Читаем Заклинатели теней онлайн бесплатно

– Все, господин, приехали, – кучер открыл передо мною двери и подобострастно поклонился, выпрашивая монетку.

Скорчив недовольную гримасу, я вылез из кареты и небрежно бросил ему в руки серебряник. Кучер удивленно дернул себя за редкую бородку – не часто господа жаловали щедростью. Его помощник – худой мальчишка – принялся ладить мои чемоданы на тележку.

– Пошевеливайтесь, – сварливо прикрикнул я.

Одна из лошадей «кровожадно» засопела и попыталась достать меня зубищами, но тут же получила шлепок по носу от хозяина. Сделав вид, будто этого покушения не было, я огляделся, представляя дальнейший путь. Разбитая колесами дорога струилась сквозь желто-зеленые заплатки полей, чей-то пес с обрывком веревки на шее носился по молодым побегам ячменя, гоняя настырных воробьев. Птицы сердито орали на него и вспархивали на плечи худого пугала из кучи палок, соломы и старого выцветшего мундира Красных Пальцев.

Пока я оглядывал угодья, к карете подскочил еще один расторопный слуга. Он схватился за тележку и, смешно шевеля пушистыми усами, поволок ее к воротам в поместье. Хлопнула дверца, щелкнул кнут – и лошади тронулись дальше. Через день они уже будут в столице, где их хозяин купит сыну деревянную игрушку, леденец, а на остаток хорошенько надерется в таверне.

Ехать в наемной карете оказалось не так уж удобно, и я отбил себе весь зад, пока мы неслись по ухабистой проселочной дороге. Жесткие, протертые до дыр сиденья остались, кажется, еще со времен короля-основателя. Я всю дорогу ерзал, пытаясь хоть как-то устроиться, но непременно скатывался и бился коленом об дурацкий сундук. На кой этот мышиный гроб там стоял, никто внятно ответить не смог, и я во время одной из остановок решился заглянуть в таинственный короб. Замок рассыпался ржавой крошкой прямо в руках, колдовать даже не пришлось. Внутри оказалась трещащая кучка желтовато-белых камней. Я повел в воздухе пальцем, без касаний разрыхляя насыпь, и к своему удивлению, выудил из-под нее обломок чей-то челюсти.

– Ха, оригинально, – фыркнул я и захлопнул крышку.

Интерес, зачем этот сундук катается в карете, возрос. Но ни о каком забывчивом цирюльнике кучер не слыхал, маньяк-зубодробитель не подбрасывал сюда свои трофеи, да и стража из имперских агентов не искала похитителя зубов. Оставалась надежда, что какой-нибудь студент из «Лилии» глупо пошутил над кем-то, но время стерло память об этой шалости. Во всяком случае, размышления немного скрасили унылую поездку. Лошадиные копыта взбивали землю в дорожную пыль, за окном медленно ползли лесистые пейзажи. Поместье Гардиан гармонично втиснулось между темной гущей деревьев и маленькой деревней на десять-двадцать домов.

По какой-то причине подъезжать к самому дому извозчик отказался – высадил меня у ворот и укатил дальше. Гравий зашуршал под ногами, застоявшаяся кровь вновь побежала по венам, отдаваясь болезненно-приятными уколами. Ранние грозы миновали недавно, оставив после себя свежесть в воздухе, влажную землю, зелень и сломанные ветки. Земля нежилась в тепле первых дней лета. Пыль медленно оседала, скатывалась комочками грязи у воротника, невыносимо чесалась, приставала к влажной коже. Слуга тащил мой багаж по хрустящей тропинке, вытирал на ходу пот грязно-синим платком. Разболтанный замок бряцал в такт его шагов, что-то разбитое еще в порту негромко позвякивало внутри большого чемодана.

Я выехал из Корсонии еще зимой. На борту большого торгового корабля пересек Махровое море, по большей части провалявшись в каюте мордой в ведре. Три месяца громадный трехмачтовый флейт колыхали глянцево-зеленые волны. Три месяца меня безудержно тошнило. Раз в две недели спущенный за борт окорок глодали длинные черные рыбины, моряки ловили их широкими сачками, соскабливали с чешуи жир и отпускали кусачих бестий на волю. Капитан – высокий, грузный мужик со странными ушами подмигивал мне, натирая этим жиром свои сапоги, шляпу и лысину заодно.

В Прибрежном крае остатки продали под видом чудо-мази от прыщей.

В чумные годы подобной дрянью торговали из-под полы, распространяя рекламу нелегальными ручьями. Я помнил людей, исступленно втирающих жижу в покрытую гнойными нарывами кожу, помнил резкий травяной запах внутри фарфоровой маски, и чувство омерзения, пробирающее до дрожи, когда десятки изуродованных тел тащились в сторону могильника. В глухой робе было жарко как никогда, живые еще люди хватались пальцами-крючками за полы плаща, а мне приходилось отбрасывать их волнами мягких разрядов. Нас было немного – Поводырей в красных колпаках. Лекари, закутанные в пропитанные чем-то шали, скользко уворачивались от молящих рук, оставляя нас самих подбирать падаль. И мы шагали впереди безмолвной массы, Безликие колпаки, ведущие мертвецов к могилам. Когда эпидемия угасла, я собрал жалкие остатки вещей, и взошел на борт хлипкой шхуны, надеясь, что песни знойных ветров сотрут запечатленный в голове образ подыхающего в зловонии города.

Теперь настало время вернуться.

«Дудка» бесконечно долго ползла через неспокойные временами воды, захаживая попутно в разные порты и даже останавливаясь у берегов каких-то островков, чтобы заполнить опустевшие бочки. Встречные путешественники все как один принимали меня за корсонийца, и я с удовольствием делился с ними изюмом и кусками ненавистного козьего сыра, погружаясь в цветастые, сдобренные смачными словечками рассказы. Команда корабля распрощалась со мной в Прибрежном крае, что лежит между океаном и границей империи. Уже дальше по Черной реке, а после на нанятой карете я добрался до поместья Гардианов.

Тяжелый, грубоватый фасад надменно щурился закованными в рамы окнами. Две лестницы поднимались к арочному входу, отгороженному шестью базальтовыми колоннами. Их не украшали лепниной и порталами, лишь цепкие ветви дикого винограда вливались в контраст со стенами из желтовато-серого песчаника. Вкрапления красных камней образовывали простой геометрический узор, что перетекал со стен на широкую, похожую на горящий факел, башенку.

Сквозь запущенный двор с разрушенным фонтаном, я прошел к окованной потемневшей медью двери и, наконец, оказался в доме. Никто, конечно же, не встречал меня с распростертыми объятиями, просто вышли двое парней, взяли мои вещи и понесли куда-то вверх по лестнице. Я следовал за ними, прожигая их сутулые спины ненавидящим взглядом, отчего бедолаги то и дело спотыкались и норовили обернуться или почесаться. Этих людей винить было не в чем. Я устал и готов был проклясть весь белый свет, лишь бы попасть в комнату с теплой постелью и горячей ванной. Но сему не суждено было так быстро сбыться, ибо гостеприимная хозяйка все же решила проверить, кто там еще приплелся.

– Ах, Вэдден! Вэддэн Эллоу, добро пожаловать, – невысокая девушка сбежала вниз по ступенькам, звонко перебирая каблуками, и порывисто обняла меня.

На секунду я оторопел, а она уже отстранилась и мило улыбнулась мне, сделав приветственный полупоклон. Я сжал ее руку в горячих ладонях, чувствуя, как жар разливается по лицу, и расплылся в глупой мальчишечьей улыбке.

– Элен…

Как она была хороша! Простое домашнее платье с высоким кружевным воротником и пышными рукавами удивительно подчеркивало ее фигуру. Модный корсет, такой чуждый женщинам Корсонии, тоже не стягивал талию Элен. Хозяйка не терпела покушений на гибкость и свободу дыхания. Серая с белыми вставками ткань, квадратный вырез декольте, сверкающая сапфирами сетка в волосах.

Элен оказалась первой женщиной, которую я встретил после трехнедельного перегона от портового городка. Крестьянки, разносчицы в тавернах, шлюхи и путешественницы мистическим образом исчезали, стоило мне только появиться на пороге какой-нибудь корчмы. Более того, дети не путались под ногами, и даже любопытные от природы людишки не старались завязать разговор с чужаком.

– Получил твое приглашение. Подумал, ты не будешь против, если я приеду раньше, – мой голос опустился до полушепота.

– Против? – Элен нахмурила брови. – Мы не виделись девять лет! Ты просто мерзавец, Вэдден Эллоу! Да ты хоть представляешь, как я была рада, узнав, что ты здесь – в Темных землях?!

Шутливый тон не вязался со словами. Я скорчил недовольную гримасу и отвел взгляд. Подобные перепалки были в прошлом. Опасные, откровенные, переполненные сочащейся патокой и желчью. Сперва, Элен только оттачивала мастерство, покусывала нежным ядовитым жалом, играла со словами, пересыпала их, словно монетки, что подали со звоном на пол. Она не умела останавливаться. Я часто обижал ее грубыми отповедями, не понимая, как следует парировать в этой войне двойных смыслов. Лишь со временем научился уклоняться от провокаций, но вот сейчас выдумать остроумный ответ не сумел. Поэтому только кивнул, подозревая, что еще чуть-чуть и одеревеневшая спина покроется мхом да корой.

– Все это, конечно, замечательно. А теперь, будь так любезна, я хочу отдохнуть с дороги.

– Все уже готово, – девушка вновь улыбнулась, и указала на слугу – Брунс проводит тебя до комнаты, а если что-то понадобится – спрашивай у горничной.

– Благодарю, – без тени благодарности в голосе сказал я.

Каблуки вновь звонко зацокали по ступеням, хозяйка дома скрылась за какой-то дверью, а мне спустя всего минуту предстал самый распрекрасный в мире вид.

– О, да! О, да!!! Да-да-да! – страстно воскликнул я и бросился в горячие объятия пышущей ароматным паром ванны.

Замок щелкнул за спиной, потная мятая одежда беспорядочно полетела на пол, а зеркало в углу выхватило отражение смуглого, заросшего в дороге грязью и щетиной мужчины средних лет. В прошлом месяце я отпустил во тьму тридцать седьмой год жизни, даже не подозревая, что все это несерьезное время само мирозданье готовило для моей потрепанной дорогой тушки чудесный сюрприз. Мягкая постель, вкусная горячая еда и сладкое игристое вино оказались чудесным извинением от судьбы за шрамы на плечах от когтей химер, за редкую седину в черных волосах, за след от перелома на ноге.

Весь оставшийся день я предавался порочному безделью. Служанка носилась по мелким поручениям, то стирая, то выглаживая одежду, начищая сапоги, выгребая стеклянную крошку из саквояжа. Большая часть хрупкой лабораторной посуды путешествие не пережила, но записи и зачарованная колба с мутным веществом остались целы. Не пострадала и пачка писем, врученная посыльным на одном из постоялых дворов. Здесь же лежало приглашение от Элен Данора (в девичестве Элен Гардиан) в ее родовое именье на съезд магистров темной магии. Со следующего дня поместье превратится в змеиный рай. Научные споры, личные обиды, мерзкие шепотки за спиной… обожаю! Официальная часть меня мало интересовала. Я приехал, чтобы повидаться со старыми друзьями.

В конце концов, мне наскучило гонять девочку-служку по ступеням. Элен была занята подготовкой к приему остальных гостей, а ее супруга не удалось повидать вовсе. Слуг в доме оказалось на удивление мало, они напряженно косились на меня исподлобья и пытались найти себе занятие где-нибудь подальше. Алый уголек солнца давно угас за горизонтом, в сгущающихся тенях дом казался еще старше, трещины словно морщины окутывали толстые стены. В теплом свете волшебных светлячков мне виделся отблеск факелов старинного замка.

Я заперся в комнате и рухнул на мягкую кровать. Глухой стук в висках отдавался дрожью по телу, плоть самовольно отбивалось от снов. Снова и снова строчки письма пробегали перед глазами, и уверенный, но устало-размашистый почерк Дитера Данора опять заполнял собой мелькающие в воображении пробелы.

«Ты можешь остаться с нами, в поместье Гардиан, для тебя всегда найдется здесьместо».

Я долго разглаживал пальцами бумагу, думал, стоит ли отвечать. Брался за чернила несколько раз, марал руки, выбрасывал комки невнятных мыслей. Я не писал им четыре года, и не получал никаких вестей. Там, в Корсонии сквозь завесу полной тишины прорвался лишь один глас – тот, что призвал меня обратно в Темные земли. Властный, непреложный приказ императора.

***

К завтраку я опоздал. В обеденном зале за длинным, усеянным крошками и обкусанными кусками моркови столом сидел Дитер Данора. На минуту он поднял глаза на меня, коротко поздоровался и вновь занялся чтением какого-то свитка. «Ты тоже мне не нравишься, выскочка» – с раздражением подумал я и обернулся в поисках хоть кого-то полезного. Но все слуги оказались заняты. Они панически мотались по сторонам, выслушивая приказы новых гостей, успевших наводнить дом за одно утро, поэтому обслуживать пришлось себя самому. Поленившись идти на кухню, я сотворил небольшое заклятье. Оставалось только сидеть и блаженно щуриться в ожидании готового блюда.

Дитер оторвался от своего чтива и сделал глоток из медного бокала. Темноволосый, черноглазый парень, совсем молодой с виду, он был младше меня всего на шесть лет.

– Так и собираешься щеголять в этих восточных шмотках? – вдруг спросил он, даже не поднимая глаз.

Я огладил мягкий серый пояс, привычным жестом заправив один его конец, и не без удовольствия отметил, как здорово он смотрится с черным кафтаном.

– Что-то не устраивает, клыкастый?

Данора, наконец-то, отложил свиток. Идеальные черты лица не портила гримаса недоумения, а сорочка с алыми рукавами и плотно застегнутая котта1 превосходно подходили сильной гибкой фигуре. Тьма побери, они с Элен были очень красивой парой!

«Ненавижу, когда мужчины претендуют на мое первенство в рейтинге совершенств».

– Думал, ты знаешь. Альвон в последние годы плотно набивается к басилевсу2 в друзья, даже разрешил основать военное поселение в Прибрежном крае. Местные не в восторге, особенно после… кое-каких случаев.

Я пожал плечами. В Корсонии, да и в южных странах об империи всегда говорили в пренебрежительном тоне: «темный, значит недалекий». На языке клыкастых название звучало иначе. «Край ночных охотников», «Земля, укутанная темнотой». Король-основатель лишь слегка изменил звучание, навсегда вписав в историю рождение нового государства. В те времена с вампирами еще приходилось серьезно считаться. Я вспомнил чучело на поле. Наверное, Дитеру приходилось часто доказывать любовь к династии Альвонов. Мундир Красных Пальцев висел на виду, как пылающий символ: «Мятежники должны быть наказаны». После бунта клыкастых во Фламмасе пять лет назад император приказал расформировать подразделение и украсить головами офицеров колья. «Знайте свое место, скоты».

– Как же скучно с тобой, Данора! – пришел к выводу я и взялся распиливать вилкой яичницу с солониной. – Эй! Что это?

На стол запрыгнула мелкая бугристо-серая тварь и стала корчить рожи. Пластичные конечности и уродливое подвижное лицо придавали ей сходство с куклой из тряпок и глины. Светящиеся стекляшки глаз быстро тускнели – чей-то гомункул, некрасивый, вылепленный второпях, быстро угасал. Спустя пару секунд у него отпала челюсть, что можно было счесть за открывание рта, и из глотки твари полилась человеческая речь: