Читаем Верить ли словам? онлайн бесплатно

— Серёж, зайти ведь могут, — пытаюсь выкрутиться из объятий мужа, нервно поглядывая на дверь.

Знаю, что без стука к нему не входят. Но всё же разгар рабочего дня и в офисе человек сто.

Под сотню подчиненных сейчас носятся по этажам выполняя свои непосредственные обязанности, когда их начальник усадил жену на стол с целью решения вовсе не деловых задач.

— Я сказал Лиде нас не беспокоить, — успокаивает, задирая мою юбку гораздо выше кружевной резинки чулок.

Крупные ладони моментально принимаются ощупывать бёдра, и я понимаю, что спорить бесполезно. Опираюсь руками о дубовую столешницу, подставляя шею для поцелуев.

«Сексуальная энергия у мужчин работает иначе, чем у женщин» твержу себе со знанием дела. «Им хватает взгляда и касания, чтобы возбудиться. С нами, увы, сложнее».

— Серёж, нас могут услышать в приёмной.

— И что? Переживаешь за мой имидж генерального директора? Я ведь не помощницу на столе разложил, а жену.

Да, но почему-то я чувствую себя именно секретаршей, которая очень желает получить повышение. И видимо ролевые игры это прям совсем не моё. Ведь отделаться от мысли, что в кабинет могут войти не получается. Как и испытывать что-то отдалённо похожее на удовольствие.

— Давай продолжим дома? Приедешь сегодня пораньше и … — осекаюсь, поймав своё отражение в стеклянном стеллаже.

Кремовая блузка расстёгнута до середины, бюстгальтер съехал куда-то в сторону наполовину оголив грудь. Выгляжу и прям как та самая секретарша. Неприлично. Пошло.

Но Сергею нравится, да? Заводит? Глаза блестят.

Поэтому он попросил меня приехать в офис? И слезть сейчас со стола, равносильно, что забрать конфету у ребенка, который ее уже развернул и вот-вот положит себе в рот. Практически невозможно.

Я выдавливая из себя полустон-полувздох и все же прикрываю глаза.

А затем в ужасе распахиваю их обратно.

— Чёрт! — звучит незнакомым мужским голосом.

«Хуже» огромными красными буквами в моей голове.

«Нас застукали. То, чем мы тут занимаемся».

Осознание накрывает за секунду, и я свожу колени одновременно со звуком захлопывающейся двери.

Сережа коротко ругается. Что-то говорит мне, но я не слышу. Пульс подскакивает так, что в ушах шумит.

Сползаю на пол.

Ноги ватные и еле держат, но я принимаюсь приводить себя в порядок.

Насколько это возможно, конечно.

Нервно отдёргиваю примятую юбку, словно именно она виновата в том, что я вот-вот сгорю со стыда. Поправляю блузку. Хватаю сумочку и, вооружившись первой попавшейся папкой, выскакиваю из кабинета.

Хочется, чтобы в приёмной было так же пусто, как и десять минут назад. Но возле кулера со стаканом в руках стоит мужчина. Высокий, со следами тёмной щетины на скулах.

Нетрудно догадаться, что тот самый, который мог лицезреть цвет моих стрингов. Интересно, успел рассмотреть или нет?

Даже не рискнув взглянуть в его сторону, я поднимаю повыше папку и спешу к выходу.

Всего лишь с десяток метров прямо по коридору, и я смогу выдохнуть.

Вон там, за пластиковой полупрозрачной дверью. Или уже стоя в лифте?

— Диана Игоревна, вы же кофе просили? — растерянно окликает меня секретарь мужа, выглянув из кухни. — Эспрессо без сахара.

— В другой раз выпью. Спасибо за беспокойство, Лида, — выдаю, не сбавляя шаг.

— А номер детского психолога вы обещали мне дать. Советовали кого-то из своих коллег, помните? Для подруги.

Обещала, да. Хотя почти уверена, что нет никакой подруги и номер Лида берет для себя. У нее две дочери, насколько я знаю. И одна из них — подросток. Поэтому нехотя всё же останавливаюсь и, отложив своё пластиковое прикрытие на край стола, лезу в телефон.

Довольная Лида моментально тянет мне несколько белых листов для записей, и я принимаюсь выводить размашистые цифры. Семь, девять, пять. Сбиваюсь. Бросаю в сторону незнакомца беглый взгляд.

Вижу, как глазеет на меня. Что мои щеки вмиг вспыхивают, а вопросов, как много он увидел, почти не остается.

Боже… Пальцы дрожат, и ручка выскальзывает на пол.

Она беззвучно катится по серому ковролину, а когда я наклоняюсь её поднять, не успеваю. Незваный гость оказывается быстрее.

Поддавшись вперед, он ловко подхватывает кусочек желтого пластмасса и затем неспешно, я бы сказала, лениво протягивает мне.

Нет. Не просто протягивает, а будто нарочно укладывает её поверх своей раскрытой ладони. Так что мне приходиться коснуться слегка мозолистой горячей кожи и вспыхнуть ещё сильнее.

Я слышу, как у Лиды, слегка поскрипывая, гудит принтер. Как начинает звонить телефон. Вздрагиваю. Замечаю, как открывается дверь в кабинет Сергея. Уверенные шаги и знакомый голос моментально заставляют проснуться.

Хотя, когда муж жмет незнакомцу руку, кажется, что я все-таки еще сплю. И когда растягивает губы в улыбке, что делает крайне редко, а следом предлагает нам троим пройти в кабинет, в особенности.

Мы усаживаемся за длинный дубовый стол. Тот самый на котором еще несколько минут назад я восседала с задранной до талии юбкой.

Именно эти мысли не дают сейчас усидеть на месте. Конечно, стыдно должно быть не мне, а тому, кто не умеет стучать. Но я ерзаю и отдергиваю подол. И даже упускаю момент как Лида приносит кофе. И как потом Сергей представляет меня гостю.

— Марат, это моя жена Диана. Я тебе о ней рассказывал.

— Диана, Марат президент федерации боевых искусств.

Пауза. Наверное, стоит сказать «приятно познакомиться» или хотя бы кивнуть, но мы оба игнорируем банальную вежливость. Когда человек, чьё имя ты только узнала, в курсе, что у тебя под одеждой, можно пренебречь некоторыми условностями.

Мы просто смотрим друг на друга в упор, не моргая. Он без какого-либо стеснения, с неприкрытой заинтересованностью. Я — настороженно-изучающе.

У этого Марата типично не русская внешность. Выразительные глаза с длинными, будто подведенными ресницами. Прямой нос и чуть полноватые губы.

Будь тут моя младшая сестра, она бы уже из кожи вон лезла, лишь бы привлечь его внимание. А лично я считаю, что привлекательным мужчину делает далеко не симпатичное лицо или накаченные бицепсы.

— Мы будем строить для них новый корпус, — нарушает молчание муж. — Но уже сейчас они ищут психолога.

Хочется ответить что-то типа «здорово». Или спросить, почему я узнаю о его планах только сейчас?

Сережа абсолютно точно не упоминал об этом. Хотя смотрит на меня так, будто я должна быть в курсе. Или будто то, что он скажет дальше, мне не понравится.

— Я предложил на эту должность твою кандидатуру.

«Что?» немым вопросом повисает в воздухе.

В смысле мою кандидатуру?

Это шутка?

— Разве я говорила, что хочу снова выйти на работу? — мой голос звучит резче, чем нужно. Однако он не отображает и десятой части того, какой Армагеддон поднимается внутри.

От скандала удерживает лишь тёмный взгляд, что спокойно наблюдают со стороны. Ругаться на людях — себя не уважать. А моя репутация и без того хромает.

— Брось, Диана, — жестко осаждает Сергей. — Может хватит уже рефлексировать о случившемся? Тебе давно пора вернуться к работе и выбросить из головы всё ненужное.

— Если ты забыл, я психотерапевт, который угробил пациента, — впервые за полгода произношу это вслух.

И знаете что? Вы когда-нибудь стояли абсолютно голой посреди многолюдной улицы? Нет? Ну вот, примерно, так я себя и ощущаю. Полностью обнаженной и уязвимой. В разы хуже, чем с задранной юбкой. Руки леденеют. И я прячу их под столом, чтобы как-то скрыть дрожь.

Признаваться в том, чего не совершал, оказывается сложно. И я будто невиновный заключенный, которого все равно приговорили к смертной казни, задираю подбородок и с вызовом смотрю на свой суд присяжных.

— Думаете мне стоит у вас работать?

Мой вопрос риторический и я не жду на него ответа. Я больше не планирую возвращаться в профессию. Тем более в детской спортивной школе. В особенности, когда ее руководитель видел, то, что не должен был видеть.

Именно поэтому я позволяю себе выскочить из здания «ИнтерСтрой» не прощаясь. Буквально пулей несусь к парковке.

На глазах появляются первые неконтролируемые слезы, и я хочу успеть до начала истерики спрятаться в машине.

Утром прошел ливень, оставив после себя многочисленные лужи, но я даже не пытаюсь их как-то миновать. Лечу напропалую, словно на ногах у меня резиновые сапоги, а не дорогущие туфли, что только неделю назад прилетели ко мне из Милана.

Не в деньгах счастье, да? Но всё же грустить с ними чуточку приятнее.

Когда-то я ходила в школу в вещах, которые отдавала нам соседка. А теперь щелкаю брелком беленького Ренж Ровера, думая, что та жизнь была вовсе не про меня.

В просторном салоне приятно пахнет ванилью, но мне почему-то нечем дышать.

Открываю окно и трясу головой, стараясь хоть немного продержаться.

Еще лет десять назад я бы и не поверила, что у меня будет своё авто стоимостью пятнадцать миллионов. С кожаными креслами и огромным экраном вместо приборной панели.

Это подарок Сергея на пятую годовщину свадьбы. Помню, как в шутку сказала, что такая машина сделала бы меня счастливее, и буквально через пару дней под окнами дома меня ждал сюрприз. Новенький белоснежный Ровер с красным бантом на капоте. Мечта любой девушки. И моя, конечно же, тоже.

Жаль, я не знала, что мечтать нужно правильно. Ведь вскоре вместо того, чтобы наслаждаться ездой в роскошном автомобиле под любимую музыку, я буду прятаться в нем от посторонних глаз и рыдать.

— Сейчас можно, — разрешаю себе. — Сейчас никто не видит. И не скажет, что психотерапевт-самозванец довела до самоубийства молодую девушку.

Не просто девушку, а младшую дочь депутата Юдина. И любящий отец решит во что бы то ни стало сделать крайней именно меня. Человека, который видел Мирославу дважды в жизни.

Да, мы успели провести всего два сеанса и на третий она не явилась. Ее нашли выпавшей из окна, а меня обвинили в случившемся.

Юдин заказывал статьи, выступал на телевидении и давал выдуманные комментарии. Делал все, лишь бы скрыть факт, что его обожаемая малышка уже давно выросла, связалась не с той компанией и стала употреблять запрещенные вещества.

Просто, чтобы вы знали, таким людям не портят биографию. Портят жизнь других. Тех, кого не жалко.

Два месяца меня вызывали на допросы и запугивали. Два месяца я не выходила из дома без охраны мужа. Два месяца страха и растерянности.

Пока Сергей пытался отвадить от нас журналистов и привлекал лучших адвокатов, чтобы замять шумиху, я вздрагивала на каждый шорох, на каждый телефонный звонок.

Казалось, только ленивый не обсуждал происходящее и не спешил высказаться по этому поводу.

Кто-то в открытую плескались ядом. Кто-то шептался за спиной, стоя в очереди в магазине. Кто-то массово отписывался в соцсетях. Кто-то из коллег давал комментарии, не забыв припомнить какие-то наши старые разногласия. Кто-то перестал общаться, чтобы не попасть под раздачу. Кто-то, потому что верил написанному. Хотя… Еще чуть-чуть, я бы и сама поверила.

Всхлипываю, растирая рукавом солёные дорожки. Слезы душат. Перед глазами пелена, но крупную фигуру в темном, что выходит из стеклянного небоскреба, я все же различаю.

Марат. От его имени словно мороз по коже. Как и от взгляда. Не колючего. Нет. Просто он смотрел так, что хотелось исповедаться. Признаться разом во всех грехах. Даже тех, что раньше не совершала.

Если Сергей действительно планировал устроить меня работать в его спортивную школу, то боюсь, собеседование я завалила.

Плачу и смеюсь одновременно.

Размазываю по лицу тушь, наблюдая, как новый знакомый направляется к своей машине.

Ярко-желтый двухдверный Мерседес выглядит инородно среди черных тонированных внедорожников на парковке. В принципе, как и его хозяин в этом офисном центре.

Я уже и не вспомню, когда видела мужчину, одетого не в деловой костюм. В «ИнтерСтрой» даже охрана носит рубашки и брюки, а у Марата простая черная футболка и такого же цвета штаны с множеством карманов.

Наверное, поэтому я разглядываю нового знакомого, совершенно не замечая, что фигура становится все ближе. И вздрагиваю от настойчивого стука в окно. Марат смотрит на меня сквозь прозрачное стекло. Долго смотрит. Упрямо. Ждёт, пока я открою.

Господи, только зареванную он меня еще не видел. Для полного образа, да?

— Я буду ждать вас на экскурсию, Диана, — произносит, не обращая внимания как моё лицо медленно вытягивается.

Разве у человека, предплечья которого исчерчены темными вензелями татуировок может быть такой приятный голос? Мягкий, обволакивающий тембр, которым можно читать сказки. В который можно влюбиться. Только в один голос. И я бы точно это сделала, будь мне шестнадцать, а не тридцать.

— Не стоит тратить своё время, Марат. Мы оба понимаем, что я не буду у вас работать.

«Даже если мой муж поставил вам такое условие» добавляю мысленно. Поставил ведь? Иначе зачем ему стоять и гипнотизировать меня своими чёрными, как крепкий горький кофе, глазами?

Считая разговор оконченным, я демонстративно тянусь к дверной ручке. И тут же слышу вопрос, который окончательно меня расшатывает.

— Ты всегда принимаешь решения на эмоциях?

Эмоции. Разве в них есть что-то плохое? Разве не с каждого утюга кричат, что нужно давать им выход? Не подавлять в себе. Проживать.

Я учила этому своих клиентов. Помогала в них разобраться и распознать. А теперь применяю на практике свои же советы.

В машине на громкую играет рок и я, подпевая во все горло, бездумно качу по трассе. Еду куда глаза глядят. Куда-то за пределы города.

Выжимаю газ в пол, резко разгоняясь. И так же резко торможу, обдавая обочины темными брызгами.

Я не фанат экстремального вождения. Но сейчас это кажется жизненно необходимым. Выплеснуть ту разъедающую горечь, от которой меня буквально потряхивает.

На что злиться человеку, в кошельке которого безлимитная пластиковая карта?

Например, на то, что Сережа мог бы поговорить со мной заранее и без свидетелей. Мог бы сказать о своей идее вернуть меня к нормальной жизни как-то помягче. Просто намекнуть, что ему надоело видеть, как я слоняюсь по дому в своем белом шелковом халате, точно привидение. Или, что ему надоели мои постоянные звонки с просьбой прийти сегодня пораньше. Но он, черт возьми, выбрал самый действенный способ. Тот к которому привык — в лоб.

Хотя я прекрасно знаю, что мужчинам не свойственно подбирать моменты и слова. У них всё четче и понятнее: да, нет. Может быть, не знаю, — попросту не существует.

— Привет, Ди! — в салоне раздается звонкий голос сестры, как раз когда я раздумываю кататься еще или двигать в сторону дома. — Сможем встретиться? Нужно поговорить.

— Что-то случилось? Ты дома? — выпаливаю одновременно с тем, как резко прижимаюсь к обочине и принимаюсь вбивать в навигаторе родительский адрес.

Марине двадцать три, и она терпеть не может, когда я даю ей советы. Несмотря на внешнюю схожесть: миндалевидный разрез глаз и слегка курносый нос, характеры у нас совершенно противоположные. Сестра — бунтарка, не признающая авторитетов и с детства делающая всё наперекор. Поэтому сейчас я жму на газ, стараясь не упустить момент.

Пока еду, заказываю доставку из любимого ресторана.