Читаем Запрещенный ритуал – 2 онлайн бесплатно

– Ох ты, батюшки, что в Обители-то нынче было!

– А что было? – спокойно отозвалась я, придирчиво разглядывая крупы на прилавке.

Соседка-бакалейщица даже выпрямилась, так ей хотелось поделиться.

– Так ведь ты сама из Обители прибыла, должна знать! – вдруг вспомнила она.

Да, в маленьком городке ничего не скроешь. Всегда все увидят и обсосут до косточки.

– Помолиться ездила, да уехала до начала отбора, – равнодушно перебрала горсть фасоли. И руки не дрожат! Не дрожат, я сказала! Хорошая, крупная, гладкая, так приятно скользит между пальцами. Точно, сделаю рагу с фасолью. – Мне отборы ни к чему.

– Да ведь девок беспамятных скрадывали отовсюду и в гаремы продавали!

– Брехня. – Равнодушно возразила я. – У кого гарем, у того и деньги на баб имеются, думаю, не бедствуют там и не голодают, не абы кому продавали, принцы да князья сплошь. Может, девки на такую удачу и не рассчитывали, дома досыта не ели, в дранье ходили.

Геро с Рупертой точно не рассчитывали, и горожанки нашли мужей не из последних, им принцы точно не светили в своих мирах. Сын булочника или сапожник. Вздохнула. Скучала я по раскованной Мартелле, по капризной дриаде, по практичной Синтии. Интересно, вытащили уже из болота Покорителя небес?

Соседка задумчиво пожевала губами.

– Судили, говорят, патеров, а настоятельницу Рузеллу отстранили от управления Обителью. Сам эрл судил! Непотребное там творилось что-то!

– Его дочь тоже в отборе участвовала, никто ее не крал, и непотребствовать эрл бы не позволил, – возразила я. – Хорошего-то жениха пойди сыщи! Она самого принца эльфов подцепила! Сильнее его на ристалище не было бойца! Взвесь-ка мне два фунта фасоли и пшена фунт. Муки еще пшеничной, три фунта.

– Эльфы, да… – вздохнула соседка, быстро взвешивая товар. – Редкие у нас гости, а уж красивые до чего! Смотрю, Люси с щенком бегает?

– Купила собачку ей, лекарь посоветовал ни в чем не отказывать, чтоб поправилась быстрее. Совсем ее в том приюте заморили ироды.

– Так и не говорит?

– Пока нет, лечим горло. Компрессы делаем, мазью мажем.

– Марина, мне бы от крыс амулетик, – бакалейщица передала мне кульки.

– Сделаю, – рассчиталась с соседкой и вышла из лавки.

Солнышко светило, ветерок обдувал лицо. Дом похорошел, его отмыли и заново покрасили, клумбы у фасада ощетинились зелеными побегами.

В лавке было пусто. Торговать нечем, висела парочка образцов, остальное выносили, едва я успевала завязать последний узелок. Брали себе, друзьям, знакомым и знакомым друзей. Я надеялась, что ажиотаж постепенно схлынет, а то мы не успевали закупать шнуры, бусы и ленты. Несс привозил нам из Милограса целую коробку швейной радости раз в неделю.

Из окна кухни выглянула в сад.

Две белобрысые макушки торчали в беседке, дети читали книжку. Вернее, Люси читала, а Криспи шевелил губами, он читать только учился. Выходить на люди Крису приходилось только щенком, а человеком быть подальше от чужих глаз. Но вроде бы мальчишку это не тяготило. Мои подопечные отлично мне помогали и в доме, и в мастерской, грех жаловаться. Люси буквально расцвела с появлением Криспи. Детская дружба самая чистая и прочная, я же помню, как обожала Катьку, в огонь и в воду пошла бы за ней. Нельзя их сейчас разлучать. Вырастут, сами разойдутся, как в море корабли.

С нежностями я не лезла, не с чего им взрослым доверять.

Они ко мне тоже не слишком льнули, хватало общения между собой. Правда, ошейник Крис воспринял крайне негативно, Люси долго за ним бегала с плетенкой. На ошейнике висело целых пять амулетов; чтоб вместить все нужные функции, пришлось бы целую жилетку вязать, а это точно привлекло бы больше внимания, чем ошейник. А что плетеный, а не кожаный, так это наше личное дело, в чем собаку водить. Зато его все воспринимали собакой, забывали, стоило ему исчезнуть из вида, и никому не хотелось кинуть в него камнем или пнуть. Так, мелькнуло что-то серое на краю сознания.

Ох, и помучились мы с отводом глаз и рассеиванием внимания! Но справились. Теперь мне страшно хотелось попробовать одно плетение, в справочнике оно называлось «Развяжи язык». Было бы зелье, я бы не сомневалась, алкоголь еще как языки развязывает, но как плетеная висюлька может влиять на самоконтроль и внутренние побуждения? Про это в книге написано не было.

Так что я поставила фасоль вариться и побежала в мастерскую.

Поработать не дали.

Пришел лавочник с соседней улицы, стесняясь, попросил «это самое». Молодая жена, ясное дело.

Вот о чем думал пожилой и нездоровый человек с одышкой и лишним весом, женясь на молоденькой? Не поможет ему «это самое», молоденьким вертихвосткам не это нужно! Голова чепухой забита, цветочками да стишками, жаркими признаниями, нарядами да танцами. Сына ему захотелось. А что молодая мачеха жизни не дает взрослой дочери, не замечает. Внешне-то все пристойно, прилично.

Соседка-бакалейщица давно все в подробностях рассказала. Ладно, что жена молодая, они тоже разные бывают, и добрые, и хозяйственные встречаются, но эта-то типичная вертихвостка, балованная папина-мамина дочка, капризуля и эгоистка. Выдал бы дочку замуж да внукам радовался, так нет! Распустил слюни по смазливой лицемерке, старый дурак.

– Сделаю в четверг, не раньше, очень уж сложная работа, почтенный Михель!

– Понимаю, – отдуваясь, лавочник выложил на прилавок мешочек с золотом. Я тщательно пересчитала, записала. Помнила, как в Чеппе вырвали с руками такого уродца за сорок, вот и выставила цену – пятьдесят. Ну, а что? Сделаешь быстро и дешево, так и ценить не будут. А раз дорогая вещь, сложная, то и отношение другое. А на пятьдесят солидов мы с детьми можем два месяца прекрасно питаться, и мясо не только по воскресеньям покупать. Оборотням много мяса требуется.

Вот от мух мы плели подвески по два солида, от крыс – по семь. А этому престарелому самцу… сплету в виде фаллоса и велю повесить над кроватью! К делу приступила немедленно, очень уж меня развеселила эта мысль. Я заметила, что в момент душевного подъема амулеты мощнее выходят.

Патер Исидор понятно объяснил, что в моем даре очень много эмоции значат, если душа не лежит к заказу, лучше отказаться, толку не будет. А вот радость, сочувствие, интерес, желание помочь, это работает. Даже грусть или злость наполняют мои плетенки силой.

Руки проворно работали, сплетая серо-фиолетовые шнуры. Взяла потолще, чтоб выглядело натуральнее, серая основа, а по ней извивается фиолетовый шнур вроде выпуклых вен. Осталось сделать два пушистых помпона, и я задумалась, розовые или желтые?

Тонкая рука подала мне коричневый клубок.

– Думаешь?

Люси кивнула и убежала, сильно топая ногами по лестнице.

Я помрачнела.

Нотариус сказал, внезапная проверка приюта нарушений не выявила. А что бы их выявить, если крыса в магистрате заранее барона предупредила. Мелкие стишки рассказывали, а старших, которые могли пожаловаться, он сплавил. Крис сбежал прямо из повозки. Сказал, что наемники ищут оборотней-сирот, в приюте их обламывают, выбивая строптивость и упрямство, а затем покорная зверушка служит новому хозяину. И не всегда только слухом, нюхом и когтями. А эрл Гриеску покрывает это все безобразие.

Чтоб правитель не знал, что творится в королевстве? Царь хороший, бояре плохие? В это я не верила. Не хотел знать – совсем другое дело. Но тогда он не правитель, а так, болван на престоле. Эрла я видела, и он мне показался человеком весьма хитрым и дальновидным. Точно не болваном.

Господи, я точно испорченная демократией, нашлась тут бунтарка, революционерка и борец за справедливость! Довыступаюсь же, высокую траву быстрее скашивают. Повезло, в Обители не разобрались, кто первый разнюхал про деятельность отца Певериля, других героев чествовали. А у меня теперь дети. Мне надо быть живой и здоровой как можно дольше. Дать этим несчастным детям уверенность в завтрашнем дне. Вырастить, выучить.

Сзади хрюкнул Крис.

Я обернулась. Пацан зажимал себе рот, чтоб не расхохотаться.

С изумлением посмотрела на два огромных пушистых шара в руках. Надо же, сколько навертела машинально! Усмехнулась. А вот не буду переделывать! Мужская мощь, она крупная должна быть! Увесистая!

– Ладно уж, смейся, охальник, – махнула рукой, и сама прыснула. Очень уж гротескная вышла поделка. Узнаваемая.

– Нешто такое заказывают?

– Всякое заказывают. А мы вот после ужина будем пылеуловитель делать. Я нашла схему.

Пацан обрадовался. Вытирать пыль для него было самым большим наказанием. То ли у покойного артефактора не было пылесборников, то ли давно разрядились. Установлены они могли быть где угодно. Мы еще не весь дом досконально осмотрели.

Покойный артефактор, помимо дома, оставил нам настоящее сокровище – два толстых справочника, с исписанными сплошь полями, в которые я зарывалась с рвением терьера. Много было непонятно, да что там, чуть ли не половина! Но, к моему удивлению, работала геометрия и векторы, а я геометрию горячо любила и понимала еще в школе.

Выручали учебники по магии, стыренные в Обители, и советы патера Исидора. Очень толковый оказался дедуля и всегда был рад помочь. Я вязала узлы до мозолей на пальцах, до автоматизма, до идеального повторения схемы. А Люси просто видела потоки. Видела глазами, и указывала мне на ошибки в петлях. Я обзавидовалась, если честно. Насколько было бы проще работать, если бы я так могла!

Крис потоки не видел, зато отменно нарезал шнурки, делал рамки, подбирал пуговицы и бусины. Аккуратно повторял несложные узлы. Фокусы с веревкой, обманки, самозатягивающиеся и распускающиеся узлы его просто покорили.

Люси хорошо было бы отдать в начальную школу для магиков, но она пока не говорила, хотя мы тщательно выполняли все предписания лекаря. На школу у нас денег достаточно, а Крис будет по тем же учебникам заниматься.

С утра зарядил дождь, настроение отчего-то было таким же серым. Хотя объективных причин тосковать не находилось. Лицензию мне принесли на дом, кланяясь и извиняясь, что задержались. Да-да, секретарь получил выговор, и письмоводитель тоже. Кто бы сомневался.

Я ее повесила в рамку в торговом зале. И пообещала мэру его заказ на «то самое» поставить поближе. А то запись на полгода, сами понимаете, артефакт востребованный, а запчасти везут морем из Ловернии. Через Бендору и Ванагу. И Нельский архипелаг.

Лавочник Михель сделал мне превосходную рекламу. Ходил гордый, как индюк: его жена затяжелела буквально через две недели, как он повесил мою поделку на балдахин. Жена, правда, визжала, требовала убрать «бесстыдство», жаловалась всем, кто желал слушать, но Михель проявил твердость. По-хорошему, мне им следовало приплатить за рекламу, ведь об «том самом» узнали все в городе. И в мужских клубах, и в женских кружках.

Торговля шла отлично, заказами была исписана треть тетрадки. Денег хватало более, чем. Мы все были сыты, обуты, одеты, хотя Крис поначалу яростно сопротивлялся попыткам его прилично одеть и стеснялся съесть лишнюю котлетку. На имена обоих уже были открыты счета и туда поступили первые суммы. Люси и Криспи бросались помогать, что бы я ни делала. Хоть тесто месить, хоть амулеты плести. Чудесные дети, где там директриса грубость нашла и агрессию?

Однако сегодня тоска давила грудь, все раздражало, поэтому я решила пойти в баню. Лучшее средство от печали.

Бытие определяет сознание, экономика определяет идеологию, поэтому я рассчитывала, что курс оздоровительных процедур меня приведет в чувство. Не хотелось бродить по дому с мрачной физиономией, пугая детей.

Кстати, в королевстве Ниваса́м насчет попариться, помыться и эпилироваться очень хорошо понимали. Чистота угодна богам! Чистое тело рождает чистые мысли! Чистота препятствует болезням! Чистота в доме – служение богам и королю! Вы не просто моете пол, вы его верноподданически моете! Только богохульники, бунтовщики и заговорщики разводят грязь. Стоит ли говорить, что такой чистоты, как здесь, я не видела нигде и никогда.

Баня была в каждом городе, и по королевскому указу один день в неделю общественные бани работали бесплатно, любой нищий имел право зайти и помыться. Даже крестьянки не ходили с заросшими ногами и кустами в промежности. Баня, ароматные масла, массаж были весьма популярны, несколько заведений такого толка нашлись и в Курепсе.

Я пошла в «Орхидею», ближайшее частное заведение к Морской улице.

– Ах, как мы рады, что к нам пришла мастер-артефактор! – защебетала девушка на входе.

Я слегка поморщилась. Париться я намеревалась, как женщина, а не как артефактор. Еще попросят вентиляцию посмотреть или амулетик на тепловой купол сделать. Решила, если попросят, больше сюда ни ногой!

Девушка моментально уловила мой настрой, и принялась расхваливать мою фигуру, походку и волосы. Может, кому-то это и нравится, но мне нет. Что я, танцовщица или модель, чтоб походкой гордиться? А волосы от природы вьющиеся, чему лично я была очень рада, в жизни не приходилось прибегать к парикмахерским ухищрениям. Весьма дорогостоящим, между прочим! Но тут нечем гордиться, генетика.

К счастью, окончательно расстроиться не успела, быстро выбрала бодрящий комплекс, и меня сдали на руки, судя по всему, орчанке. Мускулистая фигура, зеленоватая кожа и кокетливо позолоченные клычки на нижней челюсти.

Орчанка выдала мне халатик и тапочки, провела внутрь помещения и отдернула шторку. Между ширм в ванне булькала темно-зеленая грязь. Мне понадобилось все мужество, чтоб залезть в это. И пахла грязь отнюдь не розами, но хотя бы, и не сероводородом. Болотом она пахла, камышами и только кваканья лягушек не хватало для полноты впечатлений. Орчанка заставила погрузиться с головой, по самые ноздри. Какое уж тут уныние, я враз взбодрилась, особенно, когда ощутила легкое щекотание чего-то на коже. То ли жуки, то ли пиявки, явно живое и кусачее! Чуть из ванный не выпрыгнула, но орчанка не дала. Заставила высидеть положенное время.

Через четверть часа меня вытащили, до скрипа отмыли под душем и повели в следующую ванну, винную. После нее, слегка охмелевшая от густого винного духа, я полежала в ванне с лимонадом. Ну может, и не лимонадом, но пузырьки и запах апельсинов присутствовали. Затем меня увлекли на массажный стол, и следующие полчаса я скулила и подвывала, только и мечтая, чтобы уползти.

– Как же вы себя запустили, госпожа! – расстроенно щелкнула языком орчанка, работая руками, подобно хорошему тестомесу. – Ничего, мы приведем вас в порядок!