Читаем Защитник онлайн бесплатно
Аннотация к книге "История о краже. Защитник. Том 2"
Зачинщик ограбления скрылся, и Майяри, горящая жаждой мщения, нацелена найти его и заставить заплатить за все страдания, которые был вынужден пережить её друг.
Ранхаш, отстранённый по распоряжению Шереха Вотого от расследования, не готов так просто отступить. И тем более он не готов оставить Майяри, защиту которой считает своей обязанностью и уступать эту ответственность кому-то другому не желает.
Вынужденные объединиться для достижения общей цели, харен и новая хранительница опасных артефактов становятся союзниками и втайне от Шереха продолжают расследование. И через некоторое время осознают причины, из-за которых старый консер запретил лезть в это дело.
Глава 1. Преддверие кошмара
Ранхаш прикрыл глаза, потёр переносицу и подался немного вперёд. Соприкосновение со спинкой сиденья всё ещё вызывало обманчивое ощущение доверчиво прижавшегося тела. Экипаж дёрнулся, выворачивая за угол, и харен опять откинулся назад. Воспоминания волной всколыхнулись в голове, и мужчина ожесточённо потёр лоб, словно пытаясь стереть их вовсе.
– Господин, всё в порядке? – осторожно поинтересовался Рладай, сидящий напротив харена.
Господин не отнял руку от лица, но между пальцев яростно сверкнул янтарно-жёлтый глаз. Ничего не было в порядке!
Печати на груди жгло почти нестерпимо , сердце бухало тяжело и неритмично, а лёгкие жадно хватали воздух.
– Я совершенно бесполезен?
Рладай онемел от неожиданности. Служил он господину уже двадцать восемь лет и никогда не сталкивался с подобными вопросами. Харен отличался редкостным хладнокровием, и если выходил из себя, то никогда это не обсуждал. Или обсуждал, но исключительно с Шидаем.
Сейчас же Шидая не было, и Рладай чувствовал себя очень неуютно на его месте.
– Отчего же, господин? – преувеличенно бодро спросил оборотень. – У всех в жизни случаются промашки. У вашего уважаемого прадеда консера Шереха их было великое множество, и порой они приводили к очень трагичным последствиям. Лучше вспомните, сколько удач было в вашей жизни. Значительно больше, чем промахов. Просто не всегда всё зависит от нас.
Но он был уверен, что справится! С того самого момента, как увидел перепуганную девчонку в покосившемся сарайчике, Ранхаш был уверен, что она в полной безопасности. Потому что он её нашёл. Он ведь был готов сделать что угодно, чтобы защитить её.
– Я слаб?
Рладай мрачно уставился в окно, мечтая выбраться из экипажа. И зачем он только решил лично сопровождать господина?
– Не понимаю, почему вы так решили. Вы не единожды доказали свою силу и смелость.
– Тогда почему я не смог её защитить?
В экипаже повисла тишина, нарушаемая лишь стуком колёс и цокотом копыт.
Пальцы сдвинулись, закрывая испытующе смотрящий жёлтый глаз, и Ранхаш поджал губы. Шидай смог бы объяснить. У него всегда и на всё был ответ.
– Господин, вы когда-нибудь защищали женщин? – тихо спросил Рладай.
Ладонь медленно сползла с глаз на губы.
– Это имеет значение?
– Я знаю, господин, вы часто выступали защитником, всё-таки мы с вами оба военные. Защищать – это одна из наших обязанностей. Но защищать женщину… одну женщину… в одиночку – это несколько по-другому, чем защищать поселение, за стенами которого прячутся перепуганные жители. Но ты один и понимаешь, что ты и только ты можешь защитить слабую, неспособную держать оружие в руках девушку. Ответственность повышается в разы, и неудача воспринимается куда острее.
Ранхаш поморщился и уставился в окно. Это не объясняло, почему он потерпел крах. Он потратил на бой в дикой какофонии взрывающихся и взмывающих в небо огненных цветов не более пяти минут, но Майяри успели увести у него из-под носа. Он сразу поймал её запах, но умудрился несколько раз потерять его, запутаться и вместо девчонки находил лишь ближайшие развалы сена! Он потратил слишком много времени и оказался совершенно бесполезен.
А она, наверное, боялась…
Печати запекло с новой силой.
Экипаж дёрнулся и остановился. Рладай с облегчением поспешил выбраться наружу и посторониться.
Ранхаш несколько замешкался. Больная нога занемела, затекла и отказывалась гнуться. Стоило ему ступить на подножку, как колено так прострельнуло болью, что мужчине пришлось вцепиться в края дверного проёма. На мгновение он почувствовал себя совершенно разбитым, но лишь на мгновение.
Развалины уже успели разгрести. В ярком радостном солнечном свете почему-то особенно жутко смотрелись красные пятна, расцветившие снег. Особенно густо они испещряли истоптанный снежный наст рядом с развалинами, откуда выносили трупы. Сами тела лежали чуть в стороне под тёмными покрывалами. Восемь тел.
Мрачный данетий Трибан, увидев харена, неспешно направился к нему.
– Живых не нашли, – сразу сообщил он.
– Знакомые есть?
– Да все, у кого морда сохранилась, знакомы, – данетий сплюнул, и уши его недовольно шевельнулись. – Арона, правда, и по шевелюре опознали… – голос его сорвался, и Ранхаш неожиданно почувствовал что-то томительно-острое, вспыхнувшее внутри, словно бы занозу поймал. Он вдруг понял, что Трибан сильно опечален. Расстроен. – Вы уже знаете, что там приключилось?
– Нет, – Ранхаш мотнул головой. – Они ещё не пришли в себя.
Он не знал, но мог предположить. Арон Дебрий всё же был его главным подозреваемым. В Санарише проживало не так много хороших артефактчиков. Их в принципе было немного: занятия артефактологией требовали больших сил, средств и обширных знаний. Чтобы стать артефактчиком, нужно было иметь или огромный талант, как у Майяри, или огромное желание.
В Санарише же открыто проживали только двое сильных артефактчиков: Арон Дебрий и Милим Кийши – опальный сын прославленного рода Кийши. Последний подходил на роль преступника больше всего. Сто двадцать три года назад он собственноручно отрезал головы четырём своим двоюродным братьям и от расправы семьи его спасло только заступничество хайнеса и консера Хеша.
Тогда произошла какая-то мутная история, и, насколько знал Ранхаш, правящей семье пришлось вмешаться, чтобы прикрыть кое-какие грешки отпрысков рода Кийши. Но у наследника семьи оказался настолько крутой нрав, что он, наплевав на решение старших, сам вынес приговор и покарал виновников. Ранхаш пытался вызнать подробности той истории, но двоюродный дед, консер Хеш, распустил столько версий произошедшего, что узнать истину можно было, только спросив кого-то из участников событий. А они не отличались болтливостью.
Наследник рода, Милим Кийши, был известен как талантливый, очень одарённый артефактчик. Вспыльчивый, с крутым нравом, отличающийся полнейшей нетерпимостью к покрывательству преступлений и способный к хладнокровному убийству. Ранхаш мог бы даже найти для него мотив для ограбления сокровищницы, но Милима в ту ночь не было в городе. Вместе с группой учеников он на неделю уехал на полевую практику.
Арон Дебрий был значительно моложе Милима и, соответственно, имел куда меньше опыта. Но он был куда талантливее. Именно так написал директор Жаанидыйской школы магии в ответ на запрос Ранхаша. Арон мог добиться впечатляющих высот, но он бросил учёбу и вместе с племянницей вернулся в Санариш, в свой родной город, где довольно быстро снискал известность среди населения и начал зарабатывать своим талантом. За помощью недоучки очень часто обращались и сыскари, и городская стража, и военные. Единственные, кому он всегда отказывал в помощи, – это представители преступного мира. Этим Арон заслужил огромное уважение. Уже одно это уважение могло защитить его от подозрений в глазах местных сыскарей.
Но у него был мотив для преступления.
И в ту ночь он был в городе.
Кухарка, служившая в его доме, уверяла, что в ночь ограбления хозяин был дома. Она сама относила в его кабинет травяной отвар и корила, что он опять работает допоздна. Но ведь отвести глаза бедной женщине не так уж и сложно, если ты такой прекрасный мастер артефактологии.
День за днём Ранхаш тщательно проверял предоставляемые ему данные на жителей города. Его оборотни следили за самыми подозрительными из них, пытаясь уличить скрывающихся артефактчиков, но Милим и Арон продолжали оставаться наиболее вероятными кандидатами.
Чаша подозрений склонилась на сторону Арона, когда Ранхаш наконец смог вытянуть из Майяри правду о произошедшем той злосчастной ночью.
Господин Ахрелий кого-то ранил, и этот кто-то точно не был служащим сокровищницы, так как все они наутро были здоровы, и это был не Одаш: внутри сокровищницы его не было, он поджидал у ворот. Арон же на следующее утро сказался больным, но не обратился к лекарю, хотя по словам той же кухарки болел тяжело. Если он действительно был ранен, то не мог обратиться за помощью. Хороший лекарь быстро бы раскрыл, что болен Арон не простудой, даже если бы он скрыл запах крови. Либо же он обратился к одному из тех лекарей, которые за приличную плату оказывают помощь не очень законопослушным жителям и в дальнейшем скромно умалчивают о своём милосердии.
– Кого-то вы узнали? – поинтересовался Ранхаш, присаживаясь на корточки (нога мстительно отозвалась болью) рядом с ближайшим телом и приподнимая край тёмного покрывала.
Взору его открылся широкоплечий мужчина со смятой грудной клеткой и искажённым ужасом и болью лицом. Рядом с его головой лежал какой-то клок шерсти, и Ранхаш опознал в нём бороду.
– Да, узнал. К сожалению… – Трибан покосился на лицо мертвеца. – Есть тут у нас одна «призрачная» банда, – губы данетия презрительно искривились. – К нашему стыду мы уже лет двадцать с ними разобраться не можем. Они, видите ли, не горланят о своей принадлежности к какой-то определённой… семейке. Порой и не понять, на кого записывать очередную грязь. Мы их сперва даже не выделяли среди остальных банд, приписывая грабежи и убийства тем, кому больше по характеру исполнения подходили. А потом уже начали всплывать мелкие детали, ниточки… Наши ребята, те, кто подсадными в бандах сидят, по своим… кхм… дружкам поспрашивали и выяснили, что действительно объявилась ещё одна паршивая овца. Да ещё какая овца… Туда бывшие вояки и служивые из стражи стекаются. Маскируются и следы затирают так, что от любой другой банды не отличишь. Пару раз ловили кое-кого, но расколоть не смогли. Думается мне, что это из-за семей. У обоих жены с детьми были, так после казни мужей в нищету они не опустились. Помогает им кто-то.
– Уверены, что это их рук дело?
– Нет, – пожал плечами Трибан, – но этого мужика я знаю. Он лет восемь назад после стычки с командиром из отряда ушёл. При местном гарнизоне служил. Ещё двух, у кого лица сохранились, я не знаю, но мои ребята их признали. Они когда-то в городской страже начинали, но были вытурены со службы за превышение полномочий. У пьяного горожанина карманы обчистили. У оставшихся трёх головы размозжило, там если кто-то и признает, то только кто-то из близких.
– Трёх?
Данетий молча посторонился, и Ранхаш перевёл взгляд на тело, прикрытое, в отличие от остальных, плащом самого Трибана.
Когда харен откинул в сторону плащ, лицо данетия исказила настоящая мука. Ранхаш сам замер: не ожидал увидеть подобное. На ещё одном меховом плаще лежала Рена. Остекленевшие голубые глаза безучастно смотрели на харена, но вот губы всё ещё были чуть удивлённо изогнуты. Несколько секунд Ранхаш смотрел на её лицо, а затем осторожно сделал то, что не смог сделать сам Трибан: закрыл девушке глаза.
– Арон её собой закрыл, – глухо пророкотал данетий, – только ей-то уж всё равно было.
Ранхаш перевёл взгляд на кинжал, глубоко вдавленный в грудь Рены, и различил на рукоятке герб семьи Ишый. Вспомнился сумасшедший взгляд Виидаша, и стало как-то нехорошо.
– Им, наверное, артефактчик был нужен, чтобы разговорить Амайяриду, вот они и похитили Рену, чтобы Арон покладистей был, – в голосе данетия звучала надежда, и Ранхаш почувствовал, что от него ждут утешения.
– Наверное.
Заподозрив Арона, Ранхаш приставил соглядатаев к его племяннице и… Виидашу. Последнего он подозревал даже больше, чем Рену, поэтому не хотел ничего говорить Майяри. Она бы не поверила.
Лучи солнца скользнули по граням герба рода Ишый.
И оказалась бы права.
Ранхаш достал из внутреннего кармана платок и, обернув им рукоятку кинжала, осторожно вытащил его из груди девушки. Оружие перекочевало в глубокий карман плаща, и харен, опять накрыв мёртвую оборотницу, поднялся.
– Покажите мне остальных.
Погибшие выглядели на удивление однообразно: крепкого телосложения, черноволосые, широколицые.
– Четверо из этих были мертвы ещё до взрыва. А вот этого я знаю, и он раньше рыжим был, – сказал харену один из сыскарей, – и морда у него была поуже. Не в смысле похудее, а костяк как-то поуже был в скулах.
– Пусть их осмотрит лекарь и… – Ранхаш помедлил и продолжил, – и мастер Милим. В этот раз он не откажет.
– Заодно и на это глянет, – Трибан мрачно кивнул в сторону развалин.
Харен, хромая, забрался на груду камней и посмотрел вниз. Двое оборотней старательно сметали мелкий сор метёлками из сухой травы, очищая большое обугленное пятно на каменном полу. Ноздри Ранхаша хищно шевельнулись.
– Украденные воспоминания… Да, пусть мастер Милим посмотрит и на это.
Шидай поправил плед на плечах уснувшей женщины и бросил взгляд через плечо. В комнате было очень темно, свет шёл только от пылающего камина, занавеси же на окнах были плотно задёрнуты, но тихий шелест дыхания больных его успокоил. И Майяри, и Виидаш продолжали спать.
Шидай запретил разносить их по разным постелям, хотя мать Виидаша, обезумевшая от ужаса при взгляде на тело своего сына, требовала вынести «эту проклятую девку, приносящую одни несчастья», из их дома. Пришлось вмешаться Ерону, и невестка набросилась уже на него. Шидай выставил в коридор обоих и запустил несчастную женщину внутрь, только когда угрозы сменились униженными мольбами позволить ей просто быть рядом с сыном.
Желание госпожи Ярены оказаться рядом со своим больным ребёнком было куда сильнее желания избавиться от Майяри. Она даже не спрашивала, что произошло. Едва её опять допустили к постели сына, как она опустилась на колени и, боясь даже прикоснуться к перевязанному с ног до головы Виидашу, молча расплакалась. Когда она уснула, уткнувшись лицом в покрывало, Шидай просто перенёс её в кресло и укрыл.
