Где же дядя Петя? — спросила одна из них.

— Он догонит!

Вышли на шоссе, но однорукий не появлялся. Хмурый шел, то и дело оглядываясь по сторонам.

Темнота наступала быстро. Сзади, на горизонте, видны были красное зарево пожаров и какие-то вспышки. Глухо доносились раскаты пушечной стрельбы. На повороте шоссе, хмурый сошел с дороги и крикнул уходившим вперед девушкам:

— Не торопитесь!.. я сейчас.

Девушки не придали значения этим словам и продолжали шагать по теплому асфальту. Вдруг в темноте послышался отчаянный крик.

— Помогите! Сюда-а!.. — крикнул хриплый мужской голос.

Настя — старшая студентка — побежала на крик.

Хмурый был еще жив, но говорить уже не мог. Настя успела разобрать только одно слово „чемодан“. Нащупав рукоятку кинжала в груди раненого, она выдернула его, но все уже было кончено.

Перепуганная, растерявшаяся стояла она возле трупа, не зная, что предпринять.

— Чемодан! Он сказал чемодан, — в раздумьи повторяла Настя.

Девушки принялись искать чемодан, но в темноте ничего не было видно. Бросив поиски, девушки вышли на шоссе и двинулись дальше. Но не прошли они и двадцати шагов, как Настя споткнулась обо что-то твердое. Это был чемодан их убитого спутника!

Настя взяла чемоданчик. Он был тяжелый, словно там лежало железо. Он оттягивал руку, но Настя терпеливо несла его, часто перекладывая из одной руки в другую.

В Ленинграде Настя рассказала все, что случилось в пути, майору государственной безопасности.

Майор, еще не старый человек, с седыми волосами на висках, внимательно выслушал рассказ девушки и задумался. Чемодан, принесенный Настей в Ленинград, стоял около письменного стола.

— Так! Значит, дядю Петю вы так и не видели больше? — спросил майор после минуты раздумья.

— Нет.

— Убитый тоже называл его дядей Петей?

— Кажется он никак его не называл.

— Как выглядел однорукий?

— Он был невысокого роста… бритый… не молодой уже, лет сорока пяти. Волосы у него были коротко подстрижены… Ах, да… во рту два золотых зуба. Вот, кажется, и все.

— Как он владел одной рукой?

— Очень хорошо. Мы даже удивлялись, как он ловко все делает.

— Как он был одет?

— Костюм синий и, кажется, не новый. Да трудно было разобрать — все в пыли… Кепка. Желтые ботинки. Галстука не было…

— Вы не заметили у него часов?

— Да, были. Он часто на них смотрел.

Майор открыл письменный стол, достал мужские карманные часы, черные с золотым ободком и положил их перед девушкой. Она с удивлением принялась разглядывать их.

— Это его часы! Точно такие же… Это они.

— А разве у убитого не было часов?

— Кажется нет… а впрочем, не помню.

— По дороге, в разговорах между собой они не называли каких-нибудь адресов, фамилий, имен?

— Нет. Один раз дядя Петя сказал, что у него есть родные в Ленинграде, но кто они, как их зовут и где живут — не сказал.

На этом беседа закончилась. Майор попросил девушку записать на бумаге все, что она ему рассказала, не забывая ни одной подробности, ни одной мелочи.

Потом он проводил Настю в другую комнату в конце коридора, где никто не помешает ей сосредоточиться и писать. А сам возвратился в кабинет.

Майор сел в кресло, вынул из чемодана карту Ленинграда, разложил ее на столе и принялся изучать разные пометки, сделанные цветными чернилами.

Он обратил внимание на три крестика. Ими были отмечены оборонные объекты Петроградской стороны. Внизу, чернилами того же цвета, была сделана надпись: „Первые четные числа недели. Второй эшелон. Зеленые цепочки с северной стороны“.

В открытом чемодане лежали длинные алюминиевые патроны, похожие на охотничьи. На каждом патроне были яркозеленые полоски. Майор снял с телефона трубку и набрал номер.

Через несколько минут в кабинет майора, постучавшись, вошел молодой человек в штатской одежде.

— Товарищ майор государственной безопасности, по вашему приказанию…

— Да-да. Вот в чем дело, товарищ Бураков. Возьмите этот патрон, поезжайте за город, разрядите из немецкой ракетницы где-нибудь в воздух. Посмотрите. Вероятно, зеленые цепочки.

Миша Алексеев остался сиротой. Отец в самом начале войны ушел на фронт, мать четыре дня назад убило осколком немецкой бомбы, на заводе, где она работала. Никого из родных в Ленинграде не осталось. Никого, кроме четырехлетней сестренки Люси. Сегодня Миша отвел ее в детский сад, в который он ходил сам, когда был маленьким.

В горле появлялся комок, и слезы щипали глаза, когда Миша вспоминал прощание с сестрой… Но как было иначе с ней поступить?

Зато сегодня Миша в первый раз мог присоединиться во время тревоги к ребятам и забраться вместе с ними на крышу дома.

Еще до тревоги Миша с двумя приятелями — Васей и Степой — притащили на крышу доску, и несколько кирпичей и установили около трубы скамейку.

Много раз в день сигналы тревоги нарушали жизнь ленинградцев. Как только раздавался вой сирены, ребята вылезали через слуховое чердачное окно на крышу и занимали наблюдательный пост на своей скамейке.

Весь город был как на ладони. Впереди Петропавловская крепость, за ней Исаакий, слева водонапорная башня, трубы заводов, купола церквей.

Однажды вечером, на крыше появился еще один доброволец — высокий плотный мужчина в коричневом пальто.

Миша еще не пришел. Молодые дежурные встретили незнакомца не слишком доброжелательно, не зная, как отнестись к нему. Выгнать без разговоров или подождать Мишку? Пусть он сам решает.

— Здорово, молодцы! — приветливо поздоровался незнакомец. — А вы тут устроились недурно. На скамеечку можно присесть?

— Тут Мишкино место.

Незнакомец подсел к ребятам и, вытащив из кармана папиросы, предложил им.

— Курите? Не стесняйтесь…

Васька взял две папиросы. Одну сунул в рот, другую протянул Степке. Закурили. Незнакомец ребятам понравился, и не потому, что он задобрил их папиросами. В глазах у него была лукавая улыбка многознающего человека. И голос, и жесты уверенные, а сам какой-то простой.

— А вы тоже в пожарные записались? — ревниво спросил Степка.

— Да нет. У меня сегодня выходной день, вот и поднялся посмотреть.

Вначале разговор плохо клеился, но потом оживился. Незнакомец вскоре узнал, что оба мальчика живут в этом доме, что у Васьки Кожуха мать на казарменном положении при заводе, а у Степки Панфилова работает в охране и по ночам дежурит. Рассказали ребята про школу, про управхоза, про Мишку, на месте которого сидел незнакомец. Мишкой и его сестренкой он особенно заинтересовался.

— Ну, разболтались, — неожиданно раздался голос Миши.

Они не заметили, как он появился на крыше и некоторое время прислушивался к разговору.

— Я, главный начальник пришел. Садись! Я твое место занял, — сказал незнакомец и встал.

Миша нахмурил брови, оглядел его с ног до головы и сел на скамейку. Незнакомец молча перешел к другой трубе и стал смотреть в сторону Финляндского вокзала.

— Кто такой? — тихо спросил Мишка.

— Не знаю. Говорит выходной.

— Он не из нашего дома. Я его первый раз вижу.

— Может из МПВО? — высказал предположение Степка.

Это было вероятно. Последние дни часто приходили всякие инспекторы, начальники, проверять подготовку дома к обороне.

Незнакомец вернулся к ребятам.

— И подолгу вы на крыше сидите?

— Сидим, пока не надоест, — ответил Мишка.

— В обязательном порядке, или добровольно?

— А разве не все равно? — обрезал Мишка.

— Вот так раз! Трудно ответить? — удивился незнакомец.

— Не трудно, а незачем. Узнать можно у управхоза, если надо…

— Так! Значит, это военная тайна.

Миша почувствовал в тоне насмешку и решил не разговаривать. В это время завыли сирены и сейчас же захлопали зенитки. Воздушная тревога!

Сумерки сгущались. Город насторожился. Вспышки зенитных разрывов мелькали в одном месте на большой высоте. Яркие лучи прожекторов шарили по небу, перекрещиваясь, но ничего кроме круглых облачков зенитных разрывов не находили.

Скоро донеслись раскаты сильных взрывов. Незнакомец стоял молча, облокотившись на трубу. Вот зенитки открыли огонь в другой стороне. Теперь ясно доносился гул летевших самолетов. Приближался второй эшелон бомбардировщиков. Гул нарастал и вместе с ним нарастала стрельба. Заговорили пушки, расположенные на кораблях и по эту сторону Невы. Оглушительно захлопали зенитки где-то совсем близко.

Вдруг, навстречу самолетам, снизу, полетели ракеты. Белые, красные, желтые, — они описывали дугу и гасли в воздухе.

— Смотрите, ребята! Ракеты пускают, мер-зав-цы!.. — сквозь зубы пробормотал незнакомец.

Мальчики видели ракеты и раньше, но не придавали им особенного значения.

— Зачем их пускают? — спросил Васька.

— Объекты немцам показывают. Шпионы…

В это время слева, часто, одна за другой, полетели ярко зеленые ракеты, образуя цепочку.

— Смотрите, смотрите! — крикнул Степка.

— Зеленая цепочка! Заметили с какой улицы ее пустили? — обернулся незнакомец к мальчикам.

— Где-то близко, пожалуй, за Шамшевой…

Самолет гудел над их головами. Может быть фашисты уже уходили. Но нет. Опять завыла бомба. И как пронзительно!

— Ложись! — скомандовал незнакомец и все упали плашмя на крышу.

Раздался страшный удар. Дом дрогнул и закачался. Бомба упала где-то очень близко. Потом наступила тишина. Ребята поднялись.

Не успели еще они притти в себя, как послышался новый свист, и что-то застучало по крыше. Мишка увидел белый свет в чердачном окне.

— Зажигалка! — крикнул он, бросаясь через окно на чердак… За мной!

Зажигалка шипела, хлопала, разгоралась ярким белым пламенем. На чердаке стало светлей, чем днем. Миша сорвал висевший на стене брезентовый передник, накрыл им зажигалку, схватил ее за хвост и вместе с передником выбросил через слуховое окно во двор.

В конце чердака разгоралась другая зажигалка, к ней уже бежал Васька. Мишка со всех ног бросился за ним следом. Оттолкнув своего друга, он схватил зажигалку и также проворно выбросил ее в окно.

— Готово! — тоном победителя заявил Мишка.

— Ты что?.. — с обидой в голосе сказал Васька и подошел вплотную к товарищу.

Но тут блеснул яркий луч фонарика, осветивший лица соперников.

— Не ссорьтесь! Ищите зажигалки! — приказал незнакомец. — Наверно, еще есть…

Они пошли по чердаку, внимательно освещая и осматривая все углы. Действительно, зажигалка длинная, с тупым концом лежала на полу чердака, уткнувшись в песок. Она пробила крышу, но почему-то не загорелась.

— Моя! — крикнул Мишка.

— Дай сюда, — приказал незнакомец. Он взял зажигалку из рук мальчика, вывернул какую-то деталь. — Теперь бери.

Вторую зажигалку нашел незнакомец. Он также ее разрядил и отдал Ваське.

— Ну, теперь довольны? Но с одним условием — не ссориться. Работы хватит на всех. У меня к вам серьезное дело, ребята, — начал незнакомец, направляясь к окну. — Пойдемте, потолкуем.

Но потолковать не пришлось: хватились Степки — он исчез. Никто не мог вспомнить, когда это случилось. Быть может его снесло с крыши взрывной волной. Но нет! Выяснилось, что Степка перелез на соседнюю крышу тушить зажигалку. Затем на крышу поднялся управхоз с участковым инспектором и бойцами из групп самозащиты. Пришлось снова обойти чердак.

Тревога кончилась. Разбомбленный дом уже был оцеплен командами МПВО, милицией. Поминутно отъезжали машины скорой помощи. Тут ребята вспомнили про незнакомца. Но его уже не было ни на крыше, ни в штабе.

Без матери Мише стало трудно жить. Появились заботы, о которых он раньше и не подозревал. Не было денег, чтобы выкупить продукты. Продать что-нибудь из вещей? Но их никто не покупал. А есть очень хотелось. Однажды Миша возвратился с рынка, так ничего и не продав. Голодный и усталый, он встретил старика дворника.

— Дядя Василий, одолжи мне пятерку, — сказал Мишка, покраснев. — Я тебе завтра отдам, честное слово, отдам.

Старик сердито посмотрел на Мишку, вытащил из кармана старый кошелек, вынул пять рублей и дал их мальчику.

— Ты гляди! — назидательно сказал старик. — На сиротском положении с пути свернуться легко. „Коли хочешь пропасти, начни красти“ — как люди говорят.

На другое утро Миша снова пошел на рынок. Деньги, занятые накануне, у него уже кончились.

Он прислонился к одному из ларьков и стал наблюдать за очередью. И сразу же приметил пожилую визгливую женщину с растрепанными, как пакля волосами и с черной лакированной сумочкой в руке. К женщине подошла девочка и что-то сказала. Женщина, открыв сумочку, достала несколько красных бумажек и вручила их девочке. После этого сумочка еще больше заинтересовала Мишу.

В нескольких шагах от Мишки, стоял однорукий человек с небольшим хорошим чемоданом. Этот чемоданчик тоже понравился Мишке и он, на всякий случай, наблюдал и за одноруким. Инвалид стоял уже давно, рассеянно поглядывая по сторонам. Какой-то человек в военной форме, без петлиц, подошел к однорукому.

— Вы не знаете, который сейчас час? — спросил он.

Однорукий поставил чемодан на землю, достал черные с золотым ободком часы и молча показал их подошедшему.

— А у вас не найдется закурить?..

Однорукий улыбнулся, блеснул золотыми зубами.

— А вы что курите? Махорку, табак или папиросы? — спросил он.

— Папиросы.

„Вот какой бесцеремонный!“ — подумал Мишка. Но к его удивлению, однорукий с готовностью достал папиросы.

— Пока есть — курите, — сказал он, открывая портсигар.