Читаем Замуж? Не пойду! онлайн бесплатно

Брести по снегу было тяжело. Ей вообще было тяжело ходить последние недели, а преодолевая сугробы и заносы просто невозможно. Ноги проваливались в них по колено, тяжелый живот тянул вниз, но она гордо выпрямляла спину и делала шаг. Без сил, на чистом упрямстве, не замечая холода, голода и боли.

– Терпи, – шептала себе, останавливаясь у очередного дерева, – подождите, – уже мягче просила она, поглаживая непослушный живот.

В ее детях было столько жизненной силы, что она просто не могла остановиться и сдаться. Позволить им умереть не родившись? Нет, никогда. Эльфийская принцесса Асгерис СКсайдемантл, жена третьего принца Маркона, не могла позволить единственным его наследникам умереть. Только вот кто бы узнал сейчас в этой оборванке, всеми любимую красавицу-принцессу?

Вздохнула, облокотившись на широкий ствол, вновь переводя дыхание. Погладила живот, мысленно уговоривая детей подождать. Еще немного, совсем чуть-чуть и она доберется до Зиры, а та непременно поможет ей.

Принцесса боялась садиться – знала, стоит ей упасть или присесть и она просто не встанет и тогда все будет кончено и для нее, и для Тейна, и для Маркона, и для ее детей. Детей, которых они ждали с таким нетерпением. Первенцы третьего сына, великого мага и эльфийки должны были стать непревзойдёнными магами, которым покровительствуют боги. Асгерис уже сейчас чувствовала их силу. А как иначе объяснить тот факт, что одинокая беременная женщина, выживала в этих холодных лесах Элишдриса напрочь лишенных магии? Нет, будь это ее Великий лес, ей бы на помощь тут же пришли все его обитатели, а тут на помощь могли прийти только косоголи* и уготовить ей самый быстрый конец.

Ее мир разрушен. У нее нет дома, ей некуда идти, но она построит новый, ради своих детей.

Очередная схватка бросила ее к дереву, и она вцепилась в столб, чувствуя горячие потеки по ногам.

«Началось», – мелькнула в голове мысль, когда обессиленная болью принцесса упала на колени.

Воспоминание о муже, о приготовлениях к этому событию накрыли ее с головой, и непрошеные слезы появились на ее глазах. Схватка прошла, и в ожидании следующей, она стянула с себя теплый плащ. Расстелила его в снегу, сделав небольшую пещеру-ямку – так, если вдруг она потеряет сознание, младенцы будут согреты теплым плащом и снегом с одной стороны и ее телом с другой. Новая схватка заставила ее поторопиться ‑ времени совсем не было. Ребенок был настойчив и рвался в этот свет, никого не спрашивая.

«Как же вы не вовремя, малыши».

И почему не родились пару недель назад во дворце, на руках у своего отца? Он бы так был вам рад. А теперь его нет в живых. Асгерис сразу поняла, когда Тейн умер. Почувствовала, как оборвалась ниточка, связавшая их судьбы. Если бы не малыши, она тоже бы умерла в тот же момент.

Новая схватка разорвала ее изнутри, вынуждая тужиться. Содрогнувшись от боли, принцесса не сразу ощутила, когда пришло облегчение. Схватки становились все сильнее и чаще, болезненные спазмы слились в один непрекращающийся поток боли, а где-то внизу между ее ног рвал младенец родовые пути, прокладывая себе дорогу в этот мир.

И лишь, когда с последним толчком она ощутила небывалое облегчение, принцесса с трудом приподнялась на локтях, облокотилась спиной о дерево, и подняла маленький окровавленный комочек. Обтерла снегом слабое тельце, закутала в теплый плащ с головой, проверила ротик-нос и приложила к груди, боясь не услышать крик. Малыш же, открыв свои голубые глазки, тихонько и обреченно вздохнул, будто вся тяжесть мира упала на его плечи, а он принял ее, смиряясь с судьбой.

«Маленький», – заплакала принцесса, прижимая ребенка к себе.

Малыш смешно сморщил носик, и тут же протестующе захныкал.

Очередной приступ боли накрыл Асгерис с головой, и она отложила мальчика в приготовленную снежную выемку.

Вторые роды прошли быстрее, но принцесса вымоталась и очень устала. Ее сил хватило только на то, чтобы поднять комочек, положить себе на грудь, прикрывая подолом своего длинного платья, и потерять сознание, так и не услышав первого крика.

* косоголи – саблезубые медведи, длина тела 2-2,5 м, вес 400-450 кг.

Глава 1

Изабелла Фетисова

Я вертелась перед зеркалом именитого брендового свадебного салона, рассматривая свое отражение и отыскивая недостатки, чтобы отвергнуть очередное принесенное продавцом платье из последней коллекции. Девушка уже давно не испытывала предвкушения от возможной премии, лишь раздражение мной как капризной и взбалмошной клиенткой, но все еще мастерски прятала свои чувства за голливудской улыбкой.

А я что? Я бы сама убралась отсюда куда подальше, но маменька и будущая свекровь лишили меня такой возможности. Недовольно поморщилась, разглядев выглянувший из-под длинных светлых волос острый кончик уха, и спрятала его за густыми прядями.

«Чертов эльфёнок», – ругнулась на себя, вспоминая данное мне в детстве прозвище.

Всю жизнь, сколько себя помнила, мечтала сделать операцию, благо пластическая хирургия уже давно достигла нужных высот, но операция стоила денег, а отец эти самые деньги давать не хотел, считая этот мой недостаток милым и очаровательным.

– Лучше, учись, Белочка, а мужчины любят не за красивые уши, – любил повторять мне папа, и в целом я была с ним согласна и даже смирилась, решив, что через пару лет буду в состоянии позволить себе такие расходы самостоятельно.

Только вот уши основная причина того, что я сейчас в этом салоне.

«И почему сейчас никто не соблюдает траур?» – воспоминание об отце вызвало непрошеные слезы на глазах. Я будто снова услышала его тихий голос, почувствовала тепло рук. Чтобы там ни говорили, но три недели – это слишком мало, чтобы смириться с собственной судьбой, особенно когда на тебя наваливается сразу все: и смерть отца, и злые слова матери-мачехи, и навязанный богатенький жених. Нет, Петенька в принципе неплохой мажористый мальчик. Мальчик, но не мужчина, за спиной которого я смогу спрятаться от невзгод. Тут еще кто за кем спрячется…

Сделав шаг, вышла, представ пред светлы очи родительниц. Пусть сами выбирают нужное им платье. Все равно этой свадьбы не будет – я найду, как выкарабкаться из этого болота, в котором сейчас тону.

– Ты думаешь, он оставил что-то тебе? – кричала мне неделю назад в лицо та, которую я привыкла называть матерью. – Ты ничто! Пустое место! Он даже не удочерил тебя официально. Только и того, что заставил меня двадцать лет притворяться и изображать любящую мать на людях.

Она орала что-то еще, сыпала оскорблениями, а я безумно жалела мужчину ставшего мне отцом и радовалась тому, что он этого никогда не увидит и не узнает, какая она на самом деле – его любимая. Отец очень любил ее. Настолько, что ее отказ от моего удочерения был важен для него, и он не пошел напролом, заставляя и настаивая, а сделал все тихо и скрытно. Она еще не знает, но папа все оформил давно и в обход ей, и я официально его дочь, наследница наравне с ней. Только денег мне не видать еще пять месяцев. Да, и не нужны они мне. Пусть забирает все. Все равно самое ценное ей у меня не отнять. Дом, например. Старый заброшенный особняк, о котором я, надеюсь, она позабыла.

«Тогда, что ты делаешь тут?» – спросил разум, и я оглянулась, будто очнувшись от какого-то кошмарного сна, в который угодила после слов врача и приговора: «Мы ничего не смогли сделать».

Действительно, что я тут делаю? Какой из Петеньки муж? Какое слияние капиталов? Какое «ты будешь купаться в роскоши, как принцесса»? У меня есть образование и любимая работа. Мне не нужна эта женщина, возомнившая себя маменькой, пожертвовавшей собой ради меня, а мой брак достойной компенсацией за растраченные на меня годы. Ха! Что она там тратила? Поцелуй в щечку для видимости любви?

Сама не заметила, как спешно стянула тяжелое кружевное платье и, переступив через него, влезла в простую майку и привычные джинсы.

– Изабелла, ты куда? Мы же еще не выбрали платье! – взбесилась маменька.

«И кто называет девочку, рожденную в России, Изабеллой?», – поморщилась я, вспомнив, сколько дразнилок было по этому поводу у моих ровесников, пока я не смирилась с белочкой и эльфёнком.

«Ну, и чего ты плачешь, Белочка-эльфенок, радоваться нужно, что ты у меня такая сказочная и необычная принцесса», – всплыл воспоминанием голос отца.

– Свадьбы не будет, – оповестила я уже на выходе из салона, – так что нечего выбирать.

– Да я…, да я… тебя! – задохнулась возмущением мать, так и не договорив, что именно она меня.

Растерянная свекровь лишь молча хлопала глазами, кипя от негодования, как закипевший чайник ‑ того и гляди засвистит. И я предпочла поскорее ретироваться. Мало ли что? Лучше быть подальше от возможного места взрыва.

– Убирайся из моего дома, – прилетело мне в спину материнское напутствие.

Усмехнулась, деланно. Как ожидаемо…

– Не боись! Я только вещи заберу и больше тебя не потревожу.

– Драгоценности не тронь! – можно подумать они там еще остались. – И машину оставь. Ты не имеешь на нее права! – бесилась женщина.

А я, не удержавшись, бросила в перекошенное злобой лицо зажатые в руке ключи:

– Оставляю! – рассмеялась я, чувствуя себя принцессой пожаловавшей безродной служанке плащ с королевского плеча.

Проследила взглядом, как падает к ногам этой недоматери чувствительный брелок, и моя машина отзывается громко орущей сигнализацией. Да, один этот ее взгляд полный крайнего негодования, оскорбленного в лучших порывах души человека, стоит сотни машин, и мне ни капельки не жаль расставаться с отцовским подарком. Все равно скоро я все себе верну!

Поймав такси, добралась до дома и, не отпуская, попросила подождать. Влетев в свою комнату, подхватила еще неразобранную после возвращения из Лондона сумку (и почему я этого не сделала за месяц пребывания дома?), засунула то немногое, что достала и выскочила из когда-то родного и теплого отцовского особняка.

– На вокзал, – скомандовала я.

Такси тронулось, оставляя за спиной дом полный воспоминаний. Дом, в который я больше никогда не вернусь, потому что вряд ли мне достанет сил переступить порог места, где я была любима, и где теперь нет ничего кроме холода и вечного напоминания о минувшем счастье.

Голова пульсировала, отзываясь острой болью. Что-то было не так. Эта резкая боль вспыхивала каждый раз, когда мысли возвращались к анализу. Виски раскалывались так, словно кто-то настойчиво сверлил в них дыры.

«Со мной что-то не так», – вернулась я размышлениям, преодолевая новый виток боли.

Да, я безумно любила отца, и его смерть меня непременно бы подкосила, но не настолько, чтобы я как зомбированная выходила замуж за Петеньку. И причем тут уши? Почему мысль об операции, на которую у меня уже есть больше половины суммы, стала решающей при выборе жениха?

– Ты не думай, ты нам и так очень нравишься. Но Петеньки будет неловко, и мы уже договорились с лучшими пластическими хирургами. Ляжешь в клинику, а когда вы вместе вернетесь из медового месяц, тебя никто не узнает, – науськивала меня будущая свекровь, и я согласно кивала.

Я? Это точно было со мной? Послушная я, казалась чем-то настолько нереальным, призрачным, что… Воспоминание кольнуло где-то в глубине, вызывая новый приступ режущей боли. Почему же думать так тяжело? Ладно, потом разберусь. А пока…

Нужно быстрее убраться из города, пока будущий свёкор не подключил тяжелую артиллерию и меня в наручниках и кандалах перевязанную вульгарным бантиком не доставили избалованному Петеньке. Зачем-то же я им понадобилась. Иначе, зачем вся эта суета со спешной свадьбой? Понять бы зачем….

Пока ехала в такси купила билет на ближайший поезд в направлении города, из которого когда-то приехал в северную столицу отец. Может, там кто-то знает, откуда у Владимира Фетисова оказалась на руках новорожденная девочка? Может, в старом доме остались следы и подсказки?

***

На поезд я почти опоздала. Выбежала на нужную платформу, когда уже громкоговорители громко вещали, что посадка завершена.

– Что же ты так, малец? – попенял на меня сердобольный седовласый проводник, запуская в свой вагон.

Не обращая ни на кого внимания, пошла в свой вагон. Тяжелая спортивная сумка на плече, рваные джинсы унисекс, такая же джинсовая куртка, темные очки и бейсболка, делали из меня щуплого парнишку.

Открыв дверь третьего вагона, увидела двух парней бандитской наружности, рыскающих по вагону экспресса. Моментально сориентировавшись, спешно закрыла дверь и юркнула в туалет. И только проделав все это, задалась вопросом: «зачем?».

– … села в поезд? – раздался голос одного из них, подошедшего ближе к двери санузла, на которую я опиралась.

– Босс сказал да, – ответил второй, дергая запертую дверь.

Навалившись всем телом, испуганно замерла, затаив дыхание.

– Не дергай, их еще не открывали, – вмешался кто-то третий, прогоняя замешкавшихся у двери мужчин.

Шаркающие шаги, хлопнувшая дверь и голоса удалились, стихли. Простояла еще несколько минут, прислушиваясь к тишине. Интуиция вовсю вопила, что разговор ведется обо мне и мне нужно превратится в незаметную мошку на этом окне и подслушать. Только она же и подстегивала быстрее сбежать и скрыться, избегая любопытствующих глаз этих двух индивидов.

Вытянув симку из смартфона, смыла ее в унитаз. Выглянула из туалета и, никого не заметив, вышла, желая как можно скорее спрятаться. Увидев, первое же свободное место возле стайки подростков, примостилась рядом. Обычно такие полубандитские компании я избегала, но сейчас невольно видела в них союзников.

– Ты что здесь делаешь? – озадачил один из них меня вопросом.

Присмотрелась к компании внимательнее. Взгляд безошибочно выделил вожака этой стаи – тихий, спокойный парнишка в стороне, на пару лет младше меня, с пронзительным взглядом волчонка, который исподлобья наблюдает за противником.

– Тише ты, – одернула я заговорившего, смотря прямо в глаза этого волчонка. – От мужа сбежала, ищут, – кивнула в сторону скрывшихся мужчин.

Вожак присмотрелся ко мне, но ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул, и я расслабилась.

– Нам то, что…, – начал было заговоривший, но, не заметив поддержки со стороны главаря, удивленно смолк.

Спустя некоторое время разыскивающие кого-то мужчины вернулись. Остановились рядом с нами.

– Парни, вы тут девушку не видели? Молодую, красивую, – спросил один из них, подбрасывая ключи от машины в руке.