Читаем Завоеватели онлайн бесплатно

Станислав Вольский

Завоеватели

Историческая повесть

из эпохи открытия и завоевания

Южной Америки

I

20 мая 1474 года в городке. Трухильо, в испанской

провинции Эстремаду а, было большое торжество. На это

число приходился троицын день, а троицын день у бла-

гочестивых католиков пятнадцатого столетия считался

одним из самых больших праздников. В этот день ското-

воды пригоняли на трухильскую ярмарку, большие гурты

рогатого скота и лошадей, а крестьяне ближних и даль-

них деревень привозили кур, свиней, гусей, домашние ко-

вры, горшки и бочонки. В этот день крепостные прино-

сили своим сеньорам, проживавшим в Трухильо поме-

щикам - подати, установленные еще при дедах и праде-

дах: жирных индюшек, откормленных поросят, вино, мед,

оливковое .масло и несколько серебряных реалов1 впри-

дачу. В этот день священник приходской церкви св. Ге-

оргия часа полтора считал медяки, брошенные верующи-

ми в церковную кружку, а купцы надрывали себе глотку,

расхваливая свои товары, и натирали мозоли на пальцах,

отмеривая сукно и полотно. И вполне понятно, что в

троицын день все жители города пили, ели и плясали

так, чтобы целый год было о чем вспомнить. Дворяне в

один вечер пропивали все свои доходы, ремесленники

проедали месячный заработок, и даже нищие заказыва-

ли себе на постоялом дворе бутылку доброго вина и по-

хлебку из кишок.

Город был небольшой и неказистый на вид. Жило в

нем десятка два купцов, сотни три ремесленников да

человек сто дворян-помещиков с семьями. ,Трухильские

дворяне уверяли, что знатнее их нет во всей Испании,

но так как каждый испанский дворянин говорил то же

1 Р е а л- около 10 копеек.

5

самое, то никто им особенно не верил. Земли у них бы-

ло мало, крепостных еще меньше, в карманах ни лома-

ного гроша. Но зато они хорошо Владели оружием, и

знатные гранды и даже сам король охотно нанимали

их в свои армии. Войной и поборами со своих крепост-

ных они только и жили. А когда прекращались войны и

с крепостных нечего было взять, приходилось им ночью

выходить на большую дорогу и подстерегать неосторож-

ных путешественников.

Город был обнесен высокой, хотя уже довольно вет-

хой стеной, и попасть в него можно было только через

ворота, которые отпирались на заре и запирались после

захода солнца. Так было заведено по всей Испании, по-

тому что страна кишела разбойниками и шайки их

устраивали налеты не только на деревни, но и на города.

В этот день разбойников как будто нечего было опасать-

ся: даже самые смелые из них вряд ли решились 6ы на-

пасть на эти тысячи людей, съехавшихся со всей округи.

И потому городские ворота растворились еще до рассве-

та, и шумной толпой потянулись на, городскую площадь

пешеходы, всадники, телеги, лошади, бараны, быки, ослы

и мулы. В девять часов там уже нельзя было протолкать-

ся, и следившие за порядком альгвасилы 2 сбились с ног

и накричались до хрипоты, ловя карманных воров и раз-

гоняя нищих.

Особенно шумно было в том углу площади, где кре-

стьяне продавали привезенную ; на базар живность: кри-

чали продавцы, кричали покупатели, кричали важные и

потрепанные сеньоры, которые расхаживали по рядам и

следили, не затесался ли среди продавцов какой-нибудь

крепостной, утаивший от господина • подать.

- Ты что же это, Хозе, ничего не привез мне к

празднику господню? - тонким голосом, кричал высокий

тощий человек в дырявом плаще и со шпагой на боку.

Крестьянин, сняв шляпу, молча протягивал сеньору

ощипанного гуся.

- А перья и пух где же? - возмущался сеньор. - Ты

от меня одним гусем не отвертишься! Во-первых, ты же-

нил сына. 3а разрешением на брак мне полагается две ку-

рицы. Во-вторых, три недели назад жена родила тебе

двойню. За каждого новорожденного младенца мне пола-

гается по курице. Значит, еще две...

1 Г р а н д ы - крупные землевладельцы.

2 А л ь г в а с и л ы - полицейские.

- Да помилуйте, дон Карлос, - отвечал крестья-

ин. - Ведь оба они на третий день умерли, клянусь

:святым Антонио, умерли.

- И ты их похоронил? - спросил сеньор..

- Ну, конечно, похоронил.

- Значит, за разрешение на похороны еще две ку-

рицы. Итак, друг мой, мы насчитали уже шесть куриц.

Где они?

Рядом шел спор о поросенке.

- Мой поросенок! -визжала на :весь рынок пожилая

крестьянка, вцепившись обеими рукам в задние ноги

кругленького, откормленного животного.

- Врешь, мой! - так же громко кричал дюжий ка-

баллеро, успевший завладеть двумя передними ногами. -

В грамоте моего прадеда ясно сказано: «И обязан двор

Родриго ,Куэнья платить своему господину к рождеству

двух боровов по двести фунтов весом и к троицыну дню

одного борова такого же веса».

- Заплатила, клянусь пресвятой девой, все заплати-

ла! - причитала женщина, не выпуская поросенка из рук.

- И на тридцать фунтов надула, клянусь пресвятой

девой, надула! - не унимался сеньор, изо всей силы дер-

гая поросенка за передние ноги.

Поросенок визжал на весь базар, сеньор кричал, жен-

щина причитала. Через минуту за спиной спорящих по-

явился альгвасил и строго произнес:

- За непотребное поведение платите по одному реа-

лу штрафа с каждого!

От удивления и испуга женщина разжала руки. Зад-

ние ноги поросенка очутились на свободе. Сеньор рванул

к себе добычу, сунул ее под плащ и быстро скрылся в

толпе, а женщина начала ругаться с альгвасилом.

Посреди площади, как раз там, где кончались ряды

телег и начинались ларьки с мануфактурой и галантерее-

ей, была поставлена высокая сорокаведерная бочка. На

ней стоял тощий монашек, а рядом с бочкой сидел на

стуле толстый бритый человек В белой рясе доминикан-

ского (монашеского) ордена и перебирал пачку каких-то

бумаг. Тонкий монашек пронзительным голосом возгла-

шал на всю площадь:

- Слушайте, братья и сестры! Слушайте, братья и се-

стры! Его святейшество отец наш папа ;прислал из Рима

почтенного отца Бартоломео. Отец Бартоломео привез с

собой индульгенции. А индульгенция, как вы знаете, -

7

это отпущение грехов малых и больших, грехов извини-

тельных и грехов смертных. 'Отпущения эти

его святейшеством и снабжены восоовыми печатями: Вся

кому купившему индульгенцию по кончине его святой

Петр отворит ключом своим райские двери и впустит

его в рай новообращенного. Если даже самый большой греш-

ник купит индульгенцию, ему нечего, бояться смерти: при

жизни он получит прощение, а после смерти ангелы'

оденут его душу в райские одежды и поведут на такой:

пир, какой нам и не грезился. Покупайте индульгенции,

покупайте индульгенции, покупайте индульгенции!

дукат' за штуку, один дукат за штуку, один дукат за,

штуку !

Около бочки собралась большая толпа. Люди пере-

шептывались, считали деньги и советовались: купить или

не купить.

- Больно уж они дорожатся, - говорил один. - Ду-

кат - шутка сказать! 3а один дукат наш падре 2 меня

сорок раз исповедует и причастит, и прощение мне бу-

дет такое же. Если по два раза в год. исповедоваться, и

то на двадцать лет одного дуката хватит. А я, может

быть, и всего-то пять лет проживу.

- Да ведь индульгенция-то с печатями, понимаешь

с печатями! -возражал другой. - Наш-то падре, может

быть, и наврет, скажет: «Отпускаю грехи», а на са-

мом деле не отпустит. А тут с печатями - значит, без

обмана.

Через толпу протискалась толстая купчиха в празд-

ничном шелковом платье и кружевной косынке. Подойдя

к отцу Бартоломео, она смиренно склонила голову их

спросила:

- Скажите, отец Бартоломео, индульгенция все грехи

отпускает?

- Все, дочь моя, - внушительно отвечал отец Бар-'

толомео.

- И торговые?

- И торговые.

- И родительские?

- И родительские.

- И сыновние?

- И сыновние.

1 Дукат -около 6 рублей 5о копеек.

2 Падре - священник.

8

- Так уж дайте мне одну штуку. Только вы туда все

семейство впишите: и мужа Хозе, и дочь Мерседес, и сы-

на Хуана.

- 3а все семейство одного дуката мало. Неужели ты

думаешь, дочь моя, что святой Петр за один дукат всю

эту ораву впускать будет? Что он тебе -лакей, что ли

Давай два, меньше не возьму.

Купчиха подумала и протянула два дуката. Но мо-

нах медлил. Он долго рассматривал ее с ног до головы и

что-то соображая, и наконец, отодвинув деньги, реши-

тельно сказал:

- Нет, не могу. С тебя три дуката взять - и то мало.

- Что же, я человека убила? Или дьяволу душу про-

дала? - обиженно залепетала купчиха.

- Чревоугодие у тебя великое, вот что, внушитель--

но объяснил монах. - Уж очень ты много ешь, а с каж-

дым куском в тебя по дьяволу лезет. Ты подумай, сколь-

ко их в тебя налезло за сорок-то лет! А перед райскими

дверями ангелы должны их всех из тебя выгнать. Не-

ужели ты думаешь, что за два дуката ангелы станут с

ними возиться?

- А в тебя сколько дьяволов налезло, отец Барто-

ломео? Ты тоже не худенький, наверное не меньше меня:

потянешь, - возмутилась купчиха.

- Я вкушаю во славу божию, а ты во славу брюха,-

отрезал отец Бартоломео. - Ну, за три дуката согласна,

что ли?

- Разорил, ' совсем разорил! - причитала купчиха,_

протягивая три дуката.

Отец Бартоломео начал было вписывать в индульген-

цию имена, но потом остановился и спросил:

- А тебе что отпустить - только грехи прошлые или

также и будущие?

- И будущие, обязательно и будущие, - заторопи-

лась купчиха. - А то что же, три дуката заплатила, а

потом всю жизнь и оглядывайся, как бы не нагрешить?-

Впрочем, отец Бартоломео, будущие грехи отпустите

только мне и мужу. А детям не надо, а то, пожалуй,

чего доброго, ограбят или убьют. Времена-то; сами знаете;

какие!

- 3а будущие грехи еще один дукат, - сказал отец

Бартоломео.

- Пропала я, совсем пропала! -взвизгнула купчи-

ха. -Ну, уж бери, отнимай последнее!

Отец Бартоломео взял четвертый дукат и уже протя-

нул было индульгенцию, как вдруг что-то вспомнил и

отдернул руку.

- Тебе с какой печатью - большой или малой? -

спросил он строго.

Купчиха смотрела на него, ничего не понимая.

- С малой печатью пускают только за райскую огра-

ду, а с большой - в райский сад. 3а большую печать

еще три реала, - объяснил отец Бартоломео.

Купчиха уже не могла больше ничего говорить, а,

только обливалась потом и тяжко вздыхала. Наконец,

подумав с минуту, вынула из кармана три реала и пода-

ла монаху. Отец Бартоломео прицепил к индульгенции

большую восковую печать и отдал грамоту заказчице.

Положив индульгенцию за пазуху, купчиха отступила

на два шага и закричала на весь базар:

- Грабитель, мошенник, христопродавец! Чтоб у те-

бя руки отсохли, чтоб ноги у тебя отняло, чтоб печенка

у тебя сгнила, чтоб тебя повесили башкой Вниз, окаян-

ный! И ничего ты .мне теперь не сделаешь! Грехи-то у

меня все отпущены - и прошлые и будущие. Вот про-

ткну тебе вилами брюхо, и ничего мне на том свете не

будет!

Неизвестно, сколько времени ругалась бы купчиха и

сколько времени отругивался бы отец Бартоломео, если

бы на площади не началась вдруг суматоха. Между ря-

дами телег скакал на муле какой-то крестьянин. Он не-

щадно колотил животное пятками и кричал:

- Едут! Едут!

- Кто едет-то? Кто едет? - спрашивали испуганные

голоса.

- Граф, граф! - кричал крестьянин. - Дорогу, до-

рогу!

Разъяснений не требовалось. При одном слове «граф»

всякий сразу понял, в чем дело. Граф Рибас жил недале-

ко от Трухильо. Получив в наследство замок и дюжины

четыре крепостных, граф решил приумножить свое со-

стояние: нанял с полсотни молодцов, вооружил их и

разъезжал по округе, дочиста обирая всех, у кого было

что отобрать. Иногда он уезжал за десятки миль и на-

падал на купеческие ,караваны, а если удавалось застать

врасплох какой-нибудь маленький городишко, граф со

своим отрядом врывался в него и грабил лавки и дома

зажиточных людей.

10

- Запирайте ворота, запирайте ворота! -раздавались

отовсюду крики.

Альгвасилы бросились к воротам. Торговцы поспешно

уносили товары из ларьков. Бочку, на которой стоял то-

щий монашек, в суматохе опрокинули и .вышибли из нее

дно.

Отец Бартоломео остался на месте, растерянно пере-

глядываясь со своим товарищем и крепко зажав в руне

пачку индульгенций и кожаный кошель с деньгами.

Скрыться было некуда: церковь, трактир, городская ра-

туша - все было забито народом. А чтоб дойти до дома

какого-нибудь знатного сеньора, пришлось бы проди-

раться сквозь толпу нищих и карманников. После этого

у отца Бартоломео, наверное, не осталось 6ы ни одного

реала и ни одной индульгенции.

Тощий монашек глазами показал на бочку:

- Полезайте, отец Бартоломео! Вы вперед, а я за

вами.

Отец Бартоломео не заставил себя просить. Он сунул

подмышку пачку с индульгенциями, зажал в зубах ко-

шель с деньгами и, встав на четвереньки, пополз. Но он

сейчас же застрял: бочка не вмещала его тучного тел.

- Скорее, дон Бартоломео, скорее! -торопил мона-

шек.

Отец Бартоломео отдувался, пыхтел, скреб ногтями

по дубовым дощечкам, но вперед не двигался. Тощий

монашек не растерялся: упершись ногами в камень, он

стал толкать грузную тушу доминиканца. Наконец дон

Бартоломео стукнулся головой о верхнее дно бочки и

изо всех сил закрякал, давая понять, что дальше дви-

гаться некуда. Вслед за ним влез в бочку и тощий мона-

шек, втянул ноги и прикрыл отверстие валявшимся тут

же днищем.

А :в это время на площади спешно готовились к обо-

роне. Из городской ратуши кое-как протискался на

крыльцо алькальд 1. Путаясь в длинной мантии, он кри-

чал:

- Бегите за доном Гонзало Пизарро!Собирайте ка-

баллеро! Бейте в набат! Булочники, медники, оружейни-

ки, торговцы - все к оружию!

Забили в набат. Лавки запирались. Купцы и ремеслен-

ники бежали за пиками, алебардами, латами и пищалями.

1 А л ь к а л ь д- выборный и утвержденный правительством

старшина общины, выполняющий судебные функции.

11

В квартале, где жили кабаллеро, началась суета. Из до-

мов выносили старое оружие, жены и домочадцы наде-

вали на кабаллеро шлемы, латы, стальные набедренники

и нарукавники, прислуга оттирала песком заржавленные

мечи, дети собирали груды камней, чтобы с городской

стены осыпать ими осаждающих.

Не прошло и десяти минут, как на площади появился

сам сеньор Гонзало Пизарро - краса и гордость города

Трухильо. Это был человек лет сорока, небольшого ро-

ста, коренастый, гибкий, как кошка, с решительным, су-

ровым лицом. С восемнадцати лет поступив в солдаты

он исколесил Испанию, Францию и Италию, и не было,

кажется, ни одного короля или герцога, которому он не

предлагал бы своих услуг, и ни одного места, где бы он

не сражался. О его храбрости и жестокости ходили ле-

генды. Рассказывали, что сам чорт бежал сломя голову,:

как только видел его щит, украшенный фамильным гер-

бом. Там, где появлялся Гонзало Пизарро, чорту уже бы-

ло нечего делать. А приходскому священнику Пизарро

рассказывал на исповеди такие истории, что бедного ста-

рика потом весь вечер трясло, как в лихорадке.

При виде прославленного воина жители сразу при-

ободрились. К Пизарро сбегались вооруженные ремес-

ленники, кабаллеро и купцы. Он быстро разделил их на

отряды и каждому отряду поручил защиту отдельных

участков городской стены. Себе он подобрал человек

двадцать наиболее храбрых и опытных, чтобы оборонять

с ними самый опасный пункт -городские ворота.

Пизарро отдавал направо и налево отрывистые прика-

зания:

- Подтаскивайте к стенам камни! Варите смолу! Не

забудьте припасти кипяток! Очистите городскую пло-

щадь!

Бросились сносить ларьки и палатки, чтобы ничто не

мешало передвижению отрядов. Побежали к бочке и на-

чали откаты гвать ее в сторону. Но бочка оказалась не-

обыкновенно тяжелой и, несмотря на все усилия, не дви-

галась с места.

- Да в ней люди! -вдруг крикнул кто-то.