Читаем Завоюй мое сердце онлайн бесплатно

"Смерть стоит того, чтобы жить. А любовь того, чтобы ждать".

В. Цой.

А что ты отдашь за любовь?

Аня.

— Нют, ну и долго ты тут прятаться собралась?

— Я…, — хочется сказать "не прячусь", но именно это я и делаю, да.

Нашла укромный уголок в набитой под завязку однушке и позорно отсчитываю минуты до праздничного торта. Тогда Юлька, она же виновница сегодняшнего торжества и моя лучшая подруга, под вопли собравшегося народа задует свечи, и я со спокойной душой сбегу домой.

— Как медляки закончатся, выйду, — клятвенно заверяю, лишь бы Мырзина закрыла поскорее балконную дверь. За ней шумные разговоры и смех. Гирлянды и разноцветные шарики. «Джули, Джулия» нараспев льется из колонок любимая Юлькина песня и половина гостей уже разбилась по парам.

— Тогда обещай станцевать со мной в центре зала! Как раньше! Помнишь нашу короночку?

Юлька начинает активно вертеть бедрами, но я не реагирую. Как и на ее жалостливо сведенные брови. В ответ я лишь безэмоционально качаю головой.

Как раньше уже не будет.

Хотя бы потому, что нам давно не по семнадцать, а по двадцать пять.

А еще потому, что за это время, я успела выйти замуж за самого лучшего мужчину нашего военного городка — Андрея Денисова. Успела два года побыть счастливой женой и гордо относить его фамилию, пока…

— Нют, ну нельзя же хоронить себя рядом с Андрюхой, — заметив, как я начинаю вертеть обручальное кольцо, Юлька подходит ближе и обнимает.

Так запросто притягивает к себе, что я даже теряюсь. Застываю, позволяя подруге покачивать нас в такт. От неё пахнет спелыми яблоками и шоколадом. А еще исходит такое сумасшедшее тепло, что я и не вспомню, когда меня вообще в последний раз обнимали?

— Ты живая. Красивая вон какая. Пацаны на тебя шеи сворачивают.

Сворачивают, да. И в госпитале, где я работаю, прохода не дают. Но разве мне есть до них дело?

— Никто себя не хоронит, Юль, — стараюсь звучать убедительно. Только слезы всё равно подступают, и я часто-часто моргаю. Не хватало, чтобы Мырзина увидела. — Я праздную день рождения подруги. Радуюсь.

Как могу. А могу откровенно плохо. Оказывается, улыбки на заказ — это адски сложно.

— Эдик какого-то знакомого своего привел, видела? Они учились вместе вроде.

— Юль…

— Знаю-знаю, тебе не интересно. Но ты хотя бы глянь, — Мырзина показательно облизывается и хохочет так, что я тут же перестаю на нее злиться за ненужное сводничество. — Это не Крамор, что усики себе отрастил и решил, что самец.

Лев Петрович Крамор — наш хирург и мой непосредственный начальник. После развода он и правда сменил имидж. А еще стал делать мне всякие двусмысленные намеки, которые вызывают лишь недоумение.

— Вон тот красавчик, — разворачиваясь к окну, подруга тычет пальцем в какого-то брюнета. — Широкоплечий, как ты любишь. А улыбка какая? Ослепнуть можно!

Будто в подтверждение Юлькиных слов темноволосый что-то отвечает ее младшей сестре Витке, не забыв растянуть губы в улыбке и продемонстрировать наличие белых зубов.

— Ну хорош, скажи? — мечтательно тянет Мырзина. — И почему я раньше его не видела?

Я открываю рот напомнить Юльке, что вообще-то час назад Эдик сделал ей предложение, надев на палец дорогущее кольцо, но именно в этот момент брюнет замечает, что мы подглядываем за ним сквозь стекло.

Темные брови взлетают вверх, улыбка становится еще шире. На Виту уже не смотрит. Только на меня.

Мое сердце тут же подпрыгивает как у преступницы, которую поймали на месте преступления, но глаза я нарочно не отвожу. Типа ничего такого в том, что мы пялились на него с Юляшей, нет.

Черт! Вот только подмигивать мне не надо.

Отворачиваюсь, испытывая раздражение.

Терпеть не могу таких — уверенных в своей неотразимости и считающих, что девушки готовы из трусов выпрыгнуть ради вот такого вот взгляда в их сторону.

Я не готова. И не собираюсь. Поэтому демонстративно отхожу к перилам.

Квартира Юляши и Эда расположена на первом этаже, но благодаря высокому цоколю у них есть полноценный балкон. Он не застеклён, и при всём желании с него можно спрыгнуть на улицу. Эта мысль всё крепче зреет внутри.

— Ань, ну давай по чесноку, когда у тебя в последний раз был секс? Года два назад? Наверное, еще как Андрей в отпуск приезжал?

— Юля!

Можно спросить: "Откуда ты знаешь"? Но я привычно шикаю на нее. Тема секса — последнее, о чем хочется говорить.

— Ну что? Я, между прочим, как врач интересуюсь. И настоятельно рекомендую пообщаться с этим красавчиком хотя бы в лечебных целях. Давно доказано, что хороший секс улучшает кровообращение и замедляет старение. А еще выступает отличным обезболивающим.

— Ага. Принимать перорально дважды в день?

— Желательно, — подруга моментально подхватывает шутку. — Но можно хотя бы разово попробовать. Притереться, так сказать. Проверить, нет ли аллергии на препарат.

— Боже, доктор Мырзина, — впервые за долгое время искренне смеюсь, — Ты же шутишь, да?

— Какие уж тут шутки? Я всерьез переживаю за подругу. Ты ж, наверное, и забыла, как выглядит голый мужик.

— Юль…

— Ладно, я ушла. Но ты подумай.

Да-да, только думаю я о том, что ночь сегодня невероятно звездная. Или не только сегодня? Мне простительно, что погодой я теперь не интересуюсь. Как и всем остальными. Если бы не праздник подруги, я бы проводила вечер под знакомый турецкий сериал.

«Ты бы, наверное, громко смеялся, застань меня за просмотром мелодрамы» — шепчу куда-то в пустоту. Обычно мы любили ужасы и триллеры. Но когда твоя жизнь рассыпается на глазах, хочется знать, что ни у одной тебя все плохо. Хочется кричать на героев, чтобы прекратили тратить время зря и наконец-то поговорили. Или банально поплакать вместе с ними.

«Ты ведь за мной наблюдаешь?».

— Я весь вечер пытаюсь отгадать, как тебя зовут, — чудится мне в ответ.

Нет. Не чудится. Незнакомый мужской голос звучит совсем рядом и так неожиданно, что я вздрагиваю.

Мгновенно подбираюсь вся и, чуть повернув голову, встречаюсь с озорными глазами. Глазами парня, который подмигивал и про которого говорила Юлька. И сейчас он стоит буквально в паре метров от меня. Высоченный, занимающий собой почти весь дверной проем, и всем своим видом намекающий, что забрел сюда не просто так.

— Дашь подсказку?

Аня.

Я молчу. Не собираюсь вообще отвечать. Лишь сильнее злюсь, что вторгся в мое пространство. Украл такие драгоценные минуты тишины и спокойствия.

Мне не нужны никакие знакомства. Не нужны мужчины. И вот такие пытливые взгляды тоже не нужны.

— Хорошо, я покажу, как это делается, — продолжает напирать. — Привет. Я Алексей и…

— И давай не будем тратить время. Ты не в моем вкусе.

Уж простите, что без реверансов. Но день сегодня был долгий и я невероятно устала, чтобы подбирать слова и казаться вежливой. Я отдежурила в больнице, затем примчалась помогать Юле с готовкой. Нарезала тазик оливье и нажарила гору котлет. Поэтому сейчас я дико хочу домой, а никак не вести бессмысленные беседы с этим мачо.

— Яснооо.

— Что тебе ясно?

Я бы и рада не реагировать на эту ехидную ухмылку, но не получается.

— Что ты тот самый тип обиженных женщин. Только не пойму, на жизнь в целом или исключительно на мужчин?

— А ты у нас любитель поучить уму разуму? — я разворачиваюсь и, скрепив руки на груди, с вызовом смотрю на него. — Какой-нибудь модный коуч или психолог, что за мои же деньги будет рассказывать, как мне нужно жить?

В моем тоне нет иронии, только сплошное раздражение, но этому Алёше все равно. Он запрокинул голову и ржет. От души, громким, раскатистым смехом. Что даже грудная клетка ходуном ходит. Клоун.

— Что, правда, похож?

Нет, конечно. Те учителя обычно холеные и вылизанные от и до: прическа, рубашечка, дорогие часы. А парень передо мной скорее полная противоположность. Стрижка с коротким ежиком волос. Часы, хоть и имеются, но видно, что совсем не для статуса. Черный металлический корпус заметно потертый. Сбоку много кнопок. У моего Андрея были похожие и это сравнение больно царапает внутри.

— Чего притихла?

Темная бровь иронично выгибается, и я отворачиваюсь.

Уходи давай!

Нормальные люди ведь понимают намек, когда их игнорируешь? Но этот не из их числа. Не тушуясь, он пристраивается рядом.

— Так как тебя зовут, Златовласка?

Что ж ты такой приставучий? Или настойчивый? В прошлой жизни мне такие нравились. Напористые, четко знающие, чего они хотят. И Андрей был именно таким. Как танк прущий напролом. Он неделю осаждал мой кабинет, пока я не согласилась на свидание.

Нет, я не набивала цену. Я просто боялась. Андрюша ведь красавец, в военной форме. А тут я, вчерашняя выпускница медколледжа, каждый раз краснеющая во время его перевязок.

— Отвали, ладно?

Мой голос звучит устало и тихо, но богатырь из русской народной сказки все же слышит.

Ни слова не сказав, он делает как прошу: отрывает плечо от стены и скрывается обратно в квартире.

Ну вот. Не сильно то и хотелось, да? Ровно на пять минут хватило.

Выдыхаю, то ли облегчение, то ли просто усталость.

На мгновение прикрываю глаза. Кажется, музыка в квартире стала громче или сил во мне все меньше?

Может, ну его этот торт? Юлька не обидится, что ушла. Поворчит, конечно, завтра. Но поймет. Она всегда понимает и старается поддерживать. Методы ее только иногда выходят за рамки. Но это потому, что сытый голодному не товарищ. Как не крути.

Я смотрю вниз, раздумывая как лучше спрыгнуть. Тут не высоко, метра два от силы, но все же не хотелось бы подвернуть ногу.

Смотрю на свои босые ступни и вздыхаю. Зачем разувалась, если половина гостей не удосужилась? Сейчас бы уже стояла внизу. А так…

За спиной снова хлопает дверь. Ну проходной двор просто. Веду головой и ловлю в фокус высокую фигуру в черном. Застываю. Старательно прячу удивление, когда сердце почему-то срывается на бег.

Значит, все-таки настойчивый, да?

Алексей.

— Эд, на балконе девочка блондинка, кто такая?

— Ммм… — Сизов подвисает, моргая нетрезвым взглядом.

Это он на радостях глаза залил. Такое представление с кольцом устроил. На колено встал, речь толкнул. Девочки визжали и снимали на телефоны. Парни молча наблюдали с немым ужасом в глазах. А меня даже передернуло, когда пытался представить себя на месте Эда.

Не скажу, что мы прям закадычные друзья, но за одной партой сидели. А сегодня встретились в подъезде, и Сизов неожиданно в гости позвал. Я не стал отказываться. Первый день отпуска, как-никак. Дома всё равно сидеть не планировал. Думал в бар какой-нибудь заглянуть, посмотреть, как люди отдыхают. Но и тут оказалось неплохо. Гости, музыка, богато заставленный стол. Ни тушенка, на которую смотреть уже не могу, а домашнее все.

— Ладно, не грузи оперативу, — хлопаю его спине. — Разберусь сам.

Квесты я люблю. Девочек тоже. А красивых — тем более. Обычно, правда, с ними проще. Пара комплиментов, чуть-чуть потрогать, как бы невзначай, и плывут. Но тут особый случай и так даже интереснее.

Беру у входа женские шлепки. На коврике стоит три пары. Розовые, черные и фиолетовые. Черные меньше всех по размеру, по сравнению с моими берцами кажутся вообще детским, но именно на них и останавливаюсь. Нелюбительница знакомиться вряд ли бы пришла в других.

Розовые точно мимо. Фиолетовые на каких-то запредельных каблуках. В таких вообще ходить реально?

Прижимаю тапки подмышкой. По пути цепляю два бокала. С вином — ей, пиво для себя.

— Леш, — по плечу стучит рыжуля. Вита, кажется. — А у тебя какая песня любимая? Хочу заказать что-нибудь медленное.

— Закажи. Пусть гимн поставят, — стебу плавно освобождая руку.

— И как под него танцевать? — на полном серьезе округляет глаза.

— Да кто ж под него танцует? — чудом держусь, чтоб не заржать. — Он исключительно для поднятия духа.

— Какого духа?

— Патриотического. Боевого.

Ты хоть школу закончила, так и подмывает спросить? Судя по длине ее платья, я был уверен, что да. А теперь жирный вопрос.

— Ну… — мнется и глазами хлопает. — Я же на медляк тебя хотела позвать.

— Прости, малыш. Поищи кого-нибудь другого.

Пробираюсь к балкону. Залипаю в окно на женский силуэт. Стоит спиной. Плечи расправлены. Талия узенькая. Темные джинсы очень выгодно облепили попу и ножки. Плавная вся такая. А вот язычок похлеще колючей проволоки.

«Не в моем вкусе» хмыкаю про себя. Что поделать, если ты очень даже в моем?

Я сразу ее заприметил. Но за столом она далеко сидела и в мою сторону ни разу не взглянула. Зато потом с подружкой на балконе явно про меня шушукалась и поглядывала, думая, что не вижу.

Как говорится, любую крепость можно взять штурмом. Лично сто раз так делал — дверь с ноги и вперед. Но к девочкам, конечно, лучше подбирать ключ. А конкретно с этой, возможно, придется долго ковыряться с отмычкой.

Златовласка из категории «не хочу, но ты сделай так, чтобы захотела». А Вита была из «хочу, могу и буду».

Торможу, оборачиваясь на нее. Можно заказать песню, три минуты откружить ее по залу, а через пять уже где-нибудь уединиться. Четко, быстро, по делу.

А можно отойти от стандартной схемы и пойти ва-банк. Вероятность, что ничего не обломится, конечно, процентов восемьдесят. При чем и с рыжиком потом тоже прогорю. Она до сих пор с места не сдвинулась и прожигает мою спину взглядом. Следит, куда намылился.

«Прости, малыш, азарт уже проснулся и теперь хрен уснет».

И главное, я же четко осознаю риски, но все равно толкаю рассохшуюся деревянную дверь.

Что там по хваленой мужской логике? Временно покинула чат.

Алексей.

В тактике ведения боя, когда совсем не знаешь противника, есть несколько нехитрых правил: активность, маневренность, сосредоточенность. Но самое главное из них — внезапность.

Поэтому я действую строго по уставу и первое, что делаю — вручаю Златовласке оба бокала, а затем присаживаюсь возле нее на корточки.

Пока она удивленно смотрит на меня сверху вниз, надеваю ей шлепки.

В какой там сказке принцесса теряла туфельку?

Я, конечно, далеко не принц. Но она с легкостью сойдет за сказочную героиню.

Ступни у нее как раз крошечные. Крошечные и холодные. Почти ледяные. И я задерживаю каждую из них в руках чуть дольше, чем нужно, стараясь поделиться теплом.

Я заметил как она поджимала пальцы, еще в самом начале, но не думал, что настолько замерзла. Зачем вообще тут торчит? Пол бетонный, а она, дурочка, босиком.

— Спасибо, — бормочет растерянно, когда я выпрямляюсь.

— Не за что.

И язвить уже не хочется, да?

Забираю у нее бокал с пивом. Встаю близко, что вот-вот плечами коснемся. Жду, отшатнется или нет? Нет. Просто отворачивается, разглядывая пустоту на соседском балконе.

— Может, имя твое я все-таки заслужил узнать? — активно продавливаю позиции.

Дед мой любит повторять: «Хочешь разговорить девушку — угости ее вином». Только вот Златовласка свой стакан отставляет и молча двигает к двери.

Провал. Дед не простит. А он у меня мировой мужик. В Афгане воевал. Героем стал. А на старости лет — бабником. Понятия не имею, как это все у него происходит, но соседские тетки за него дерутся. Он байку как зарядит какую-нибудь, что с раскрытым ртом слушаешь. Кажется, на ходу сочиняет. Не бывает такого. Но нет. Все из жизни. Дед и батю моего с тринадцати лет сам воспитал. И за меня взялся, когда по малолетке чудить начал. И что я ему скажу? Что не работают его методы? Засмеет.

Беру брошенный Златовлаской бокал и принюхиваюсь.